Цена ошибки

Тишину утра разорвал резкий звук — скрип двери, за которым последовал топот тяжелых шагов. Оливер ворвался в комнату Лу, как штормовое предупреждение. В глазах отца блестели слезы, а тело сотрясалось от рыданий. Он бросился к сыну, заключая его в объятия, которые раньше казались Лу надежной гаванью, а теперь — клеткой.

— Лу, прости, сыночек… — его голос был надломлен, слова срывались. — Прости меня!

Лу, всё ещё полусонный, вздрогнул от неожиданности. Он не понимал, что происходит. Отец всегда был для него воплощением силы, пусть и не всегда правильной, но сейчас он казался совершенно разбитым.

— Папа? Что случилось? За что ты просишь прощения? — Лу пытался разглядеть лицо отца, но тот прятал его в своих плечах.

Оливер медленно поднял голову. Его лицо было искажено горем и ужасом.— Ангел мой, — прошептал он, и это прозвище, которое раньше дарило тепло, теперь звучало как приговор. — Я… я проиграл тебя в казино.

Слова прозвучали как громовой удар, от которого земля ушла из-под ног. Мир Лу, который и без того был хрупким, рухнул окончательно. Его мир, его надежды, его хрупкое «сейчас» — всё рассыпалось в прах. На бледных щеках Лу выступили слезы, горячие и горькие, оставляя влажные дорожки на коже. Он смотрел на отца, не в силах поверить.

— Кому? — спросил он, голос сорвался на дрожащем шепоте.

— Мариус… Мариус де Сагер, — произнес Оливер, и само имя прозвучало как заклинание. — Лу, пожалуйста, будь очень, очень аккуратен с ним. Он опасен. Неконтролируем. Он может… он может сделать что угодно.

Лу почувствовал, как к горлу подкатил комок. Страх, до этого тлевший где-то глубоко внутри, вспыхнул, охватывая всё его существо.— Разве ничего нельзя сделать? Может, я уеду? Спрячусь?

Оливер прервал его, его голос был полон отчаяния и бессилия.— Нет, Лу. Не получится. У него слишком много связей, слишком много власти. Ты не сможешь от него спрятаться.

Отец наклонился и коротко, почти невесомо поцеловал Лу в макушку. Это был жест отчаяния, прощания и запоздалого раскаяния.— Собирайся быстрее. Он приедет через час.

Лу остался один. Слезы лились ручьем, но теперь они были не от старой боли, а от новой, леденящей душу паники. Истерика накатывала волнами, голос срывался. Он огляделся по сторонам, ища в комнате спасение. Первым делом он схватил свой личный дневник, самое сокровенное, что у него было, и спрятал его под половицу. Затем, дрожащими руками, достал из ящика новую коробочку с лезвиями и сунул её в карман джинсов. Последняя, отчаянная надежда на самообман.

Он спускался по лестнице, пытаясь дышать ровно, но каждый шаг отдавался тяжестью в груди. Внезапно снаружи раздался визг тормозов. Черная, блестящая машина остановилась прямо у дома. Дверь открылась, и внутрь вошли двое. Охранники. Их лица были бесстрастными, словно высеченными из камня.

Оливер обнял Лу еще раз, крепче, чем когда-либо.— Прости меня, если сможешь, Лу-Лу… Будь лучшим для него. Останься в живых, пожалуйста. Пока…

Один охранник подошел к Лу, мягко, но решительно взял его под локоть, направляя к машине. Другой забрал чемодан. Лу не сопротивлялся. Его тело действовало само по себе, словно парализованное ужасом.

Его посадили на заднее сиденье роскошного автомобиля. Не затолкнули, а именно посадили, как ценный, хрупкий груз. Рядом с ним, прислонившись к окну, сидел парень. Тот самый. С лицом, которое одновременно завораживало своей красотой и пугало своим холодным, неприступным взглядом. Мариус де Сагер. Лу понял: это и есть тот, кто его выиграл.

Машина плавно тронулась, вырывая Лу из мира абсурдной реальности и погружая в холодный, сверкающий мир его нового «хозяина». Тишину нарушил голос, который, казалось, мог бы успокоить бурю, но в данный момент звучал как ледяной приговор.

— Как тебя зовут? — спросил Мариус.

Лу поднял голову. Его взгляд скользнул по безупречно уложенным волосам, по острым чертам лица, и задержался на глазах. Они были всё такими же — глубокими, карими, завораживающе красивыми, но сейчас в них читалась лишь бездна холода. И всё же, что-то в его голосе — эта хрипотца, эта едва уловимая бархатистость — вызывало странное, пугающее притяжение.

Смущенно опустив взгляд на ковер машины, который, казалось, стоил больше, чем вся его прошлая жизнь, Лу тихо ответил:— Лу…

Мариус усмехнулся. Звук был тихим, но от него по спине Лу пробежали мурашки. Парень в дорогом костюме словно играл с ним, пробуя на вкус его имя, как экзотический фрукт.— Лууу, — протянул он, и это звучало как ласковое, но в то же время рычание. — Ну что, Лу, держи правила.

Мариус достал аккуратно сложенный листок. Лу, чувствуя, как сердце начинает колотиться сильнее, взял его. Пальцы дрожали, когда он развернул бумагу. На ней было ровно пять пунктов, написанных четким, каллиграфическим почерком:

1. Не перечить, не огрызаться и не оскорблять меня.2. Гулять только с моего разрешения до 21:00.3. Беспрекословно делать то, что я скажу.4. Входить в мой кабинет со стуком.

Лу прочитал правила. Один раз. Второй. Третий. Он понял сразу: ему не просто будет несладко. Ему будет адски. Эта жизнь, которая только что, казалось, закончилась, теперь превращалась в тюрьму. И надзирателем в ней будет этот прекрасный, но до жути опасный человек, который выиграл его в лотерею азарта.

---

Дом де Сагера больше напоминал современную крепость, чем жилье. Три этажа холодного мрамора, панорамных окон и тяжелых дубовых дверей. Лу шел за Мариусом, стараясь не смотреть по сторонам — роскошь этого места душила его. Мариус остановился у одной из дверей на втором этаже и жестом приказал войти.

Как только Лу переступил порог, де Сагер обернулся. Его лицо в полумраке коридора казалось бледной маской.— Вот твоя комната. И запомни, Лу… — Мариус сделал шаг вперед, обдавая парня запахом дорогого парфюма и опасности. — Не смей сбегать. Я найду тебя даже под землей. И тогда я тебя там и оставлю. Живьем.

Дверь захлопнулась с тяжелым стуком, и Лу услышал леденящий душу щелчок замка. Он остался один.Лу судорожно огляделся. Комната была обставлена по высшему разряду, но для него она была лишь камерой. Взгляд упал на окно. Обычное, пластиковое, без решеток. «Идиот, — пронеслось в голове Лу, — он думает, что замок на двери меня остановит».

Радость и надежда вспыхнули в груди с новой силой. Весь вечер он провел в ожидании, глядя, как сумерки медленно пожирают Брюссель. Живот крутило от голода — о нем явно забыли, но мысль о еде быстро испарилась. Нужно было действовать. Мариус сказал, что найдет его? Пустая угроза. Брюссель огромен, леса  густые — как один человек, пусть и влиятельный, найдет его в этой темноте?

Лу действовал быстро. Он сорвал с кровати шелковые простыни и пододеяльник, разрывая их на полосы и связывая крепкими узлами. Руки дрожали, но страх подгонял его. Привязав один конец к тяжелой ножке кровати, он выбросил импровизированный канат в окно.

Холодный ночной воздух ударил в лицо. Лу спустился, обдирая ладони, и, оказавшись на земле, пригнулся. Он нашел лазейку под кованым забором и буквально вывалился на свободу.

Он бежал. Бежал долго, не разбирая дороги, пока легкие не начало жечь, а сердце не стало биться где-то в горле. Городской шум остался позади, сменившись стрекотом сверчков и зловещим шелестом листвы. Лу остановился в небольшом перелеске на окраине. Горло пересохло, ноги подкашивались.

Он увидел старый поваленный пенёк и бессильно опустился на него, пытаясь отдышаться.— Я смог… — прошептал он, вытирая пот со лба. — Я сбежал.

Вокруг было тихо. Слишком тихо. Лу закрыл глаза, наслаждаясь моментом победы, но подсознание настойчиво твердило: Мариус не из тех, кто бросает слова на ветер. В лесу хрустнула ветка, и Лу замер, боясь даже дышать.

---

Хруст веток за спиной превратился в ритмичный топот. Лу бежал, не чувствуя ног, а ветки деревьев, словно костлявые пальцы, хлестали по лицу и цеплялись за одежду. Легкие горели, в ушах стучал пульс, смешиваясь с паническим «быстрее, быстрее!». Он не знал, кто за ним гонится — сам Мариус или его псы, но ужас гнал его вперед.

Он не заметил предательски торчащее бревно. Носок кроссовка зацепился, и Лу на полной скорости полетел лицом в сырую землю. Не успел он даже вскрикнуть от боли в содранных ладонях, как на его спину навалилась тяжелая туша. Чьи-то сильные руки прижали его голову к земле, и резкий, удушливый химический запах тряпки ударил в нос. Мир мгновенно поплыл, огни Брюсселя вдали погасли, и Лу провалился в липкую темноту.

Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а перед глазами всё плыло. Когда взгляд наконец сфокусировался, Лу вздрогнул. Он не был в грязном подземелье. Напротив, комната была странно… уютной. Светло-голубые стены, чистый белый пол, аккуратный матрас в углу. Но то, что Лу был привязан к жесткому деревянному стулу посреди этого спокойствия, возвращало к реальности.

Дверь со скрипом отворилась. В полосе света возник силуэт Мариуса.

Он вошел медленно, и Лу сразу понял — всё кончено. Глаза Мариуса, обычно ледяные, теперь горели темным, первобытным пламенем ярости. Лицо Лу, и без того бледное, стало прозрачным, как полотно. Он хотел заговорить, попросить прощения, но страх сковал горло ледяными цепями.

Мариус подошел вплотную. От него веяло холодом и дорогой кожей. Без предупреждения он наотмашь ударил Лу по лицу. Хлесткий звук пощечины эхом разнесся по голубым стенам.

— Лу-Лу… — прошипел Мариус, наклоняясь так близко, что их носы почти соприкасались. — Разве я не предупреждал тебя? Ты правда думал, что я оставлю тебя в комнате с окном и не поставлю там камер? Ты считаешь меня таким же идиотом, как твой папаша?

Лу хотел отрицательно покачать головой, но Мариус схватил его за подбородок, больно впиваясь пальцами в кожу.

— Не жди от меня заботы, Гуссенс. Сегодня ты поймешь, что значит принадлежать мне. Сегодня ты будешь страдать.

В этот момент Мариус словно окончательно потерял человеческий облик. То, что началось как наказание, превратилось в кровавое безумие. Он бил Лу методично и страшно: в живот, по рукам, по ногам. Он не выбирал мест, он просто хотел разрушать.

Сначала Лу кричал. Громко, надрывно, пока голос не превратился в хрип. Боль была такой острой, что казалось, кости превращаются в крошево. Он умолял, плакал, но Мариус не слышал. Брюнет словно вошел в транс, выплескивая всю свою неконтролируемую ярость на хрупкого блондина.

Вскоре у Лу не осталось сил даже на стоны. Сознание начало гаснуть, мир перед глазами превратился в калейдоскоп из голубого цвета и красных вспышек боли. Последнее, что он почувствовал — это то, как голова безвольно упала на грудь, а тьма снова забрала его в свои объятия.

Увидев, что его «игрушка» больше не реагирует, Мариус остановился. Он тяжело дышал, поправляя сбившиеся на лоб шоколадные волосы. Окинув безвольное, избитое тело Лу холодным взглядом, он развернулся и вышел, заперев дверь на несколько оборотов ключа. В голубом подвале снова воцарилась тишина.

Домработница Алиса замерла в коридоре, провожая взглядом Мариуса. Он только что прошел мимо неё — холодный, отстраненный, словно и не он только что превратил живого человека в кричащий комок боли. Алиса работала здесь долго, но таким хозяина она видела впервые. В ушах всё еще стояли эти страшные крики из подвала, от которых сердце разрывалось на куски. Она не могла понять, как человек может быть настолько неоправданно жесток.

Дождавшись, пока Мариус скроется в своем кабинете, Алиса решилась. Она тихо, почти бесшумно схватила аптечку и поспешила к лестнице. Но у дверей подвала её ждало препятствие. Охрана стояла неподвижно, и на её просьбу пропустить, один из мужчин повторил, будто заевшая пластинка:— Босс сказал не пускать.

Страх сковал её изнутри, но сочувствие к мальчику было сильнее. Алиса поднялась обратно, подошла к кабинету Мариуса и, сглотнув ком в горле, постучала. — Войдите, — донеслось из-за двери.

Она вошла. Пара темных, глубоких глаз тут же устремилась на неё, заставляя похолодеть. — Босс... — начала Алиса, голос её дрожал. — Я слышала, как тот парень кричал. Пожалуйста, можно мне сходить к нему и помочь?

Мариус раздраженно вздохнул, откладывая бумаги. В его взгляде не было ни капли жалости, только холодное пренебрежение.— Ты простая слуга, Алиса. Пустое место, домработница, но никак не врач, — отрезал он, и каждое слово больно било по самолюбию женщины. — Я сам разберусь, что делать с ним. Выйди.

Алиса вышла, чувствуя полное бессилие. А в это время в подвале, на холодном полу, жизнь Лу превращалась в бесконечный кошмар.

Его пробуждение не было облегчением. Оно было представлено адской, всепоглощающей болью по всему телу. Лу едва открыл глаза, но мир перед ними плыл. Каждый вдох, каждое мимолетное движение отзывалось новой вспышкой муки. Он лежал на белом полу, и матрас, находившийся в углу комнаты, казался ему другой планетой.

Лу честно пытался. Он хотел хотя бы доползти до него, чтобы не чувствовать ледяной поверхности под собой, но тело его не слушалось. Он не смог даже просто встать с пола, не то чтобы сделать шаг. Сил не было, была только боль, которая сковала его, не давая даже шанса на минимальный комфорт.____________________________________Я дописала полностью фф! Каждый день буду выкладывать главы!) Надеюсь на вашу поддержку 🪽