Глава 3.Странное влечение

Холодный паркет репетиционного зала обжигал босые ступни, но Рэйвен этого не замечала. В пустом классе, пахнущем сухим деревом, канифолью и застоявшимся озёрным воздухом, она наконец-то была одна. Огромные зеркала от пола до потолка отражали её хрупкую фигуру в темно-синем тренировочном боди.

Она включила музыку. С первых же тяжёлых, вибрирующих аккордов виолончели Рэйвен закрыла глаза и сделала вдох.

Ей нужно было выплеснуть всё. Утренний ужас от рассказа Кристиана о Лори, липкий страх, сковавший лёгкие, удушающее высокомерие Дэймона и, главное, её собственный, вышедший из-под контроля гнев в коридоре. Всё это копилось внутри тяжёлым свинцом.

Она начала двигаться.

Это не был классический, строгий балет с его выверенными, зажатыми в рамки правилами. Это был контемпорари — ломаный, дикий, честный до боли. Рэйвен бросала своё тело из стороны в сторону, совершала резкие, рваные прыжки, падала на колени и мгновенно поднималась, скользя по дереву. В каждом её жесте, в каждом прогибе тонкой осиной талии читалось отчаяние. Она выгибала спину, вытягивала руки к высокому сводчатому потолку, словно пытаясь ухватиться за ускользающую свободу.

Здесь, в этом зале, не было Ордена. Не было Кукловода. Не было Дэймона с его ледяным взглядом. Были только она, музыка и её чувства. Рэйвен наконец-то впустила эмоции, позволяя им вести себя. Слёзы облегчения брызнули из глаз, стекая по бледным щекам, но она лишь резким движением смахнула их, закручиваясь в безумном пируэте. Она танцевала свой собственный гнев, приручала его, превращая разрушительную силу в чистое искусство. Когда музыка оборвалась на высокой, звенящей ноте, Рэйвен упала на колени в центре зала, тяжело и прерывисто дыша. Её сердце бешено колотилось, но в груди впервые за этот длинный день появилось свободное пространство для выдоха. Она ощутила долгожданную свободу.

Позже в их комнате в жилом корпусе атмосфера была совершенно иной — тёплой, уютной и далёкой от школьных интриг. За окном выл шторм, а крупные капли дождя с силой барабанили по стеклу эркера, но внутри горел небольшой торшер, отбрасывая мягкие золотистые тени на стены.

— Рэв, ну посмотри на это! — Эйллин приложила к своей голове дурацкие пушистые ободки с ушками, которые нашла в одном из неразобранных чемоданов Рэйвен, и скорчила смешную рожицу. — Думаешь, если я приду в этом на лекцию по психологии, миссис Кроули поставит мне «отлично» за самовыражение?

Рэйвен, сидевшая на кровати в черной майке с кружевами и шортами, искренне рассмеялась. Напряжение дня окончательно спало.

— Думаю, она отправит тебя на индивидуальный осмотр, Эйви, — улыбнулась Рэйвен, запуская в подругу мягкой декоративной подушкой.

Эйвиллин ловко поймала её, запрыгнула на кровать к Рэйвен, и они начали в шутку бороться, отбирая друг у друга подушки, смеясь и дурачась, как в далёком детстве. Рэйвен на мгновение забыла обо всех кошмарах Блэквуда. В этот момент Эйллин казалась ей самой близкой, самой понимающей и родной.

Они не знали и не могли видеть, что происходило снаружи, за стеклом их окна на втором этаже.

Там, в кромешной темноте йоркширской ночи, укрытый плотным туманом и ветвями старого раскидистого дуба, стоял человек. Его силуэт сливался с тёмной корой дерева.

Штормовой ветер трепал полы его пальто, но он стоял неподвижно, не замечая холода. В его руках был профессиональный фотоаппарат с мощным длиннофокусным объективом.

Щёлк. Щёлк.

Бесшумный затвор камеры жадно фиксировал каждое движение Рэйвен сквозь освещённое окно. В видоискателе её смеющееся, бледное лицо, обрамлённое мокрыми от пота после тренировки чёрными волосами, казалось произведением искусства. Объектив приблизил её синие глаза, изогнутые в искренней улыбке губы. Человек затаил дыхание, его пальцы нежно погладили металлический корпус камеры, словно прикасаясь к её коже. Спустя мгновение тёмная фигура бесшумно растворилась в тумане, оставив комнату девочек наедине с дождём. Следующий день прошел сумбурно и скомкано, все мысли были о пропавшем кулоне и о ближайшем собрании Ордена.Не известно было в какой день пройдет это странное сборище, но интуиция подсказывала, что это произойдет неожиданно и очень скоро.

Уроки проходили гладко и спокойно, Рэйвен не составляло труда заниматься долгие часы, сосредотачиваясь на учебе. Первым уроком была литература, следующим — мастерство классического танца, а после — занятие конным спортом.

На протяжении дня девушка замечала, как прохожие переглядываются и шепчутся, проходя мимо нее. Но Рэйвен внешне старалась делать вид, что её  совершенно ничего не беспокоит. Внутри же закипал неумолимый Гнев.

Ближе к вечеру Рэйвен договорилась встретиться с Кристианом. Шторм утих, оставив после себя лишь сырость и тяжёлый запах озона. Они встретились на старом лодочном пирсе у озера на окраине территории академии. Чёрная вода озера казалась неподвижным зеркалом, в котором отражались редкие звёзды, пробивающиеся сквозь рваные тучи.

Кристиан сидел на краю деревянного настила, свесив ноги к воде. Рэйвен молча присела рядом, кутаясь в тёплое пальто.

— Прости за оранжерею, — тихо произнёс Кристиан, не поворачивая головы. — Я напугал тебя. Просто... я слишком сильно боюсь за тебя, Рэв.

— Всё в порядке, Крис, — Рэйвен мягко коснулась его плеча. — Ты открыл мне глаза. Но... ты ведь тоже там, верно? Вчера в склепе... одна из фигур в масках была тобой. Какой у тебя грех?

Кристиан напрягся. Его изумрудные глаза потемнели. Он медленно покачал головой, натянув рукава куртки пониже.

— Скажу тебе одно, Рэйвен: из семи грехов,мой — это Похоть. Пожалуйста,давай ограничимся только этим,без вопросов, — его голос прозвучал глухо и надломленно. — У каждого из нас есть свои тайны, которые мы прячем. Меньше знаешь — крепче спишь. Давай оставим это так.

Рэйвен вздохнула, но настаивать не стала. Она уважала его границы, хотя скрытая боль друга ранила её.

— Тогда расскажи мне об Ордене, — попросила она, глядя на неподвижную воду. — Что это вообще такое? Зачем вы собираетесь?

Кристиан усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Орден Семи Грехов был основан почти два века назад семью аристократическими семьями, которые построили Блэквуд, — начал он, и его голос приобрёл повествовательный, мрачный тон. — Семья Дэймона — Дэвлены — были во главе. Причем твоя семья тоже в этом участвовала. Она была  второй семьей основателей. Как ты могла об этом не знать ? Хотя, учитывая твой долгий отъезд, это не так уж и удивительно.

Кристиан бросил короткий взгляд на воду и продолжил:

— Сначала это был закрытый клуб, в котором были правила еще хуже,чем сейчас. Со временем же посвящение и устав изменились. Изначальная идея заключалась в том, чтобы собрать людей из числа аристократов, которые наиболее ярко воплощали Семь Смертных Грехов. Предполагалось, что здесь они будут учится заглушать эти самые грехи и следить, чтобы никто иной не нарушал законы академии. Для соблюдения порядка.Для формирования высшего общества. Элиты. Золотая молодёжь творила ужасные вещи, и Орден был создан для того, чтобы контролировать хаос.

Он тяжело вздохнул, и его лицо помрачнело еще сильнее:

— На данный момент мы решаем, какие секреты должны остаться внутри этих стен, а какие — выйти наружу. Мы управляем внутренней иерархией школы, улаживаем конфликты с полицией, если кто-то из богатеньких наследников переходит черту, и держим в узде тех, кто пытается разрушить систему Блэквуда.Но представители Ордена теперь сами не гнушаются творить грехи и даже не пытаются бороться. Теперь мы часто пользуемся своим превосходством для удовлетворения собственных потребностей. Это превратилось в прикрытие для тотального контроля над всеми.

— То есть вы просто прикрываете грязные делишки друг друга? — Рэйвен поморщилась.

— Не только, — Кристиан повернулся к ней. — Мы несём ответственность. Если член Ордена совершает глупость, Орден сам решает, как его наказать, не привлекая администрацию. Это закон выживания элиты. Но теперь... всё изменилось. Появился этот Кукловод-7. Он взламывает наши базы данных, знает каждый наш шаг и устраивает самосуд. И я боюсь, что мы все — лишь пешки в его игре.

Рэйвен поёжилась от его слов.

Атмосфера древней академии казалась ей всё более зловещей. Как же так оказалось, что и её семья участвовала в создании этой «секты».

Попрощавшись с Кристианом, Рэйвен медленно шла обратно к жилому корпусу. Было уже поздно, комендантский час неумолимо приближался. Коридоры главного здания были погружены в полумрак, освещаемые лишь редкими викторианскими бра.

Проходя мимо галереи искусств, Рэйвен услышала тихий шорох и шаги. Она замерла, её сердце тревожно ёкнуло. Из тени одной из готических арок медленно вышел преподователь мистер Фрост.

Он был без своего привычного пиджака, в одной лишь белой рубашке с расстёгнутым воротником и закатанными рукавами. В руке он держал незажжённую сигарету. При виде Рэйвен его лицо смягчилось, а в тёмных глазах вспыхнул знакомый, гипнотический огонёк.

— Гуляете так поздно, мисс Веспер? — негромко произнёс Фрост. Его бархатный голос в пустом коридоре прозвучал интимно и вкрадчиво. — Нарушать режим академии в первые же дни — не самая лучшая идея. Директор Волберг бывает крайне нетерпим к ночным прогулкам.

— Я просто возвращалась к себе, мистер Фрост, — Рэйвен попыталась обойти его, но Даниэль сделал плавный шаг вперёд, преграждая ей путь.

— Вам не стоит бродить здесь в одиночестве, Рэйвен, — тихо сказал он.

Прежде чем она успела отреагировать, Фрост протянул руку и аккуратно, но уверенно взял её за ладонь. Его пальцы были тёплыми, сухими и удивительно сильными.

В ту же секунду Рэйвен словно пронзило электрическим током. По её телу разлилась тёплая, удушающая волна. Это не было похоже на то яростное, штормовое напряжение, которое она чувствовала рядом с Дэймоном. Химия между ней и Даниэлем Фростом была иной — тягучей, гипнотической, лишающей воли. Рэйвен удивлённо распахнула глаза, глядя на их соединенные руки. Её дыхание перехватило, а разум словно заволокло густым туманом. Ей хотелось вырвать руку, но тело отказывалось подчиняться, заворожённое этим запретным, порочным притяжением к собственному учителю.

— Ваша кожа такая холодная, — прошептал Фрост, медленно поглаживая большим пальцем её запястье, прямо там, где бился её ускоренный пульс. Он наклонился ближе, и Рэйвен почувствовала тонкий аромат его одеколона и дорогого табака. — Берегите себя, Рэйвен. Пожалуйста.

Она сделала судорожный вдох, с трудом заставляя себя сделать шаг назад и аккуратно высвободить руку.

— Мне... мне пора, мистер Фрост, — пробормотала она, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Доброй ночи, Рэйвен, — тихо ответил он, и его губы тронула едва заметная, загадочная улыбка.

Рэйвен почти побежала по коридору, не оглядываясь. Её сердце бешено колотилось в груди. Она была поражена и напугана той непреодолимой, пугающей химией, которая только что вспыхнула между ними. Она не видела, что Даниэль Фрост долго стоял на месте, глядя на свои пальцы, которыми только что держал её руку, словно заново переживая это прикосновение.