Глава 3

Поздний вечер. Луна медленно опоясывала светом замок. Коридоры освещали лишь редкие светильники, оголяя бугристый камень стен, тяжёлые портьеры и статуи, потемневшие от времени. За окнами небо слилось с землёй в одну густую черноту, и ветер, пробираясь сквозь щели, глухо вздыхал.Элизабет сидела у узкого окна в малой гостиной, закутавшись в тёмную шаль. Свеча рядом с ней горела неровно, и в её дрожащем свете лицо графини казалось более напряжённым.Её раздумья прервал топот Алис. Она, сбросив чёрный плащ, всё никак не могла унять возбуждение, оставшееся после дороги.— Я съездила в Линденмаркт, ваше сиятельство, — начала женщина, едва переведя дыхание. — Там льёт дождь как из ведра, завтра к нам придёт.Графиня медленно повернула голову.— И что ты там увидела?Камеристка оживилась, словно только этого вопроса и ждала.— Пьяницы кричат, запахи стоят такие, что голова идёт кругом. У ратуши спорили ремесленники, а на площади... — она на мгновение замялась, — мужчину пороли.Пламя свечи погасло.— За что? — спросила Элизабет спокойно.— Не могу ответить. Проезжали быстро, чтобы дождь обогнать.Алис пожала плечами, поправив влажные светлые волосы. Затем глянула вниз. Во дворе замка тени стражников медленно скользили вокруг стен, меняя догоравшие факелы.— Ваше сиятельство, — постучала младшая гувернантка, сделав лёгкий реверанс, — пройдёмте к столу. Пора ужинать.Валериан де Рувр, довольный, оживлённый, вернулся в родовой замок до восхода солнца. В его движениях отражалась лёгкость души, которая появлялась лишь после удачных поездок. После нескольких часов в дороге он позволил себе отдых — долгий сон, и к ужину вышел совершенно собранным.Элизабет уже ждала в малом зале. Стол был накрыт просто, без показной торжественности: тёмное дерево, свечи, серебро. Она поднялась ему навстречу, но внутри всё ещё колебалась. Слова, которые она собиралась сказать, отступили, стоило ей увидеть его живым и счастливым.Граф Валериан был высок и строен, с той естественной статью, что не теряется даже в простой сдержанной одежде. Его тёмные, как спелый каштан, волосы были слегка растрёпаны во сне, а в бороде короткой стрижки мелькали первые нити седины — новинка, которую Элизабет заметила сразу. Но больше всего её, как всегда, поразили его глаза: глубокого, тёплого орехового оттенка, способные быть непроницаемо-строгими на суде, но сейчас светящиеся при виде неё одним лишь тёплым, уставшим вниманием.Графиня задалась немым вопросом: что же приключилось, мой милый?— Может, мне тоже стоило поехать? — сказала она мягко, усаживаясь напротив. — Дорога явно пошла тебе на пользу.— И это правда, — ответил Валериан, улыбаясь шире. — Я отоспался, наконец-то. Наговорился.Он принялся за еду с аппетитом, и в его голосе звучала абсолютная непринуждённость.— Я познакомился с одним человеком, — продолжил он, цепляя жареную картошку. — Его зовут Дэрн. Мы долго вели беседу. В политике он ни черта не понимает. Мужские темы. Охота, стрельба. Не то, что Дуглас со своим нытьём о крестьянах, что разоряют его.Она слушала внимательно, подперев подбородок рукой.— Он заинтересовал тебя, — заметила она.— Более чем, — кивнул Валериан. — Редко встречаешь людей, с которыми разговор не утомляет, а наоборот...Он сделал глоток вина и добавил, уже как бы между прочим:— Он приехал со мной. Остановился в местной гостинице.Элизабет на мгновение замерла. Мысли, которые она берегла для тихого, доверительного разговора, отступили ещё дальше. Позитивная энергия Валериана наполняла зал, и ей не хотелось вносить в неё тень собственных сомнений.— Тогда, — сказала она спокойно, — наш город стал богаче на одного интересного человека.Валериан улыбнулся ей тепло, не замечая той тонкой паузы, в которой Элизабет спрятала свои слова, по крайней мере на этот вечер.Граф отложил вилку, промокнул губы красной салфеткой и поднялся из-за стола. Подошёл к любимой без спешки, каждый его шаг был заранее продуман.— Ты молчишь, — сказал он тихо. — Я слишком хорошо знаю этот твой взгляд.Он остановился рядом, наклонился, опираясь ладонью о край стола так, что их разделяло не больше пары сантиметров. Свет свечей скользнул по его скуле, тепло камина заставило её покраснеть. Элизабет ощутила, как напряжение, сдерживаемое весь вечер, скромно перерастает в желание.— Я рада, что ты дома, — ответила она честно.Он коснулся её щеки, провёл пальцами вдоль линии подбородка, запоминая милые ему черты, а затем поцеловал, пробуя на вкус сладкий десерт, что остался на её губах. Поцелуй внезапно стал глубже, увереннее, и Элизабет позволила себе так же страстно ответить.Его голос коснулся её уха:— Я скучал.Она лишь громко выдохнула, позволяя мужчине вести. Его руки были уверенными, знающими её тело так же хорошо, как свои территории. Валериан усадил жену на стол и бережно приподнял тяжёлый подол. Он не собирался торопиться, желая очаровать женскую похоть. Его зрачки загорелись пламенем, когда руки нащупали кружево чулок. Взгляд полон тихого восхищения.— Душа моя, — произнёс он едва слышно.Элизабет закрыла глаза, растворяясь в чуткой ласке. На время пришлось отставить титул графини и раскинуться на холодном дубовом столе, подминая под спину белую скатерть.А за окнами рыцари сменяли пост, гремели доспехами так, что заглушали звук постыдных стонов, разносящихся эхом по владениям Рувров.