Глава 20. Обещание между циклами

После воспоминания о первой смерти Лея долго не могла говорить.

Они двигались через Архив молча.

Точнее — молчали остальные.

Сам Архив никогда не замолкал.

В темноте вокруг бесконечно шептались чужие жизни. Обрывки фраз, крики, признания в любви, последние слова умирающих, детский смех — всё смешивалось в бесконечный шум человеческой памяти.

Но теперь Лея слышала другое.

Себя.

Сотни версий самой себя.

Где-то она смеялась.

Где-то кричала.

Где-то умирала.

Каждый цикл оставлял след.

И эти следы начали просыпаться внутри неё.

Она остановилась посреди светящегося моста.

— Сколько раз?.. — тихо спросила она.

Каэль замедлил шаг.

— Что?

— Сколько раз я перезапускала мир?

Тишина.

Даже Нова отвела взгляд.

Йонас первым нарушил молчание:

— Мы перестали считать после трёхсотого цикла.

Лея почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Трёхсотого?..

— Некоторые длились годы. Некоторые рушились за недели, — сказал Каэль. — Этот цикл существует дольше большинства.

— Почему?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что в этой версии ты почти не вспоминала.

Эти слова ударили неожиданно больно.

Лея вдруг поняла:все предыдущие версии неё боролись.

Искали ответы.

Пытались сломать систему.

А она...

Она жила обычной жизнью архивистки, пока мир снова медленно гнил изнутри.

— Я сдалась, — прошептала она.

— Нет.

Каэль подошёл ближе.

— Ты устала.

Она резко отвернулась.

Потому что внутри поднималось чувство, похожее на вину.

Триста циклов.

Триста раз человечество разрушалось.

Триста раз она нажимала кнопку перезапуска.

И всё равно ничего не изменилось.

Архив вокруг вдруг дрогнул.

По пространству прошла волна света.

Нова резко подняла голову.

— Кто-то открыл центральное ядро.

Йонас побледнел:

— Вейн.

Каэль выругался едва слышно.

— Он начал раньше, чем должен был.

Лея нахмурилась:

— Что это значит?

Нова посмотрела на неё напряжённо:

— Если Архитекторы доберутся до ядра памяти первыми, они принудительно стабилизируют цикл.

— Это плохо?

Йонас усмехнулся без радости.

— Зависит от того, нравится ли тебе свободная воля.

Они ускорили шаг.

Мосты Архива менялись прямо под ногами.

Иногда пространство вокруг превращалось в улицы старого города.

Иногда — в белые коридоры лабораторий.

Один раз Лея увидела мир, полностью покрытый снегом.

Другой — город под водой.

Каждый цикл оставлял здесь отпечаток.

— Почему версии сохраняются? — спросила она.

— Потому что память нельзя уничтожить полностью, — ответила Нова. — Можно только вытеснить.

Каэль тихо добавил:

— Именно поэтому система начинает рушиться. Старые миры всё ещё существуют под поверхностью текущего.

Лея почувствовала холод.

Как будто человечество жило на тонком льду над бесконечной бездной забытых реальностей.

Впереди в темноте внезапно возник свет.

Огромный.

Пульсирующий.

Словно сердце.

Лея остановилась.

Перед ними висело нечто гигантское.

Сфера из миллионов светящихся нитей памяти.

Она дышала.

Жила.

И каждое её движение отзывалось болью внутри головы.

— Центральное ядро, — тихо сказал Каэль.

Лея не могла отвести взгляд.

Внутри сферы двигались лица.

Человеческие воспоминания.

Весь мир.

— Это и удерживает цикл?

— Да.

Она сделала шаг ближе.

И внезапно услышала голос.

Свой собственный.

«Если система потеряет Якорь, человечество исчезнет в течение трёх часов».

Лея резко замерла.

Воспоминание вспыхнуло внутри неё.

Лаборатория.

Она стоит перед ядром вместе с группой учёных.

Молодой Йонас среди них.

Эдгар Вейн.

И Каэль.

Только тогда он ещё не выглядел человеком.

Скорее... нестабильной фигурой из света.

Учёный говорит:

— Искусственное воспоминание не должно сохраняться после цикла.

А Лея отвечает:

— Тогда я изменю правила.

Настоящая Лея резко вдохнула.

Нова посмотрела на неё с тревогой:

— Ты вспоминаешь слишком быстро.

Но Лея уже начинала понимать.

Каэль не был случайностью.

Она сама нарушила систему ради него.

Во всех циклах.

Снова и снова.

Потому что не могла остаться одна.

И в этот момент ядро памяти внезапно дрогнуло.

Внутри сферы появилось лицо.

Эдгар Вейн.

Огромное.

Искажённое светом.

— Лея, — произнёс он. — Ты всё ещё не понимаешь главного.

Его голос прокатился по всему Архиву.

— Мир не должен быть настоящим.

Ядро вспыхнуло ослепительным светом.

И миллионы воспоминаний одновременно начали открываться.