Глава 1: Ставка ценою в жизнь

Ночь укрыла Брюссель тяжелым, влажным бархатом. Холодный ветер гулял по узким улочкам, но Оливер Гуссенс не замечал непогоды. Его руки крепко сжимали руль, а в голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна и та же мысль: «Победить. Сегодня я должен отыграться». Этот азартный зуд под кожей был сильнее страха, сильнее здравого смысла.

Кроваво-красная вывеска «Casino» разрезала темноту, отражаясь в лужах на асфальте. Оливер вошел внутрь, едва кивнув охране. Он шел по знакомым коридорам, впитывая запах дорогого табака, элитного алкоголя и отчаяния, которое всегда витало в воздухе таких мест.

В самом конце зала, за приватным столом, его уже ждали.

В глубоком кожаном кресле сидел парень, который казался слишком молодым для той власти, которой обладал. Мариусу де Сагеру было всего двадцать, но его влияние в Брюсселе было безграничным. Волосы цвета темного горького шоколада были идеально уложены, а карие глаза - завораживающе красивые, глубокие - смотрели на мир с таким пугающим холодом, что случайные прохожие невольно отводили взгляд. Острые, аристократичные черты его лица манили, вызывая запретное желание коснуться их губами, но этот «ангельский» образ разбивался вдребезги о тяжелую, хищную ауру, которая его окружала.

Оливер сел напротив, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он приехал не любоваться парнем. Он приехал за спасением.

Пошла первая партия. За ней - вторая, третья. Карты ложились на сукно со зловещим шорохом. Оливер проигрывал. Фишки таяли на глазах, а вместе с ними исчезала надежда. Когда ставить стало больше нечего, а долги перед де Сагером превысили все мыслимые пределы, Оливер сорвался.

- Ставлю сына! - выкрикнул он, и его голос, хриплый от ярости и бессилия, эхом разнесся по залу.

Мариус, до этого хранивший молчание, лишь слегка приподнял бровь. На его губах заиграла ленивая, почти незаметная усмишка. Он медленно перевел взгляд на дрожащего Оливера.- Идёт, - коротко бросил он, и в этом слове послышался лязг кандалов.

Последняя партия пронеслась как в тумане. Когда Мариус вскрыл карты, Оливер почувствовал, как невидимый удар под дых выбил из него весь воздух. Он проиграл. Из-за собственной глупости, из-за этой проклятой жажды наживы он только что отдал Лу - своего единственного сына - самому опасному человеку в городе.

Оливер знал, кто такой Мариус де Сагер. О его неконтролируемых вспышках эмоций ходили легенды. Мариус был стихией, которую невозможно подчинить, зверем в дорогом костюме. На душе Оливера стало тошно и липко. Он понимал: Мариус не оставит Лу в живых. В лучшем случае сделает его рабом своей прихоти, в худшем - просто уничтожит, не моргнув и глазом.

Оливер посмотрел на победителя. Мариус уже не смотрел на него - он задумчиво вертел в руках тяжелую фишку, и в его глазах, темных, как сама брюссельская ночь, уже зрел план на его новый «выигрыш».

---

Утро в Брюсселе началось обманчиво ласково. Яркие лучики солнца пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, ложась золотистыми пятнами на бледное лицо спящего парня. Лу Гуссенс выглядел почти как ангел: его светлые, пшеничного цвета волосы, слегка кудрявые на концах, рассыпались по подушке, добавляя его образу детской милоты и беззащитности.

Но если бы кто-то мог заглянуть под эту оболочку, он бы увидел руины.

Вся правда о жизни Лу хранилась в его личном дневнике - единственном месте, где он мог быть собой. Его история была соткана из потерь и страха. Когда Лу было семь, его мир рухнул: мама погибла в автокатастрофе. Тогда отец, пытаясь защитить хрупкую психику ребенка, сказал, что мама стала ангелом и улетела на небо. Маленький Лу верил в это годами. Сейчас, в свои шестнадцать, он, конечно, понимал горькую правду, и от этого осознания было только больнее. Он до сих пор ясно помнил свой шестой день рождения: смех мамы, теплые руки отца и тот самый синий велосипед, о котором он так мечтал. Это был последний момент их настоящего, неразбавленного счастья.

Потом началась школа, ставшая для него вторым кругом ада. В третьем классе Лу стал мишенью. Его задевали, оскорбляли, а когда он пытался сопротивляться, в ход шли угрозы: «Расскажешь отцу - тебе крышка». Маленький мальчик, напуганный до смерти, молчал. Он плакал по ночам в подушку, вытирая крошечными кулачками слезы, которые капали от безысходности. Он так надеялся на счастливую жизнь, но надежды рассыпались окончательно, когда отец начал топить свое горе в бутылке. Оливер стал уходить по ночам и возвращаться под утро, пахнущий дешевым виски и прокуренными залами казино.

В четырнадцать лет на нежной коже запястий Лу впервые появились красные линии. Острое лезвие стало его единственным «лекарством» от душевной боли. Физическая вспышка на мгновение заглушала ту черноту, что росла внутри. Но временное облегчение быстро переросло в зависимость.

Сейчас Лу шестнадцать. Его запястья чисты, чтобы не вызывать лишних вопросов у учителей или редких знакомых. Но теперь острый металл находит свою дорогу там, где никто не увидит - на бедрах и ногах. Под длинной одеждой он прячет свою позорную тайну, свои беззвучные крики о помощи, застывшие в шрамах.

Лу медленно открыл свои небесно-голубые глаза и поморщился от солнечного света. Он еще не знал, что пока он спал, его жизнь перестала принадлежать ему. Что отец, единственный человек, который должен был его защищать, только что променял его на карточную комбинацию.

Лу сел на кровати, чувствуя привычную тянущую боль под кожей, и потянулся к тумбочке, где лежал его дневник. Еще один день в этом мире. Он не догадывался, что этот день станет последним в его старой жизни.

-------------------------------------------Ребята привет!) Начала писать новый фф, другой фандом. Буду писать сразу два фф, скоро выйдет новая глава "ошибка расчета"!! Надеюсь на вашу поддержку:)