~ Глава 6. Чужая ~

Партизанский лагерь. Третья неделя.

Ко мне до сих пор не привыкли. Я знаю, как на меня смотрят: немка, предательница, чужая. Даже форма, которую я ношу теперь — трофейная, русская — не помогает. Я всё равно та, кто открывала дверь комендатуры, но не та, кто стреляла в немцев.

Корнеплод сказал: «Своя». Но Корнеплод — он вообще странный. Рыжий, кудрявый, с собачьими глазами. Он спит в одной землянке с Лерой, но все зовут его «парень», хотя я вижу, как Лера поправляет на нём платок и как он отводит взгляд, когда кто-то говорит «мужик». Я не спрашиваю. Не моё дело.

Моё дело — выжить.

Сегодня у костра меня никто не зовёт. Я сижу в стороне, жую сухарь. Патриция возится с котелком, но поглядывает на меня. Кудри лезут в лицо, она их смахивает, поправляет очки.

Лера садится рядом. Молча. Протягивает мне кружку с горячим.

Лера: — Ешь. Худая как щепка.

— Спасибо.

Она смотрит на меня. У неё спокойные глаза. Не враждебные. Просто усталые.

Лера: — Корнеплод сказал, что ты открыла дверь. Я ему верю.

— Он вообще часто врёт?

Лера: (улыбается) — Постоянно. Но не в этом.

Она встаёт. Уходит. Я остаюсь с кружкой.

Даша вздыхает.

Даша: (Лера хорошая. Жалко, что война.)

Миша молчит.