глава 6

Данте сидел за массивным столом в своём кабинете, напротив — рыжеволосая женщина в строгом костюме. Они обсуждали цепочку поставок и задержку груза в порту, но он слушал вполуха, взгляд постоянно скользил в сторону окна.

Он слишком давно не видел Эсме. Она стала словно воздухом, которого не хватает.

В кармане завибрировал телефон. Он не хотел прерываться, но интуиция заставила взглянуть. Звонок от одного из людей.

— Говори, — коротко.

Пауза. Голос на том конце линии был напряжённый:

— Босс… она уехала. С сумкой. Мы сразу не сказали — решили, что вернётся. Но прошло уже полчаса...

Секунда. Пустота. А потом:

— Что?

Он резко встал, стул с грохотом отъехал назад.

— Вы решили?! — голос прорезал воздух лезвием. — Вы решили за меня? Полчаса назад? Вы хоть понимаете, что это значит?!

Он отключил звонок и прошёлся по кабинету, будто лев, которого только что выпустили из клетки. Рыжеволосая женщина молча наблюдала.

Он резко обернулся к ней:

— У нас всё на сегодня.

— Но мы же…

— Всё. На. Сегодня.

Он вытащил телефон, на ходу отдавая распоряжения:

— Пробейте маршрут. Такси, камеры, что угодно. Мне нужно знать, куда она направилась. Немедленно.

Ты решила уйти, кролик? Так просто?

Он сжал зубы. Его глаза были стальными.

Ты не имеешь права исчезать. Потому что ты — моя.Данте вжимал педаль газа в пол. В салоне чёрного внедорожника стояла напряжённая тишина, прерываемая только гулом двигателя. Глаза были прикованы к дороге, а пальцы сжимали руль так, что побелели костяшки.

Машина Данте мчалась по трассе, вжавшись в асфальт. Внутри царила тишина, гнетущая, будто перед бурей. Он вцепился в руль, челюсть сжата, взгляд — острый, как лезвие.

— Навигатор выключен? — переспросил он, не веря своим ушам, и сжал телефон сильнее. — Какого чёрта ты несёшь?

Из динамика доносился голос одного из его людей:

— Таксист. Он, эм… отключил трекер. Сказал, что за ними хвост, испугался, что Эсме в опасности.

Данте осел в кресле на секунду. Тишина. Он закрыл глаза, вдохнул глубоко… и в следующую секунду с яростью ударил кулаком по приборной панели.

— Этот идиот! — прорычал он. — Он думает, что знает, что для неё безопасно? Он решил за меня?! За неё?!

Он снова вдавил педаль в пол, двигатель взвыл.

— Найдите это чёртово такси. Вижу последний поворот — он ведёт за город. Поднимите всё: камеры, спутник, местных. Я хочу знать, где она, с кем она, дышит ли она!

Он ощущал, как кровь кипит в венах. Не страх — ярость. Он дал ей слишком много свободы. Думал, она поймёт. Думал, она останется.

А она сбежала.

Ты не игрушка, Эсме. Ты моя. Я не позволю тебе исчезнуть. Не позволю никому спрятать тебя от меня. Даже тебе самой.

Я заберу тебя, Эсме. Даже если тебе придётся кричать и сопротивляться, ты всё равно будешь рядом.

Они свернули с трассы на просёлочную дорогу. Грязь летела из-под колёс, лобовое стекло покрывалось пылью. Спутниковые снимки дали направление, дальше — только интуиция. Он чувствовал её. Где-то здесь.

И наконец — такси.

Старенький седан стоял у обочины, будто заброшенный. Данте остановил машину резко, так что шины взвизгнули. Он выскочил, захлопнул дверь и направился к такси. Его люди уже подъехали, но держались в стороне — он не терпел вмешательства.

Таксист вышел навстречу, руки подняты:

— Я не хотел зла. Я просто подумал, что…

— Где она? — прервал Данте холодно.

— Вон там… — таксист кивнул в сторону старого домика в лесополосе. — Сказала, что хочет остаться одна. Плакала.

Данте даже не поблагодарил. Развернулся и зашагал вперёд, вглубь. С каждым шагом гнев в нём смешивался с другой эмоцией. Страх? Боль? Он сам не мог сказать.

Он увидел её через несколько минут — она сидела на крыльце, обняв колени, голова опущена. Такая маленькая. Такая упрямая. Его.

Он остановился в нескольких шагах. Молча.

— Значит, вот как ты решила, кролик? — голос его был тихим, но в нём слышалось всё: боль, ярость, нежность.

Эсме вздрогнула, подняла голову.

Их взгляды встретились.

— Ты просто уехала.

— А ты просто исчез, — прошептала она.— Значит, вот как ты решила, кролик? — голос Данте был тихим, но внутри бушевал ураган. — Просто сбежать. Как будто всего этого не было.

Эсме подняла голову, её лицо было побледневшим, но в глазах полыхала боль.

— А что было, Данте? — прошептала она. — Ты исчез. День за днём. Я просыпалась — тебя нет. Засыпала — снова нет. И потом я вижу, как ты сидишь с ней. С этой… рыжей. И улыбаешься.

— Это не то, что ты думаешь, — прорычал он, шагнув ближе.

— А что это? — её голос сорвался. — Деловая встреча с тем, к кому ты не можешь оторвать взгляда от груди? Или от бёдер, которые, прости, гораздо шикарнее моих?

Данте вцепился пальцами в волосы, развернулся, прошёлся в сторону и резко обернулся к ней:

— Твою мать, Эсме! — его голос был на грани срыва. — Я исчезал, потому что сходил с ума от тебя! Потому что боялся задеть, задушить, сломать своим желанием! Потому что если бы остался — я бы сорвался. Я бы забрал тебя. Сделал бы своей. Насовсем.

— А я… — она глотнула воздух, пытаясь справиться с комом в горле, — я думала, что тебе всё равно. Что всё, что было между нами, — просто игра. Очередная наивная девочка, да?

Он подлетел к ней, схватил за лицо, заставляя смотреть в глаза:

— Не смей. Не смей называть себя просто кем-то. Ты сводишь меня с ума. Слова. Взгляды. Твои дыхание, запах, твоя чёртова упрямая натура. Я живу тобой.

Она смотрела на него, слёзы дрожали на ресницах.

— Тогда почему так больно, Данте?.. Почему я чувствовала себя никем?

Он тяжело дышал, пальцы дрожали на её коже.

— Потому что я — не идеален. Потому что я боюсь сломать тебя. Но ты и так треснула — из-за меня. — Он отступил, губы его дрогнули. — Я не заслужил тебя.

Пауза. Только ветер и их дыхание.

Эсме сделала шаг к нему. Потом ещё один.

— А ты подумал, что, может, я хочу быть сломана именно тобой?

Он дернулся, будто от пощёчины. Но глаза… в них полыхнуло что-то опасное.

— Осторожно, кролик. Я тебя предупреждал. Я не умею наполовину.

— А я устала, Данте, — прошептала она. — Устала бежать.

Он резко притянул её к себе, их лбы соприкоснулись.

— Тогда скажи. Скажи, что останешься. Что ты — моя.Эсме смотрела в его глаза, будто в последний раз. Сердце билось где-то в горле, но она не отвела взгляда. Не теперь.

— Я не знаю, куда всё это приведёт, Данте, — её голос дрожал, но был твёрдым. — Но если ты действительно хочешь меня… всю меня — с моими страхами, слезами, с упрямым характером и кучей сомнений…

Она сделала шаг ближе. Их тела почти соприкоснулись.

— Тогда да. Я останусь.Она подняла подбородок, встретив его взгляд.— Я буду твоей. Только твоей.

Данте будто выдохнул всё напряжение последних дней. Его плечи опустились, губы дрогнули в изломанной, усталой улыбке — не от радости, а от облегчения. Он выглядел так, будто наконец добрался до берега после долгого шторма.

— Вот и всё, — прошептал он. — Теперь ты моя. По-настоящему.

Он притянул её к себе, крепко, будто боялся, что она снова исчезнет. Его руки легли ей на спину, потом скользнули выше — по плечам, по шее, в волосы. Одна рука опустилась по изгибу спины, будто запоминая каждую линию. Вторая задержалась на талии, потом скользнула по боку, по бедру, снова вверх — медленно, уверенно, собственнически.

Он дышал тяжело, как зверь, у которого наконец отобрали поводок.

— Я ждал этого момента… — его голос был хриплым, низким, горячим. — Тебя. Всю.

Он уткнулся лицом в её шею, обжигая кожу дыханием. Его пальцы дрожали, но он не спешил. Он будто заново учился ощущать её, принимая как свою.Данте ощущал, как его сердце бьется в груди, словно он был на грани. Каждый момент, каждое прикосновение, каждый взгляд к ней, как будто поджигал внутри огонь, который он не мог больше контролировать. Он всегда был силён, контролировал всё, но здесь, с Эсме, всё было иначе. Она была не просто женщиной. Она была его слабостью и его безумием одновременно.

Его мысли переплетались с жгучим желанием, которое он не мог подавить. Он чувствовал её дыхание, как оно прерывалось в моменты близости. Это вызывало в нём вихрь эмоций, который поднимался с такой силой, что едва не сносил его. Он знал, что не может быть с ней, как с остальными женщинами. Эсме требовала чего-то большего. Она требовала, чтобы он был с ней полностью, не оставляя места для сомнений.

Но в её глазах… он видел не только страсть, но и вызов. Она хотела его, да. Но она также хотела, чтобы он понимал её. Она не была бы просто его игрушкой, не была бы той, кто поддастся на первое проявление силы. Она была тем, кто заставил его бороться за неё, кто заставил его измениться. И он не мог бы этого избежать.

Он снова потянул её к себе, ощущая её запах, который сводил с ума. Каждое прикосновение её тела было как молния, пронизывающая его до самого сердца. Он не мог быть более близким к ней, он не мог больше сдерживаться. Он был рядом с ней, и ему не нужно было ничего другого.

Ты — моя, Эсме. Ты даже не знаешь, как сильно я тебя хочу. И как сильно я боюсь, что ты уйдешь.

Его руки начали блуждать по её телу, его пальцы сжались, и он почувствовал её гладкою кожу, её дрожь под его прикосновением. Он был рядом, но всё было недостаточно. Он жаждал её. Он жаждал её так, как не жаждал никого. Он был готов захватить её, забрать её. И в этом не было ни малейшего сомнения.

Я не могу быть без тебя. Ты — не просто женщина. Ты — всё, чего я хочу и чего я боюсь.

Они стояли близко, их дыхания смешались в прохладном воздухе. Эсме не отводила взгляда — в её глазах всё ещё была боль, но в ней уже не было страха. А он — он просто не мог больше позволить ей исчезнуть.

Данте протянул руку. Не приказом. Не требованием. Просто предложением — остаться рядом.

Она посмотрела вниз, на его ладонь, потом вложила в неё свою. Их пальцы сцепились — крепко, словно это был обет. Он сжал её руку чуть сильнее, не желая отпускать.

— Пошли, — тихо сказал он.

Они шли молча, рука в руке, пока не дошли до его машины. Данте подошёл к старенькому такси, открыл заднюю дверь и вытащил её сумку. Молча перекинул через плечо и понёс к своему чёрному внедорожнику, словно забирал то, что по праву принадлежит ему.

Он открыл переднюю дверь и помог Эсме сесть. Она смотрела на него всё тем же изучающим взглядом — будто пыталась понять, изменится ли что-то теперь.

Когда он захлопнул её дверь, обошёл машину и сел за руль, внутри воцарилась тишина. Только звук его дыхания да стук её сердца — он его чувствовал, даже не касаясь.

Он положил руку на рычаг переключения передач, а другую — на её бедро. Короткое, уверенное прикосновение. Не вопрос. Утверждение.

— Теперь ты поедешь домой. Со мной.

Он даже не посмотрел на неё в этот момент. Потому что знал — выбора больше нет. Она уже выбрала.Дорога тянулась длинной, вязкой тишиной. Фары выхватывали из темноты куски асфальта и голые ветви, будто всё вокруг затаилось, замерло, не решаясь нарушить их молчание. Данте вел машину сосредоточенно, но каждая клетка тела чувствовала её рядом. Он не смотрел — знал, что если посмотрит, не выдержит. Просто схватит. Поцелует. Заберёт.

Его пальцы крепче сжали руль. Слишком много эмоций. Слишком много боли — и слишком мало слов, чтобы объяснить, как внутри всё рвётся к ней.

Эсме сидела тихо, руки сцеплены на коленях. Взгляд направлен в окно, но он чувствовал: она здесь, она рядом. Его.

Он помнил, как она стояла перед ним — дрожащая, гордая, раненная. И как сказала: «Да, Данте. Я твоя. Если ты всё ещё хочешь меня…»

Как можно не хотеть?

— Прости, — вдруг вырвалось у него.

Эсме обернулась. Не сразу, медленно. Словно не поверила.

Он не отводил взгляд от дороги.

— За то, что был не рядом. За то, что дал тебе повод думать, будто я с кем-то ещё. За то, что делал больно.

Она не ответила. Но её ладонь коснулась его — лёгкое прикосновение к его руке, сдержанное, нежное.

Он перевёл взгляд. Они встретились глазами.

Больше слов не нужно было.

Данте крепко взял её за руку, сплел пальцы с её. Сжал. Так, чтобы знала: отпустить — не вариант.Дом встретил их мягким светом и тишиной. Данте припарковал машину у самого крыльца, заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, не отпуская её руки. Эсме молчала, будто боялась нарушить тонкую грань между тем, что было… и тем, что теперь.

Он вышел первым, обошёл машину, открыл ей дверь. Она выбралась неторопливо, сжимая в пальцах подол пальто, как будто в этом движении было что-то защитное. Данте забрал сумку, легко, одной рукой, словно она весила ничто, и двинулся к двери. Она шла рядом, молча. Но в этой тишине больше не было обиды. Только ожидание.

Он открыл дверь, впустил её первой. Внутри всё было так же, как она оставила — только воздух казался другим. Как будто стены затаили дыхание в ожидании, когда они вернутся.

Он поставил сумку у лестницы, развернулся к ней. Их взгляды столкнулись, и в этот миг всё прошлое — боль, страх, недоверие — словно растворилось.

— Ты дома, кролик, — сказал он тихо.

Эсме кивнула. Медленно, с лёгкой улыбкой.— Да… я дома.

Они прошли в комнату. Данте молча закрыл за ними дверь и медленно подошёл к ней. Эсме сидела на краю кровати, её взгляд был невыносимо глубоким, полным ожидания и тревоги. Он сел рядом, не сводя с неё глаз, и уткнулся лицом в её волосы, вдыхая её запах — такой родной, такой сводящий с ума.

Его рука легла ей на бедро, пальцы медленно блуждали по нежной коже. Эсме закусила губу, дыхание стало прерывистым. Она чувствовала, как с каждой секундой он теряет контроль, как его тяжёлое дыхание становится жарким и глубоким.

Губы Данте коснулись её плеч — осторожно, но с нарастающим голодом. Поцелуи оставляли на коже след огня. Его рука скользнула под край её шорт, едва касаясь кожи. Эсме резко вдохнула, её глаза расширились.

— Я хочу тебя… — хриплым, срывающимся шёпотом сказал он.

— Данте… — прошептала она, голос дрожал, будто каждое слово давалось с усилием.