Глава четвертая. Коул

Вязкий рассвет просачивается сквозь щель в занавесках, когда я наконец заваливаюсь домой. Школа? Школа подождет. После тяжелой и бессонной ночи и ведра кофеина мои конспекты сегодня точно не впишутся в расписание.

Запах дизеля и растворимого кофе въелся в кожу. Каждая мышца ноет, будто я разгрузил не один грузовик, а пару десятков. Принимаю быстрый душ - смываю с себя липкую усталость, так и не проснувшись окончательно. Рухаюсь в кровать, даже не потрудившись закрыть дверь. Пучина небытия поглощает меня почти мгновенно.

Около одиннадцати грохот, будто слон в посудной лавке, разрывает тонкую завесу моего сна. За ним, бодрый, черт бы его побрал, голос отца.

- Коул! Коул, там новым соседям нужна помощь! У них проблемы с грузовой компанией!

Я рычу, как медведь, которого разбудили посреди зимней спячки, и ныряю с головой под подушку. Не мои проблемы. Мои проблемы прямо сейчас - это глубокая, безмятежная, ничем не нарушаемая кома.

Но отец не был бы отцом, если бы сдался так просто.

- Сынок! Мебель привезли, а приехал только один грузчик! - Он трясет меня за ногу, будто пытается вытрясти душу, стягивает одеяло, обнажая меня для утреннего света и его неодобрения.

- Да что?! - раздраженно кричу я, кидая в него подушку. Она беспомощно падает на пол, не причинив никакого вреда.

- Он предлагает деньги. Не просто так.

Вот это уже другой разговор. Деньги. Это слово, как ничто другое, поднимает меня с постели.

- В чем проблема? Сам не можешь? - Я приподнимаюсь на локтях, подозрительно оглядывая его.

Мой отец крепкий мужик, хоть и не атлет. В принципе, он способен таскать тяжелые вещи. Или притворяется слишком занятым?

- Я на работу, - он отвечает быстро, будто заранее подготовил фразу. - Если хочешь подзаработать, у тебя есть время. Но советую поторопиться. И мне не нравится, что ты пропускаешь школу.

Тонкий лед. Это звучит как самая лицемерная фраза из всех, что я слышу за утро.

- А по чьей вине я ее пропускаю? - Мой голос поднимается. Все раздражение последних месяцев, вся бессонная усталость выплескивается наружу. - Из-за твоих игровых долгов наша семья в сплошной... заднице!

Отец мямлит, отводит взгляд.

- Сынок, ты же знаешь. Я совершил ошибку и виню себя за это. Это было раз и я больше не собираюсь играть.

Я фыркаю.

- Только попробуй, - я поднимаюсь с кровати, чувствуя, как хрустят кости. В глазах еще туман, но решимость железобетонная. - Вылетишь отсюда. Я не позволю матери горбатиться за твои долги.

Деньги сейчас действительно нужны. Черт с ним, с этим сном.

- Ладно, схожу узнаю, что предлагают. Но учти: это не потому, что ты меня уговорил. А потому, что нам нужно выкарабкиваться.

С неохотой натягиваю вчерашнюю футболку - она все еще пахнет дизелем и потом. Брызгаю дезодорантом, чтобы скрыть всю эту вонь, и плетусь к выходу. Перед подъездом припаркован огромный грузовик. Единственный грузчик, судя по всему, борется с каким-то слишком широким шкафом, пытаясь просунуть его в подъездную дверь. Мужик здоровенный, но даже он пыхтит, на лбу выступают капельки пота. Он явно не в восторге от перспективы таскать это в одиночку.

Поднимаюсь на второй этаж, дверь нараспашку. Захожу внутрь. В квартире пусто, совсем. Несколько коробок друг на дружке стоят в углу. Мимо проходит женщина с взъерошенными, русыми волосами и явно на грани нервного срыва.

- Привет, - произносит она, увидев меня. - Ты, должно быть, Коул? Твой отец говорил...

- Да. Что нужно сделать и сколько за это платите?

Прерываю ее, не дожидаясь лишних сантиментов. Мне нужны факты и деньги. Женщина моргает, явно не ожидая такой прямоты. Ее глаза чуть расширяются.

- Ох. Ну, нам нужно поднять всю эту мебель на второй этаж. Компания прислала только одного человека, а у нас там... - она указывает пальцем вниз, - куча всего.

Из кухни, а судя по планировке, это точно кухня, выходит высокий мужчина.

- Коул, привет. Спасибо, что зашел. А оплата... ну, сорок долларов в час?

Я киваю. Сорок - неплохо. Можно оставить на карманные расходы.

Первой была кровать. Не самая тяжелая, но громоздкая. Мы занесли ее наверх, потом матрас. Мои мышцы, только что расслабившись после ночной работы, начали протестовать. Потом диван. Вот это испытание! Широкий, обитый тяжелой тканью, он казался несокрушимой скалой. Адреналин отчасти заглушал усталость. Мы переставляли ноги, медленно продвигаясь вверх по сантиметру. Казалось, диван весит тонну. Наконец, он оказался на верхней площадке. Я буквально рухнул на колени, переводя дух. Следующими были книжные шкафы, бытовая техника, электроника и тяжелые коробки. Мозг уже отключается. Остается только тело, тупо выполняющее команды.

Между нами то и дело маячит светловолосая, стройная девчонка, похожая на вчерашнюю попутчицу, имя которой я так и не узнал. Она таскает легкие вещи: стопки книг, небольшое зеркало, какие-то невесомые ящики.

Час пролетел незаметно. Два. Женщина принесла воду, сочувственно взглянула на нас, но мы просто кивнули и продолжили. Когда последний ящик с одеждой был поднят на второй этаж, я чувствую странное опустошение, смешанное с облегчением. Работа закончилась, и теперь я мог наконец полноценно рухнуть в кровать.

- Держи, - протягивает мне деньги хозяин дома.

Я киваю, беру деньги. Шесть купюр по двадцать долларов. Сто двадцать. Неплохо для трех часов ада. Я быстро пересчитал их. Все верно.

- Да не за что, - бросил я, уже разворачиваясь. Деньги были в кармане, и я мог наконец позволить себе рухнуть в постель. Но сначала - душ. А потом - глубокий, безмятежный сон.

- Коул, - к нам выходит женщина. - Мы минут через двадцать будем обедать. Заходи к нам.

Слова о еде, вылетевшие из ее рта, сжали мой опустошенный желудок. Я действительно хотел есть. Настолько, что мысль о кровати на мгновение отступила.

- Я бы не отказался, только душ приму, - хриплю я.

- Отлично, ждем тебя.

Быстро приняв душ, чтобы смыть с себя остатки усталости, переодеваюсь во что-то чистое - джинсы и свежую футболку. Нервно вышагиваю по гостиной, ожидая, когда пройдут эти «минут двадцать», чтобы не прийти раньше и не показаться слишком напористым.

Наверное, уже месяц я не ел домашнюю еду. Мама не успевала, и мы решили сэкономить ей время на готовке, чтобы она больше отдыхала. Поэтому чаще всего берем полуфабрикаты, которые легко подогреть, и отдаем предпочтение макаронам - быстро, дешево, и вроде как сытно.

Меня сразу же сажают за огромный деревянный стол, заставленный тарелками. И кладут самую большую порцию запеченной картошки с курицей в томатном соусе. Пахнет и выглядит так, что я готов был продать душу дьяволу, чтобы питаться так еще хотя бы три дня.

- Чем ты занимаешься, Коул? - интересуется женщина, заодно следя, чтобы я ел.

- Учусь, - отвечаю я, замирая с наполненной ложкой. - На третьем курсе старшей школы.

- Ты выглядишь старше, - замечает она.

Я почти давлюсь.

- Даже не знаю, считать это за комплимент или оскорбление, миссис?

- Можно просто Лили. Извини, - она густо покраснела. - Я не хотела тебя обидеть.

Сидящий за столом мужчина прислушивается. Девчонка смотрит в свою тарелку, то и дело разглядывая меня, торопливо уминающего обед. Я украдкой рассматриваю ее. Светлые волосы, серые глаза. Не та. Вчерашняя была другая - с темными волосами и колючим взглядом.

- Ты сегодня пропустил школу из-за нас? - вдруг интересуется мужчина.

- Нет. Так вышло, - говорю я, не вдаваясь в подробности. - Вас только трое в семье? - спрашиваю я, делая вид, что хочу поддержать разговор.

Хотя на самом деле хочу понять, была ли та девчонка реальной, или мне это приснилось. Я видел как они приехали, и увидел как она ушла. А потом увидел её сидящей на грязном тротуаре - злую и мокрую. И почему-то решил, что не могу проехать мимо.

- Нас четверо. Есть еще младшая дочь. Она в школе, - отвечает Лили.

Значит, младшая дочь все-таки есть. Если спросить, насколько младшая, будет ли это странно? Я решил не рисковать. Пользуясь молчанием, уминаю обед. Еда невероятная.

- Чем ты увлекаешься? Я видел тебя на мотоцикле, - спрашивает мужчина.

- Это мое средство передвижения. Но я люблю мотогонки.

- А сам участвуешь? - восхищенно спрашивает девушка, поднимая на меня восторженные глаза.

- Эмили! - делает ей замечание отец.

- Ничего, - отвечаю, глядя на мужчину. - На мне ответственность за свою семью, так что не могу рисковать своей жизнью.

Я вижу, как мужчина берет за руку Лили и качает головой, тормозя ее любопытство.

- Очень разумно мыслишь! - хвалит она.

Я доедаю остатки еды в тарелке. Вкусно и сытно до боли в желудке.

- Сегодня вечером легальные гонки, - говорю я, вставая из-за стола. - Хотел выспаться перед этим. Спасибо за обед.

- Ты сегодня поедешь на гонки? - восхищенно интересуется Эмили.

Я киваю раньше, чем понимаю, что делаю. Черт.

- А можно с тобой?

Она светится. А у меня немеют пальцы.

- Если хочешь, я не против, - выдавливаю я, не найдя слов, чтобы выкрутиться.

- Никаких гонок, Эмили, - хмурится мужчина.

- Ну, папочка, пожалуйста?

- У Коула мотоцикл, и даже веря его словам о безопасности, я все равно беспокоюсь.

- Мы можем поехать на отцовском фургоне, - предлагаю я, вспоминая рабочий «Форд». Мой разум, кажется, решил отдохнуть. - Как вариант. Он, конечно, старенький, но на ходу и безопасен.

Только что была причина отменить с ней поездку, но я ступил. Когда я научусь говорить твердое «нет» и не думать о чувствах других?

- Папочка, ну пожалуйста?

Мужчина, кажется, сдается под натиском ее глаз. И я сдаюсь тоже.

- Ладно, - наконец соглашается он. - Только сильно не задерживайтесь.

- Спасибо, спасибо! - Эмили обнимает его.

- Запишешь мне свой номер, - протягиваю ей свой телефон. - Я еще посплю и в пять наберу.

Она быстро записывает номер.

- Эмили, - продиктовала свое имя она, поднимая на меня свои светлые глаза.

Я слышу, как звонит ее телефон рядом с ней. Скорее всего, она кинула дозвон, чтобы узнать и мой номер. Умно!

Еще раз благодарю за вкусный обед и, чувствуя себя более живым, чем утром, иду к себе, чтобы наконец провалиться в свой заслуженный, глубокий сон.

Но не тут-то было.

Сытость и усталость расслабляли, но вот что странно: спать ни капли не тянет, учитывая, что я вовсе не спал. На часах только три, а до пяти еще тянуть и тянуть. Нужно убить эти пару часов, но они тянутся бесконечно.

Зачем я согласился взять с собой Эмили? Это же надо было так вляпаться. Теперь мне нужно будет ехать на «Форде» - этом потрепанном фургоне, на котором отец обычно возит всякий хлам. А я - коробки с чипсами и упаковки воды или пива. Совсем не хочется показываться на нем своим знакомым, если вдруг кого-то там встречу. Прекрасная перспектива, ничего не скажешь - везти девушку в этом грузовом фургоне на мотогонки. Представляю ее лицо, когда она его увидит. У меня самого уже от одной мысли скулы сводит. Дурацкая затея, и кто вообще мог на такое согласиться? Мой мозг совсем перестал работать, пока желудок употреблял нормальную пищу. Наверное, весь кислород ушел на пищеварение, оставив мозги без присмотра. Как же от всего этого отказаться, пока не поздно? Сказать, что «Форд» сломался? Или что заболел внезапно? Да черт, что угодно, лишь бы не садиться в эту машину без особой нужды.

Будильник на телефоне заверещал, безжалостно напоминая о времени и, главное, о том, что никакой отговорки я так и не придумал. Мозг, видимо, окончательно отупел от еды и желания бездельничать.

Набрал Эмили сообщение:

«Привет. Я, в общем, выхожу прогревать машину. Минут через двадцать буду готов, так что выходи. И, кстати, оденься потеплее. Печка там не фонтан.»

Печка в машине работала еле-еле, просто сохраняя какой-никакой тепловой баланс. В ней хватает тепла, чтобы куртка не превратилась в ледышку. Но лучше плохая печка, чем совсем никакой.

Накидываю куртку, беру ключи и выхожу из квартиры, едва не врезаюсь в фигуру у моей двери. Отец Эмили.

«Скажи, что твоя дочь никуда не поедет».

Я поднимаю брови в немом вопросе. Ну вот это уже совсем за гранью.

- Хочу убедиться, что вы сядете в машину, - произносит он, глядя прямо мне в глаза. Голос у него низкий, с какой-то скрытой сталью.

- Я же сказал, - стараюсь выглядеть максимально честным и надежным. - Я не привык врать.

Сжимаю ключи в кармане.

- Извини, но так мне будет спокойнее, - его взгляд ничуть не смягчился.

- Возможно, понимаю ваше волнение, - пытаюсь сгладить углы. - Мы же совсем друг друга не знаем. Я даже вашего имени так и не узнал.

Мужчина чуть расслабился.

- Чарльз Вэнс, - он протягивает мне руку. Я крепко жму ее в ответ.

В этот момент в подъезд, шурша шагами, входит девчонка с каштановыми волнистыми волосами. В юбке до колена, распахнутом сером пальто и зеленом худи под ним. Та самая, которую я катал вчера под проливным дождем.

- Как дела в школе, Оливия? - спрашивает мистер Вэнс, повернувшись к ней.

Оливия оборачивается к отцу, но тут же проходит по мне любопытным, изучающим взглядом своих зеленых глаз.

- Отлично, - твердо произносит она, растягивая губы в натянутую улыбку. Резко разворачивается и поднимается по лестнице. Я незаметно для ее отца провожаю девушку краем глаза.

- Не выросла она еще за такое короткое время, - донеслось до меня нервное, громкое пыхтение Оливии. И тут до меня доходит, что она еще не отпустила мою вчерашнюю колкость.

Я прикусываю губу. Не стал смеяться над ней прямо перед лицом ее отца. Да и ситуация была не та.

- О чем это она? - интересуется он, глядя вслед дочери.

- Кто их поймет, этих девчонок, - улыбаюсь я, стараясь придать своему лицу максимально спокойное выражение.

Печка, как и ожидалось, выдает лишь жалкое подобие тепла. Потоки чуть теплого воздуха едва-едва ощущаются. Старый «Форд» пыхтит и грохочет на ходу, отчаянно сопротивляясь каждой неровности дороги.

- Ну и холодно тут у тебя, - говорит Эмили, растирая ладони. Голос у нее без претензий, просто констатация факта.

- Я же предупреждал, - бурчу я, крепче сжимая руль. Медленно, но верно мы выбирались из спального района. - Печка - ее главная проблема.

- Вижу, - фыркает она, но не выглядит особо расстроенной. Просто внимательно осматривает салон фургона. - Извини за отца. Иногда он бывает слишком напорист.

- Это родительская забота. Забудь, все хорошо.

Минуты тянутся, разговор не клеится. Я не знаю, о чем говорить с ней, да и особого желания нет.

- Давно твой отец на этом ездит? - спрашивает она, кивнув на приборную панель.

- Да уж лет десять, наверное. Или больше. Не помню уже. Он для работы, в основном, - отвечаю максимально кратко.

- Понятно. А ты работаешь?

- Да, берусь за любую работу.

Нафига ей это знать?

- И нравится? - Эмили слегка наклоняет голову, пытаясь поймать мой взгляд.

- Работа как работа. Деньги приносит, - жму плечами. Мысли уже крутились вокруг одной задачи: как бы так подкинуть ей вопросов про ее жизнь, чтобы от меня отстала? Но что-то в голову ничего не приходило.

Она недолго молчит, потом снова интересуется:

- А что еще любишь делать? Кроме работы?

- Да ничего особо. Вот, смотри, на гонки едем, - указываю в лобовое стекло, где уже виднеются отдаленные очертания Суперкросса. Попытка перевести тему была очевидна даже мне самому.

- Ну да, - она улыбается. - Я вот давно мечтала покататься на чем-то опасном. Мне кажется, там такая энергетика, адреналин...

Я только киваю. Адреналин - это когда тебя в фургоне подкидывает на каждой кочке, так что ты бьешься головой об обивку крыши.

Разговор стихает, но Эмили все равно не отводит от меня взгляда. Я чувствую его на себе, даже когда смотрю на дорогу. Как будто она пытается найти какие-то ответы в моем профиле, понять, что я за человек. А я сам-то не очень это знаю, да и делиться не собираюсь.

Я уже вижу огромную бетонную коробку, которая вырастает перед нами из темноты. Никаких окон, вывесок - просто гигантский, безликий ангар. Выглядит как склад или завод. Я сворачиваю за угол, к служебному входу, где толпятся рабочие в униформе и разгружаются фургоны.

- А что мы тут делаем? - Эмили вопросительно смотрит на меня, когда я глушу двигатель. - Мы же не сюда?

- Сюда, - коротко бросаю я, вытаскивая телефон. Жду пару гудков, пока на другом конце не отвечают. - Привет, Дэн, это Коул. Мы подъехали. Ты там? Ага, ждем.

Через пару минут к нам подходит коренастый парень в жилетке с логотипом гонки, знакомый мне уже около года. Мы с ним обмениваемся парой дежурных фраз. Он лишь кивает на Эмили, молча оценивая ее, и машет рукой в сторону дверей.

- Проходите за мной.

Мы идем за ним по узкому коридору, минуя вереницы проводов и технику. Воздух здесь наэлектризован ожиданием, пахнет гарью, пылью и чем-то металлическим. Внутри, за последними дверями, гул превращается в почти осязаемый рев, от которого вибрируют внутренности.

Он провожает нас мимо нескольких рядов, прямо к самой гуще событий. Там, внизу, уже кружатся мотоциклы, их оглушительный рев бьет по ушам.

- Вот тут садитесь, - Дэн указывает на два свободных места. - Нормально будет видно.

Я киваю ему, а он, не задерживаясь, уже спешит обратно, растворившись в толпе рабочих. Ну вот, и он свалил. Теперь только мы, моторы и эта девушка, которой я наобещал мотогонки.

- У тебя что, бесплатный пропуск? - она склоняется к моему уху, когда мы устраиваемся на сиденье.

- Можно и так сказать, - просто понтуюсь я.

- Да ты крутой парень! - кричит она мне в ухо, пытаясь перекричать ревущую толпу. И, не получив моей реакции, облокачивается на спинку стула.

Кстати, о «бесплатном пропуске». Для меня тут не пропуск, а скорее отработка. Я тут что-то типа добровольного раба по совместительству: гаечный ключ подать, мотор подхватить, грязь с бортиков сгрести - что угодно, лишь бы быть внутри. Так что мой вход - это мой пот и грязные руки. А вот Эмили... За нее придется потом расплатиться. Причем не просто так, а за двойной тариф, чтоб наверняка. Но это потом. Благо, Дэну я успел маякнуть.

Рев моторов бьет по ушам так, что, казалось, вибрируют даже зубы. От запаха жженого бензина и пыли першит в горле. Дэн выбрал нам отличные места - арена как на ладони. Внизу, на замысловатой, извилистой трассе, сменяют друг друга мотоциклы. Они взлетают в воздух с трамплинов, почти зависая в воздухе на мгновение, а потом жестко приземляются, вздымая клубы грязи и пыли.

Эмили рядом со мной преображается. Она сидит на самом краешке сиденья, подавшись вперед, и от нее буквально исходит напряжение. Глаза ее горят таким живым, неистовым огнем, что я поневоле засматриваюсь на нее, а не на гонку.

Финальный гул. Оглушительный рев последних секунд, когда победитель пересекает финишную черту, будто выметает из зала весь воздух. А потом, словно по щелчку, грохот мотоциклов стихает, уступая место нарастающему шуму толпы. Для меня это был сигнал к бегству. Облегчение волной прокатилось по телу.

Эмили явно не разделяла моего порыва к выходу. Она все еще стоит, прижав руки к груди, ее глаза горят, устремленные на трассу, где гонщики уже сбавляют ход.

- Это было... это было невероятно! - выдыхает она, поворачиваясь ко мне. Ее лицо светится таким чистым, не притворным восторгом.

На улице стало прохладнее, и я спешу к «Форду».

Как только мы трогаемся, старый фургон трясется и грохочет, печка по-прежнему выдает нечто среднее между дыханием и пуком. Но Эмили, кажется, этого не замечает. Она откидывается на сиденье.

- Ты представляешь! Когда восьмой прыгал, - ее голос полон жизни, она яростно жестикулирует, несмотря на тесное пространство. - Я думала, он сейчас упадет! Сердце просто остановилось!

Я изредка киваю или выдавливаю короткое «Угу». Мои мысли прикованы к одной идее - добраться до дома.

- А какой там запах! - она глубоко вздыхает носом, будто пытаясь уловить остатки аромата даже здесь. - Паленая резина, немного грязи, и такой... такой острый, адреналиновый запах! Я прямо чувствовала, как он в воздухе висит!

Она несколько раз подпрыгивает на сиденье, перебивая гул фургона своим восторгом.

- И звук! Этот рев! Он не просто громкий, он... он пронизывает! Я прямо чувствовала, как будто сама там была, за рулем, летела, преодолевала эти трамплины!

Я мельком смотрю на нее. Ее глаза светятся, а на щеках играет румянец. Она так поглощена своими новыми впечатлениями, так искренне делится ими, что я невольно ловлю себя на мысли: кажется, я давно не испытывал подобного восторга от чего бы то ни было. Я замираю, пытаюсь вспомнить, когда это было последний раз.

- Здорово, что тебе понравилось, - единственное, что я могу выдавить.

Еду все так же ровно, поглядывая на дорогу, где уже зажигались фонари. Главное - довезти ее целой. И наконец-то проспать всю ночь.

Мы подъезжаем к дому, и я не глушу движок. Усталость снова накатывает волнами. Гул моторов в голове потихоньку стихает, уступая место настойчивому зову кровати. Выбравшись из фургона, мы заходим в подъезд и поднимаемся на второй этаж. Эмили до сих пор витает где-то над трамплинами: ее щеки еще пылают, а глаза блестят.

- Еще раз спасибо, Коул, это было просто... вау! - Она поворачивается ко мне, когда мы останавливаемся у ее двери. Ее голос чуть приглушен, но все еще полон восторга.

Я лишь киваю.

- Да не за что. Рад, что понравилось.

И повисла неловкая тишина. Я держу руки в карманах куртки и чувствую, как воздух вокруг нас сгущается. Мои мысли просты: сейчас она откроет дверь, я пожелаю ей спокойной ночи, и пойду домой, рухну на кровать и наконец-то посплю до самого утра.

Эмили, однако, не спешит открывать дверь. Она продолжает стоять слишком близко с ожидающим взглядом. Чего она ждет? Поклона? Рукопожатия?

Внезапно до меня доходит. Черт. Она, кажется, ждет поцелуя. Мой мозг, и без того работающий на резервных мощностях после работы и утомительного дня, заклинило. Поцеловать? Сейчас? После того как я вез ее в пыльной и холодной машине? Да и зачем? И к тому же, там еще этот батя ее, наверняка, за дверью прислушивается. Сто процентов!

Я отступаю на полшага, словно случайно.

- Ну что ж... - стараюсь придать голосу максимально нейтральную, деловую интонацию. - Пока.

Эмили чуть подается вперед, ее глаза задерживаются на моих губах, а потом поднимаются выше, вопросительно глядя мне в глаза. На ее лице мелькает что-то похожее на растерянность, потом - легкое разочарование. Ее улыбка гаснет.

- Ладно, - стараюсь максимально быстро и вежливо закончить этот цирк. - Удачи.

И, не дожидаясь ответа, я резко разворачиваюсь, спускаюсь по лестнице к своей двери. Спиной чувствую ее взгляд. Только когда захожу домой, прислоняюсь лбом к холодной двери и позволяю себе выдохнуть. Фух. Задание выполнено. Теперь спать.