Сжигай Или Гори

Кажется, она бы так и не очнулась, если бы мяч не прилетел ей в затылок. Голова слегка подалась вперед, грязные волосы, примятые влажным тряпичным мячом, шевельнулись, а после она обернулась, непонимающе глядя на мальчика.— Извини! — улыбнулся мальчишка и наклонился за мячом.— Зачем кидаешься? — Да я разве ж нарочно? — пожал плечами мальчишка, поднял мяч и снова кинул в нее.Мяч ударился о лоб, оставив бурое пятно. — Вот теперь нарочно, — он улыбнулся и потянулся за игрушкой.— А вот и не отдам, — она схватила грязный мяч и спрятала за спиной, — где твои родители?— В деревеньке за холмом, — мальчик махнул рукой, указывая направление, — отдай!— Ты опять кидаться начнешь.— Не буду, — насупился он.— Не верю.— Мне дед велел так, ежели красавицу встречу. Говорил, внимание привлечь надо, — объяснил мальчишка.— А я, значит, красавица?— Иначе б не бросался. Видишь? Мы говорим. А иначе поглядела бы на меня разве?— Может и поглядела бы… — задумчиво произнесла она, — а вдруг я мавка иль кикимора какая? Мы ж в чащобе.На лбу мальчика проступила морщинка, но тут же снова разгладилась.— А я нежитей не боюсь! — он выпятил грудь, но все же сделал шажок назад для верности, — У меня оберег вот, дедовский!Он достал из-за пазухи маленькую подковку, подвешенную на ниточке. — Ладно, убедил.— А если это я — полевик или вовкулак? А? — малец явно хотел продолжить эту игру.— Маловат ты для вовкулака, — заметила девушка.— А ты много вовкулаков встречала? — Нет, не встречала совсем.— Почем тебе знать тогда?— Хорошо. Чур меня!— Ха-ха! Будь ты мавкой, ты бы так не сказала. Значит, ты просто странная лесная красавица.— В краску меня не вгоняй тут. Топай к родителям. Смеркается уж.Она кинула ему мяч.

Мальчишка уже собирался уйти, но тут вдруг обернулся.— А как тебя зовут-то?— А тебе зачем?— Скажу деду, чтобы нарек меня тебе… Или наоборот… Женюсь на тебе, когда вырасту! Меня вот Беляном звать.— Забавный ты, Белян. Магура я.Мальчишка, довольный собой, кивнул и унесся, хлюпая босыми ногами по сырой земле.

***

— А фево ты не ф вееефне выфёф?Перед вопросом Белян откусил изрядный кусок заячьей лапки. Слюна вперемешку с кусочками мяса летела во все стороны с каждым слогом.— Ты дожуй сначала, дурашка, — Магура растрепала ему волосы.Сделав могучий глоток (девушке показалось, что глотка Беляна в моменте как минимум раздулась вдвое), мальчишка повторил:— А чего ты не в деревне живешь?— А чего мне там делать? Старых слушать и мужу угождать?— Ну-у-у… — протянул мальчишка с умным видом, пытаясь найти аргументы, — А как же защищаться от разного всего там? Или покупать вещи всякие, овощи…— Я и так могу прийти и купить, — Магура указала на три свежие шкурки зайца, а затем достала нож и метнула его в стоящий неподалеку тополь.Нож с глухим звуком вонзился в ствол почти по рукоять.— И с волками до этого справлялась.Белян удивленно открыл рот.— А научишь?— А ты про меня кому-нибудь расскажешь?— Никому!— А деду как же?— Дед сказал, что я дурак, раз на девице из чащобы жениться хочу. Не поверил, в общем… — обиженно сказал Белян.— И ладно, — сказала Магура и протянула Беляну еще одну жареную заячью лапку.— Не буду.— Чего это? Невкусно разве?— Ты за меня не выйдешь потому что. Дурачишь только.— А я разве обещала?Белян задумался, припоминая их недавний разговор, и, сделав вывод, еще больше надулся.— Не обещала.— Ну и что? Дурачу разве?— Не хочу с тобой говорить.Мальчик демонстративно отвернулся от нее и скрестил руки на груди. Магура вздохнула, взяла ножку и, чавкая, принялась обгладывать.

Дрова весело трещали в костре, искорки кружились друг с другом в теплом танце, а после гасли, уступая место новым искрам, желающим потанцевать. Запах жареного зайца так и тянул слюну изо рта. Наконец, не выдержав очередного причмоквания Магуры, Белян сдался.— Давай сюда зайца!— Ого, как грубо!— Мне первому было обидно! Мне можно погрубить!— Ты правда так думаешь? — Магура сняла с вертела последний — самый жирный — кусочек.— Это честно!— Что честного? Я не выхожу за тебя, а ты мне грубишь?— Да.— Жаль… — Магура сделала грустное лицо и открыла рот, собираясь откусить…— Стой! Магурочка, добренькая, не гневайся. Дай вкусить зверя жареного, да прости меня, потешного. Вовек честь тебе будет! — быстро проговорил Белян, сложив ладони вместе. В подтверждение искренности слов, его живот издал громкий рык.— Вот так-то! — улыбнулась девушка и кинула кусок Беляну.Мальчишка ловко поймал его и тут же жадно вгрызся.— В деревне мяса мало?— Такого вкусного — точно.— А мужчины ваши что же? Дичь не ловят?— Да давно уж ушли. Воевода позвал какой-то, а обратно они не воротились уже.— И папка твой?— Папка мой лиходеем был. Пусть его Мара забрала, вот здорово было б!— А остальные?— Да говорю ж, не вернулся никто. Женщины одни остались, да старики. Дети еще.— За детей-то знаю.Белян снова торопливо проглотил очередной кусок и ответил:— Ты так не говори! Я-то не ребенок. Один из самых старших! А скоро и вовсе мужчиной стану, тогда точно женюсь! Пусть дед что хочет говорит, а я женюсь!— Тише, тише, маленький муженек, — Магура усмехнулась.— А что ж едите вы? Если мясо некому добывать.— Ну как что… Козы у нас есть, куры… Каравай мамка пекла! — глаза мальчика загорелись, — Большой такой! Там я б уместился! А запах был… — Медовый и сладкий, — неожиданно для себя произнесла Магура почти шепотом.— Точно! Ты даже тут его чуяла? Не мудрено! Жалко только, не дали нам его попробовать.— Это еще почему?— Ладе его приготовили. Говорили, чтобы деревня жила и цвела, дар, мол, богине. Нас, тех, кто помладше, дома оставили, а сами пошли и в лес отнесли его.— А запирать вас зачем?— Так я ж первым бы побежал в лес и и съел бы его.Магура рассмеялась. На языке все еще играл тот насыщенный привкус мягкого свежего хлеба.— И как? Вняла богиня вашим мольбам?— Ну как сказать… Волки на овец и коз перестали бросаться.Магура согласно кивнула.— Только все равно тяжело теткам приходится. Вот они и сожгли Марфу… — он вдруг погрустнел.— Кого-кого?— Марфу. Козочку нашу. Она хорошая была. Самая красивая! Потому, говорят, и сожгли. Сначала зарезали в лесу, чтобы, мол, кровью земля напиталась, а потом в деревню приволокли и сожгли.Металлический привкус на губах. Магура облизнула губы. В ушах стояло жалобное блеяние. Необязательная жертва.— А как им Лада жизнь должна облегчить?— А я почем знаю? Зачем вообще Ладе мертвая коза? Лучше б живую отдали.— И то верно, — задумчиво согласилась Магура.— А завтра, говорят, последняя жертва. Сказали, последний дар Ладе, а после деревня сможет и без мужей жить, своих, мол, вырастит. — И что на этот раз? — усмехнулась Магура.— Знать бы… После Марфы уже все равно. Только бы поскорее закончили с этим ритуалом.— Правду говоришь. — Ладно, пойду я! — Белян встал и отряхнулся, — Благодарю за ужин вкусный, Магура. А обещание я свое помню: никому про тебя не скажу.— А ты и правда хорош, Белян. Ступай, — девушка кивнула.Белян, гордый собой, на этот раз не побежал, а медленно и статно зашагал, как это и делают настоящие мужчины. Впрочем, как только ветвистые ели спрятали Магуру, понесся домой что есть мочи. Слишком велик был восторг от очередной встречи с лесной красавицей.

Магура улыбнулась, услышав быстрый топот Беляна. Она прислушалась. Волков слышно не было. Деревне ничто не угрожало.

***

На следующий день Белян не явился. За холмом были слышны крики, визги и песни. Костер был так велик, что даже в чащобе рыжие всполохи играли на листьях деревьев. Магура все так же лежала под деревом и блики отражались от ее стеклянных глаз, но не замечала она ничего.

***

Белян пришел только на седьмой день. Мяч снова разбудил Магуру.— Долго тебя не было.— Занят был, — важно сказал мальчик.— Чем это?— Ритуал проводили, — он принялся загибать пальцы, — урожай собирали, птиц рубили, пир готовили…— Ого, сколько дел! Как же ты выкроил для меня времечко?— Тяжело стало без Магуры моей любименькой, вот и вернулся.— Опять ты за свое? — Никогда ни при жизни, ни после смерти не отступлюсь, Магура!— Настырен же ты!Магура подняла мяч с земли и метнула что есть мочи. Мяч подлетел высоко вверх и скрылся за холмом.— Вот это силушка! — обомлел Белян.— Ветер подсобил, — Магура встала и пошла вперед, туда, где, как она думала, упал мяч.Белян остался на месте.— Может, ну его, а? Мяч этот.— Почему? Я закинула, я и принесу, — просто ответила девушка и продолжила идти.— Там дерево страшное. Не нравится оно мне. Лысое все, омертвевшее, навье.— А ты чуркнись, навь тебе и не страшна будет.— Не хочу чуркаться, — чуть не хныча сказал Белян, — Ну правда, не ходи!— Да чего ты боишься, не пойму.— Навь, говорю же… — его слова становились все менее убедительными.— Так день же.Белян не ответил. Опустив голову, он медленно поплелся следом.

Мяч лежал у погоревшего дуба. Его могучие ветви были черными от копоти, корни бесстыдно оголены, змеями бугрясь на черной земле. Дуб стоял один на несколько метров, словно другие деревья боялись расти рядом с прокаженным. У ствола лежала скрюченная фигурка. Черная голова настолько обуглилась, что лица было не разглядеть. Остатки одежды лохмотьями свисали с небольшого тельца, поджатые ноги — босы, а на груди…Магура, тяжело дыша, опустилась и подняла маленькую подковку. Белян подошел к ней. Только сейчас она заметила, что лучи солнца прошивали мальчика насквозь. Магура непонимающе поглядела на Беляна.— Велеселина, наша старуха-ведунья, сказала, что самое ценное, что у них есть — это я, племянник старейшины. Он тоже не вернулся. Я должен был занять его место, когда стану мужчиной. Велеселина сказала, что если я хочу помочь деревне и выполнить долг старейшины, как мужчина, я должен встретиться с Ладой. Они провели ритуал. Сначала окропили моей кровью тополь в чащобе…

В голове Магуры вспыхнуло видение. Ее губы орошает кровь, сладкая, живая и теплая. Кровь питает ее тело, румянит щеки, щекочет уши. Из стеклянных глаз текут слезы, которых она не запомнит. Плач ребенка заполняет тишину вокруг. Она довольно. Ее Мать довольна. Лада. Плач перерастает в жуткий вопль. Улыбка. Тепло.

— … а после привязали к дубу и сожгли, — закончил Белян.— Не прощу, — прошептала Магура.— Они просто хотели защиты. Они хотели, чтобы Лада их полюбила.— Не прощу.— Магура…

Девушка лишь отмахнулась и зашагала в сторону деревни. Каждый шаг, каждый вздох давался свободнее предыдущего. Ей казалось, что раньше ее сдерживали узы, а сейчас они почему-то лопнули. Магуре было так легко. Она наконец была вольна делать все, что захочет, и прямо сейчас она жаждала мести.

***

— Кто ты, девица? — спросила бабка Велеселина, переступив порог. Она была коренастой, сгорбленной. Пятнистая кожа некрасиво обвисала. Дверь в избу затворилась и Магура вышла из тени.

— Я пришла за тобой. Вы звали ладу, но сеяли смерть. Вы просили жизни, но гасили ее искры. Я была вашей зарей, вашим оберегом, но теперь… — Магура бросила под ноги старухе подковку, — теперь я обернусь вашим пожаром. И Лада вас не спасет.

— За… что?.. — прохрипела старуха, когда холодная сталь прошлась по ее горлу, а кровь начала заливать пятнистую морщинистую кожу.— Богиня зовет на встречу, — ухмыльнулась Магура. Огонь быстро занялся, с удовольствием обгладывая избу бабки. В нос ударило запахом жареного мяса. Магура облизала клинок. Кровь наполнила ее теплом.

Это было только начало.

***

— Они просто хотели защиты, — сказал Белян, глядя, как догорает деревня.— Они зашли слишком далеко.— Ты — Лада?— Теперь больше нет. — Ты — Берегиня, — сказал Белян.— Может, все таки мавка? Гляди сколько лиха учинила.— Тебя ведь Лада прислала?— Наверное. Не знаю.— Тебя точно прислала она. Нам следовало остановиться на каравае, да?Магура вспомнила привкус металла и жадность Матери, когда кровь касалась ее губ.— Лада точно была вами довольна. Я — нет.— Знаешь, я все еще хочу выйти за тебя. Я теперь нежить? — Если похороню — просто уйдешь к предкам.— Не вздумай, — Белян посерьезнел. — Как пожелаешь, навий мальчик.— Нежить и Ваджа. Неплохая пара, а?— Дурачок.

Магура потрепала Беляна по голове и бросила ему мяч.