На Чьей Могиле Расцвели Лилии?

— Богиня Луны Элия оплакивает души погибших альвов. Каждая слеза, упавшая на могилу, расцветает белой лилией. Пусть же твоя последняя колыбель будет мягкой и тихой, как объятия матери. — тихо закончил речь Олеас, склонив голову.

Все присутствующие едва сдерживали слезы и держались за руки, исполняя ритуальную песнь. Звонкий голосок маленькой Миарис дрожал, выбиваясь из общего хора. 

Когда ритуал закончился, альвы медленно разбрелись в разные стороны. Миарис подошла к Олеасу.

— Папа, ей будет хорошо там?

— Не сомневаюсь, милая.

Девочка хотела спросить что-то ещё, но ком в горле мешал. Рыдать не хотелось. Мама этого не любила. Олеас понимающе посмотрел на нее, покачал головой и поднял на руки.

— Скажешь потом.

Девочка кивнула. Пытаясь отвлечься, она смотрела по сторонам. Ее внимание привлек небольшой бугорок на отшибе. В отличие от остальных могил, он не был усыпан лилиями и грустно горбился за ограждением.

— А кто лежит там, пап?

Олеас бросил недовольный взгляд на свежую горку чернозёма.

— Тот, по кому Элия не грустила.

— Но почему его положили там? За забором?

— Видишь, нет лилий?

— Ну и что?

— Думаю, души наших предков не обрадуются такому соседству, — по тону отца было ясно: разговор ему не по душе.

Миарис решила не наседать. Она знала, почему папа такой расстроенный. Двенадцать лет назад люди вторглись в их страну и принесли с собой боль и смерти. Пусть война и закончилась, ее отголоски ещё долго будут звучать в Альвии россыпью белых лепестков. Мама Миарис вот тоже погибла. Это сильно подкосило Олеаса.

***

— Ыыы-ммм-муу, — промычала старуха Лоэли и суетливо зашевелила пальцами.

Арли внимательно смотрел на ее пальцы. «Арли, живо в дом!» — говорила матушка. Он бросил виноватый взгляд на незнакомого мальчугана за забором и, понурив голову, побежал домой.

«Кто ты такой?» — захрустела пальцами старуха, указывая на мальчика.

Он стоял неподвижно, не улыбаясь. Уши обычные, маленькие. «Человек», — подумала Лоэли.

«Что тебе нужно?» — снова показала она.

Мальчик молчал. В его глазах читалось удивительное безразличие. На смуглом серьезном не по годам лице не дрогнуло и мускула, когда Лоэли, шаркая, подошла к нему. Он был худощав, одежда превратилась в рваные лоскуты, а босые ноги стёрты в кровь. Сердце альвы дрогнуло. Она огляделась по сторонам. Никого.

— Аа-ыыыууу, — замычала она, привлекая его внимание и указала пальцем на дверь, как бы приглашая его войти. 

К ее облегчению, мальчик понял и медленно поплелся к дому. Лоэли ещё раз огляделась на всякий случай и зашаркала следом.

В конце концов, дети не виноваты в войне, верно?

***

Ходить по полю белых лилий было жутко. Казалось, они шепчут, зовут к себе, гладят по щиколоткам влажными лепестками. Миарис старалась этого не замечать. Элия смотрела на нее своим белым глазом, и Миарис казалось, что богиня ее осуждает, но девочка не могла ничего с собой поделать. Безымянная могилка не шла у нее из головы. 

Вот, наконец, она на месте. Земля сильно пахла, и была слегка влажной. Миарис задумчиво походила туда-сюда. Ее следы глубоко отпечатывались на сырой земле. Девочке вдруг стало грустно, что тут только ее следы. Умерший ведь тоже кого-то любил, с кем-то дружил, о ком-то заботился. А теперь… Теперь о нем все забыли.

***

— Ар-ли, — по словам произнес сын Лоэли, тыча себе в грудь.

— Ар-ли, — так же по слогам повторил человеческий мальчик, указывая на Арли.

— Супер! — обрадовался альв, а потом ткнул в грудь мальчика и пожал плечами.

— Ке-вин, — сказал мальчик.

— Кевин!

— Ар-ли, — сказал мальчик, показывая на Арли, — Кевин, — сказал он, показывая на себя, а потом указал на Лоэли и пожал плечами.

— Ма-ма, — сказал Арли.

— Мама? — недоверчиво спросил Кевин, — Мама Арли?

— Мама Арли, да, — согласился альв.

— Мама Арли… — задумчиво произнес Кевин.

— Мама Кевина? — спросил Арли.

— Мама… — на глазах у Кевина засеребрились слезы.

— Кевин? — Арли забеспокоился.

— Ыы-уу-аммм, — промычала Лоэли, привлекая внимание мальчиков.

Арли вопросительно на нее посмотрел.

«Скажи ему, что он может считать меня мамой», — показала старуха Лоэли.

Глупо. Опрометчиво. Человеческому ребенку не место в деревне альвов. Но разве могла она его бросить? Он ребенок войны. Старушечье сердце пропустило удар, когда она заметила, как задрожала нижняя губа Кевина. Не должен ребенок расти без мамы. Ни альв, ни человек.

— Мама Кевина, — Арли указал на Лоэли.

— Мама Кевина… — мальчик задумчиво повторил за альвом, словно пробуя слова на вкус.

— Какой у нас глупый диалог получился, — хмыкнул Арли, — Мне нравится.

«Мне тоже», — прошелестела пальцами Лоэли.

Кевин с интересом смотрел за ними, гадая, о чем они говорят.

***

— А вдруг там все таки альв? — Миарис вновь подняла тему спустя неделю, за завтраком.

— Почему тогда лилий нет? — отец был в духе, поэтому поддержал разговор.

Миарис знала, что он бы не стал спорить, будь у него плохое настроение.

— Потому что могила за оградой?

— А почему она за оградой?

— Может, у него близких не осталось? Вот и похоронил кто-то, где пришлось.

— Лилии бы все равно были. Элия наблюдает за всеми альвами.

— Думаешь, это человек? А откуда человеку тогда взяться тут?

— Мало ли, кого войной принесло. Не наше дело. 

— А может он хороший человек?

— Ты слышала о хорошем человеке, живущим среди альвов? Я лично нет, — отрезал отец.

— А вдруг там вырастут лилии?

— Думаешь, Элия могла кого-то пропустить? Она же богиня.

— А вдруг могла.

— Если вырастут, может, его и примут,  — сказал отец, — Но я бы не принял.

Миарис вздохнула. После смерти мамы папа стал раздражительным. А девочка не хотела его злить. Тогда он уйдет в себя и будет долго ходить угрюмый. 

Продолжать разговор не стоило.

***

Кевин вбежал в дом, тяжело дыша и опёрся на дверной косяк. Лоэли вопросительно глянула на мальчика.

— Ар-ли! — воскликнул Кевин и начал судорожно тыкать пальцами в сторону леса.

— М-м? — промычала Лоэли.

Кевин подбежал к старухе и потянул ее за собой. Его поведение встревожило Лоэли. Что-то произошло? Но мальчики выходили гулять только ночью, когда остальные альвы не могли их видеть. К тому же в лес сейчас мало кто ходил, в деревне почти не осталось охотников: все мужчины, причастные к оружию, ушли на войну и многие ещё не вернулись.

Ломая голову, она быстро шаркала за Кевином, стараясь не отставать.

Они шли долго. Деревья вокруг плотно сомкнулись. Темнота давила со всех сторон, и лишь Элия своим осуждающим взглядом смотрела сверху. На удивление, Кевин неплохо ориентировался. Он ни разу не замешкался и уверенно вел старуху вперёд, пока они не вышли на небольшую опушку. 

Арли стоял в кусте дикой смородины и испуганно смотрел на мать. 

— Тут, видимо, люди были. Оставили мину, — сказал он дрожащим голосом.

— Ыы-уууммаааа, — замычала Лоэли и затрясла руками.

«Только не двигайся! Мы что-нибудь придумаем!»

Она забегала вокруг неподвижного сына, ища что-то достаточно тяжёлое, чтобы подложить вместо Арли. Как назло, ничего подходящего не было. Оставалось только одно.

Лоэли подошла к сыну и взяла его за руку, рисуя буквы второй рукой: «Ничего не бойся. Сейчас очень быстро уберешь ногу, а потом хватаешь Кевина и бежишь. Ясно?»

— Мама? Нет… Нет! — запротестовал Арли, вырывая свою руку из ее ладони.

Лоэли оставалась непреклонна. 

«Не глупи, сынок. Все будет хорошо. Я умею… Я знаю как!»

— Я тебе не верю! Ничего ты не знаешь! — голос Арли сорвался на визг.

Кевин понимающе смотрел за их перепалкой. То, что альвы не обращали на него внимания, было ему на руку. Долго думать не пришлось. Он подкрался к Арли сзади и резко толкнул. Альв пошатнулся, шагнул и в ужасе обернулся. На мине уже стояла нога Кевина. 

— Кевин? 

— Аумммыыы.

Кевин, присел и замахал руками, отгоняя альвов прочь.

— Нет, мы не уйдем! — Арли снова визжал, — Мама, сделай что-нибудь!

Лоэли смотрела на Кевина. В его глазах читалась боль и решимость. Она не могла бросить его. Своего сына.

— Ар-ли, — сказал Кевин, обращаясь к Лоэли и кивнув в сторону мальчика.

Лоэли все так же завороженно на него смотрела.

— Ар-ли, — умоляюще повторил Кевин.

Старуха Лоэли кивнула. Она развернула Арли к себе и зашевелила пальцами: «Скажи ему, чтобы стоял тут. Я отведу тебя и вернусь за ним».

— Ты обещаешь его спасти? — Арли вытер слезы и внимательно посмотрел матери в глаза.

Лоэли возвела глаза к Элии и зашевелила пальцами левой руки, приложив правую ладонь к сердцу: «Пусть Богиня отвернется от меня, если я лгу». Она знала, что иначе сына не убедить.

— Хорошо, — ответил Арли.

Он повернулся к Кевину и указал пальцем:

— Кевин — тут. Арли и Мама Арли — идти, — он показал указательным и безымянным пальцем идущего человечка.

Кевин энергично закивал.

— Идем скорее! — Арли потянул Лоэли за рукав.

Старуха бросила на Кевина последний взгляд.

— Мама Кевина, — прошептал мальчик, впервые улыбаясь.

Когда они отошли достаточно далеко, а Кевин, сидящий на мине, скрылся среди деревьев, лес сотряс громкий взрыв.

— Не-е-ет! — завопил Арли.

Старуха Лоэли заплакала. 

Элия скрылась за облаками. Больше Лоэли ее не видела.

***

Миарис снова была на кладбище. Ей повезло, что ее отец всегда спал очень крепко: выйти из дома не составило труда. 

Ее план был прост. Она аккуратно окопала несколько лилий с края кладбища, присыпала лунки землёй и притоптала, чтобы было незаметно. Отнесла цветы на безымянную могилку и посадила. 

— Вот так, — сказала она, любуясь проделанной работой.

Лилии смотрелись органично. Теперь эта могила походила на могилу альва. Если повезёт, ограду продлят и погибший больше не будет один.

Довольная собой, Миарис бодро зашагала домой. Ее внимание вдруг привлекла ещё одна могилка. Лилии на ней совсем зачахли, выбиваясь из белого поля серым пятном. Миарис остановилась. Раз она уже тут, надо что-то сделать. 

Девочка посадила лилии и на эту могилку.

«Лишь бы папа ничего не заметил».

***

Втайне от всех, Лоэли пробралась на кладбище. Среди поляны лилий, была проплешина. Могила, на которой цветы не росли. Старуха гневно подняла глаза к небу. Элия все так же пряталась за облаками.

«Бессердечная».

Лоэли принесла с собой несколько свежевыкопанных лилий. Она с трудом опустилась на колени и посадила цветы на пустующую могилу. Наконец, когда могила Кевина не отличалась от других, она, кряхтя, поднялась и грустно вздохнула. Человеческому мальчику точно не место тут, среди альвов, но оставлять его одного после смерти было бы ужасно. 

Слезы снова потекли из ее глаз. Позволив себе несколько минут слабости, она постояла так ещё немного и, сгорбившись, зашаркала прочь.

***

Никто не обратил внимания, что одна из могилок посреди кладбища, перестала цвести, когда не стало Лоэли. 

Саму же старуху тихо похоронили за оградой. Та, от которой отвернулась Элия была недостойна лежать вместе с альвами. Арли пытался добиться справедливости, но разве мог мальчишка справиться с Советом Старейшин?

Только когда могила Лоэли вдруг зацвела, Старейшины позволили удивлённому Арли окружить ее оградой. 

***

— Странно. Сколько бы ни проходил мимо этой расцветшей могилы, Элия всегда за облаками, — удивился отец, глядя на нового жителя безмолвного города.

— Но лилии же цветут, — улыбнулась Миарис.