2

Учительница — высокая бета с вечно усталым лицом — открывает планшет и проецирует на доску первую задачу. Тема: квадратичные функции, раздел о дискриминантах и построении парабол со смещением. Легчайшая тема, которую проходили еще в прошлом семестре.

Но класс молчит.

— Ну? — она обводит взглядом ряды. — Рёмен-кун? Как найти вершину параболы?

Сукуна слышит ее голос буд сквозь вату. Вчера вечером отец устроил проверку: живые спарринги с тремя бойцами сразу. Один из них задел ребра — что-то треснуло, но не сломано. К утру гематома расползлась сине-черным пятном под ребрами, каждое движение отдает тупой болью. Анальгетики он выплюнул — от них тупеет реакция.

— Рёмен-кун?

— Я слушаю, — голос Сукуны сух, как песок. Он даже не смотрит на доску.

Учительница вздыхает. Она знает: Сукуна знает ответ. Но ему просто плевать. И сегодня у него нет сил даже на эту игру.

— Кто-нибудь еще? Кто помнит формулу?

Тишина. Альфы на задних рядах делают вид, что записывают что-то в тетради. Омеги опускают головы.

И тогда поднимается рука.

Правая. Аккуратная. Пальцы длинные, чуть бледные.

Учительница замирает. Весь класс замирает. Даже Сукуна медленно поворачивает голову назад.

Фушигуро Мегуми сидит с абсолютно невозмутимым лицом. Его рука поднята ровно, без дрожи.

— Фушигуро-кун? — голос учительницы срывается на фальцет. — Ты... ты знаешь эту тему? Вы же еще не проходили это в своей школе?

— Проходили, — голос Мегуми спокойный, без тени хвастовства. — В прошлом году. Расширенная программа.

Омеги переглядываются с презрением. «Выскочка», — шепчет кто-то.

— Вершина параболы y = ax² + bx + c находится в точке x₀ = -b/(2a), — Мегуми говорит это так, будто объясняет, что два плюс два — четыре. — Соответственно, y₀ = c — b²/(4a). Для приведенного на доске уравнения x² — 6x + 5 вершина будет в точке (3; -4), ветви направлены вверх, нули функции — x=1 и x=5.

Тишина становится абсолютной.

Учительница открывает рот, закрывает. Она привыкла, что в этом классе даже ударение в слове «дискриминант» ставят неправильно.

— Абсолютно верно, — выдыхает она наконец. — Пять баллов. Фушигуро-кун, вы... вы действительно знаете материал.

Мегуми просто кивает и возвращает взгляд в тетрадь.

Сукуна смотрит на него еще секунду. Потом его губы медленно растягиваются в улыбку.

Она не похожа на те улыбки, которыми он одаривает своих приспешников. Она другая — опасная, заинтересованная, с хитринкой.

«Грязнокровка», — думает Сукуна, рассматривая идеально чистую рубашку Мегуми. Такая тонкая ткань, куплена на распродаже, стиралась сотню раз. Не то что шелка местных пижонов.

Но этот омега ответил на вопрос, который никто не помнил. Сел за спиной альфы, которого боятся взрослые мужики с пистолетами. И смотрит так, будто весь этот золотой унитаз ему до лампочки.

«Поиграть можно», — Сукуна медленно облизывает губы. — «Трахнуть бы его так, чтобы потом сидеть не смог. Чтобы эти зеленые глаза затуманились. Чтобы эта его идеальная спина выгнулась».

Он чувствует, как альфа внутри него довольно скалится. Девственник. Точно девственник. Такие скромные, тихие омеги всегда девственники.

— Рёмен-кун, вы улыбаетесь? — учительница смотрит на него с подозрением. — Вам что-то кажется смешным?

— Нет, — Сукуна медленно поворачивается обратно. — Просто интересно.

Урок тянется дальше. Мегуми записывает каждое слово учителя. Сукуна не пишет ничего. Он сидит и слушает, как шуршит ручка за его спиной. Как иногда Мегуми задерживает дыхание, когда думает над задачей. Как пахнет — этот чертов запах зимнего дождя, от которого хочется прижать его к стенке и зарыться лицом в шею.

Звенит звонок.

Ученики начинают собираться. Шум, гам, смех. Альфы хлопают друг друга по плечам, договариваясь о встрече в столовой. Омеги поправляют волосы и выходят стайками.

Мегуми закрывает тетрадь. Он видит, что никто к нему не подходит. Никто не предлагает составить компанию. Он не выглядит расстроенным — скорее привыкшим.

Он подходит к омеге с первой парты — тому самому, который кривил губы, когда Мегуми представляли. Волосы уложены в идеальную укладку, часы на запястье стоят как три квартиры в центре Токио.

— Извините, — голос Мегуми ровный. — Вы не подскажете, какая аудитория для следующего урока? Я еще не разобрался в расписании.

Омега поворачивается. Его глаза бегают по лицу Мегуми с ног до головы — оценивают дешевую ткань, поношенные туфли, отсутствие брендов.

— Ты ко мне обращаешься? — голос омеги визгливый, с фальшивой усталостью.

— Да, если вас не затруднит.

Омега смотрит на своих друзей — те прыскают в кулачки. Потом переводит взгляд на Мегуми, и его лицо искажается гримасой отвращения.

— С грязью не общаюсь, — он резко толкает Мегуми в плечо. — Нашел к кому подходить. Иди в свою муниципальную помойку.

Удар не сильный, но неожиданный. Мегуми теряет равновесие — его сумка летит на пол, тетради рассыпаются. Он ударяется боком о край парты и закусывает губу, чтобы не издать ни звука.

Секунда.

Он опускается на колено, быстро собирает бумаги. Его щеки чуть розовеют, но глаза остаются сухими.

Никто не помогает. Никто даже не смотрит в его сторону.

Омеги уходят, продолжая хихикать. Альфы проходят мимо, будто он — часть мебели.

Мегуми поднимается, одергивает пиджак и выходит из класса. Он не плачет. Никогда не плачет. Он знает, как работает этот мир.

Сукуна видел всё.

Он стоял у окна в коридоре, прислонившись к подоконнику, и наблюдал. Видел толчок. Видел, как рассыпались тетради. Видел, как никто не протянул руку.

Его кулаки сжимаются. Альфа внутри рычит.

— Рёмен-сан, — рядом возникает его «фальшивый» омега. — Я подумала, может, пообедаем вместе сегодня? Есть одно милое место...

— Отвали, — Сукуна даже не смотрит в ее сторону.

Она бледнеет и исчезает.

Он идет в столовую.

Золотая клетка кормит своих обитателей соответственно. Здесь подают фуа-гра, трюфели, мраморную говядину. Столы накрыты белыми скатертями, официанты разносят заказы.

Сукуна входит и сразу видит его.

Мегуми сидит в самом дальнем углу, у окна. На отдельном столике. Перед ним — маленький пластиковый контейнер, который он, очевидно, принес с собой. Рис. Немного овощей. Один кусок курицы.

Он ест медленно, аккуратно, глядя в окно на школьный двор.

Рядом, на соседних столах, ученики с подносами, ломящимися от деликатесов. Они смеются, обсуждают новости, не замечают его.

Сукуна берет поднос. Кладет на него самое дорогое, что есть — лобстер, мраморный стейк, десерт от шефа. Потом подходит к столику Мегуми и ставит поднос напротив него.

Мегуми поднимает глаза.

Зеленые. Невозмутимые. Ни капли страха.

— Свободно? — голос Сукуна звучит ниже обычного.

— Здесь много свободных столов, — отвечает Мегуми.

— Я спросил про этот.

Секунда молчания. Мегуми смотрит на поднос с едой, потом снова на Сукуну.

— Садись, — говорит он спокойно и возвращается к своему рису.

Сукуна садится.

Вокруг — мертвая тишина. Все смотрят на них. Альфы выронили вилки. Омеги прикрыли рты руками.

Наследник клана Рёмен, самый опасный альфа в стране, сидит напротив грязнокровки с пластиковым контейнером.

И улыбается.

— Ты всегда так мало ешь? — спрашивает Сукуна, поддевая вилкой лобстера.

— Я ем столько, сколько могу себе позволить, — Мегуми даже не краснеет.

Сукуна медленно протягивает вилку с мясом через стол.

— На, — говорит он. — Поделюсь.

Мегуми смотрит на вилку. На лобстера. На Сукуну.

— Я не ем с чужих приборов, — отвечает он. — Спасибо.

И Сукуна вдруг понимает: этот омега не играет. Не кокетничает. Не пытается его завоевать.

Он просто живет. По своим правилам.

Альфа внутри Сукуны довольно урчит.

«Трахнуть его так, чтобы сидеть не смог, — думает Сукуна, откусывая лобстера. — Но сначала... сначала хочется просто смотреть на него».

Он кладет ноги на соседний стул, откидывается на спинку.

— Как хочешь, Фушигуро. — его голос звучит почти ласково.

Мегуми молчит. Ест свой рис. И не смотрит на Сукуну.

Но кончики его ушей чуть розовеют.

Сукуна замечает это.

И улыбка становится шире.