Картина 28

Концерт, на который меня приглашал Гилберт, как оказалось, был запланирован на следующий день. Мы договорились, что мужчина снова, как и в прошлый раз, заедет за мной в установленное время, а потом довезёт до дома. Заезжать в "Даймонд Плаза" я не хотела, так как планировала после концерта сразу пойти спать, чтобы набраться сил перед новым рабочим днём.

Я находилась в приятном предвкушении. Мне не терпелось узнать, как пройдёт вечер на этот раз. Мне настолько не сиделось на месте, что я вышла на пять минут раньше оговоренного времени на улицу ждать своего спутника. Как и в прошлый раз, я не скупилась потраченным временем и с особой любовью к себе довела свой внешний вид до совершенства. С опозданием в десять минут ко мне подъехал автомобиль... Бьянки.

— Привет, подруга, — поздоровалась блондинка, выглядывая через приспущенное стекло, — долго будешь здесь стоять? Запрыгивай, а то замёрзнешь.

Я молча села рядом с водительским сидением, не забыв пристегнуться. 

Что происходит? Конечно, я рада видеть Бьянку, но где Гилберт? Моя подруга, как и я, была вся при параде, только, в отличие от моего любительского макияжа и причёски, было сразу очевидно, что над её внешним видом поработали профессионалы.

— Что происходит? — задала я не слишком конкретный вопрос.

— Мы с тобой едем слушать немецкую классику.

— Но... я же договаривалась с твоим братом.

Девушка стала серьёзной. Мне почему-то казалось, что сейчас она мне соврёт.

— Берту стало плохо. Съел, наверное, что-нибудь не то. Сейчас он отдыхает в номере.

— Ужас... Насколько всё серьёзно? Может быть, я могу помочь?

— Не стоит... — девушка обдумала слова, прежде чем продолжить, — наш семейный врач сказал, что ничего страшного не случится, ему просто нужно отдохнуть...

Как-то это всё странно. Ему вдруг резко стало плохо, но он не настолько безответственный человек. Почему он не позвонил, или не написал сообщение с предупреждением?

— Он сказал, что ты очень хотела пойти на концерт, поэтому попросил составить тебе компанию.

— Но почему он мне ничего не написал? Не позвонил? Неужели ему настолько плохо, что не было на это сил?

Может, Бьянка мне чего-то не договаривает? А если ему сейчас нужна помощь и уход, а мы тут едем прохлаждаться. Девушка заметила моё беспокойство, поэтому попыталась меня успокоить:

— Потому что ты любишь загоняться. У него простое временное недомогание. Он не хотел, чтобы ты волновалась, поэтому я приехала за тобой постфактум, чтобы ты не рванула к нему, пропустив концерт, — определила моё беспокойство девушка, — ты ведь сейчас подумала о том, чтобы навестить его?

Я отвела глаза в сторону. Бьянка была права. А может, мне действительно не стоит переживать? Всё же, я не одна, а с подругой, Гилберту вроде как ничего не угрожает.

— Следи за дорогой. Не хочу, чтобы мы опоздали.

Бьянка посильнее надавила на педаль газа.

***

Вчера Бьянка выполнила мою просьбу за брата и после концерта отвезла меня сразу домой. Поэтому теперь я снова была на ногах и помогала Дарии. Ей было нужно что-то обсудить с Эрни, и мы пошли к рабочему месту, где сегодня работали два начальника склада. Дария обсуждала у Эрни что-то связанное с необходимостью забраковать большую партию антивозрастных кремов. Я решила скоротать эти несколько минут за беседой с Гилбертом, которым сидел за соседним столом.

— Привет, Берт, — дружелюбно начала я.

В ответ я получила только один кивок головой, после которого мужчина вернул своё внимание обратно в компьютер.

— Бьянка сказала, что тебе вчера было плохо. Что с тобой случилось? Ты сейчас в порядке?

— Я нормально, — сухо произнёс Гилберт.

Так. Мне это уже начинает не нравиться. По какой-то причине, он снова начал вести себя как Говнюк Гилберт полугодичной давности.

— Ты как будто не в настроении. У тебя что-то случилось?

— У меня много работы, Блихер. Хватит отвлекать меня.

Что? То есть раньше он любил провести любую свободную минуту за разговорами со мной, а теперь у него вдруг "много работы"?

— Что за резкая смена настроения? Я что-то не так сделала?

— Займись делом. Тебе платят не за трепание языком.

Дария закончила обсуждение с Эрни и позвала меня. Так я и пошла с женщиной дальше работать с размышлениями о том, что вдруг произошло с Гилбертом Ричардсоном.

***

С каждой рабочей сменой ситуация накалялась. Рождество становилось всё ближе и ближе, количество заказов для отгрузки со склада казалось запредельно высоким, как и скорость ротации хранящихся товаров. Эрни со мной не разговаривал, а Гилберт снова докапывался до меня на ровном месте и, если и разговаривал со мной, то с пассивной агрессией. И если с первым я осознавала, почему у нас проблемы в общении, то чем я не угодила второму из них, я искренне не понимала. На все мои попытки разобраться, что я сделала не так, я получала угрозы увольнением за «пустую болтовню».

На мои испорченные отношения с обоими начальниками накладывалась работа, которая с каждой сменой становилась всё более и более интенсивной. Я давно заметила по опыту своих коллег, что я наиболее продуктивная и выносливая, чем они, а работа на регулярной основе сделала меня сильнее, чем я была раньше. По сути, работа на складе заменила мне тренировки в спортзале, благодаря чему я могла соблюдать баланс между физической активностью и сидячим образом жизни, который у меня проходит, в основном, перед мольбертом.

Однако в условиях повышенной нагрузки на склад, даже я уже начинала чувствовать, что уже скоро я подойду к своему пределу. У многих сдавали нервы. Некоторые кладовщики и сборщики не выдерживали новый темп работы и приносили заявления на увольнение. В основном, это были сотрудники из команды Гилберта. 

Пару раз мысли об увольнении возникали и у Виктора, но мы с Анжелиной, при наличии возможности, незаметно брали часть его работы себе, чтобы ему было хоть немного легче. Если не считать Виктора, то в команде Эрни, в целом, люди держались лучше. Всё же из него получился куда более компетентный управленец, чем Гилберт. Эрни старался распределять задачи между более развитыми физически и более сообразительными сотрудниками, чтобы поддерживать баланс, и чтобы мы не так сильно уставали.

Для того, чтобы не потерять сотрудников, которых и так не хватало в такой сложный период, Эрни начал брать руководство над сотрудниками из смены Гилберта, что ему, конечно же, не нравилось. Всё чаще возникали мелкие стычки из-за разности взглядов на распределение обязанностей между людьми. Мне казалось, что даже всегда собранный и сконцентрированный на работе Эрни будто вот-вот сорвётся и накричит на кого-нибудь.

Одно из немногих решений, в котором оба начальника сошлись во мнении — моя высокая производительность должна быть направлена на сбор товаров по заказам покупателей. Я бегала с ручным терминалом сбора данных между этажами во втором блоке и пикала штрихкоды товаров с молниеносной скоростью. Но не все, в отличие от меня, посчитали, что я быстро работаю:

— Слишком медленно, Блихер, — недовольно сказал Гилберт, — хватит прохлаждаться и начни работать.

— Я работаю на пределе, Гилберт, — я вонзила ногти в ладони, — пока ты меня отвлекал, я могла собрать ещё минимум два заказа.

Лицо Гилберта так и говорило о том, как сильно он хотел к чему — нибудь придраться.

— На твоей учётной записи висит несколько сотен несобранных заказов, никакой работой на пределе здесь и не пахнет.

Я стиснула зубы и продолжила работать. Я ускорилась настолько, насколько могла. В жизни я не слишком терпеливый человек, но на работе я гордилась своей выносливостью, однако после того, как мне подключили заказы  я начала сомневаться в том, что справлюсь с уже имеющейся работой до конца смены.

Мою изнуряющую работу прерывал не только Гилберт:

— Ты можешь, пожалуйста, ускориться? — деликатно намекнул Эрни.

Я терпела. Держалась из последних сил. Мне была нужна отрезвляющая боль, чтобы не сорваться. Я со всей силы воткнула свои ногти в ладони, оставляя характерные вмятины на коже.

— Не смей. Меня. Поторапливать, — убийственно-ледяным сказала я Эрни, — или будешь сам возиться с этим дерьмом.

Обычно на сборку заказов каждого сотрудника прикрепляли на смену к конкретному участку, чтобы уменьшить лишнюю беготню по складу. В редких случаях сотрудников могли подключать к двум участкам, если количество заказов было распределено неравномерно. Но, по какой-то причине, с самого начала смены моя учётная запись была подключена к сборке заказов не просто на одном этаже, а по всему блоку. Из-за этого я теряла много времени, бегая между пятью этажами мезонина, собирая очередной заказ. 

Я еле сдержала себя от нецензурной брани, когда Гилберт пришёл меня отчитывать. Но теперь, когда и Эрни пришёл делать то же самое, он рисковал услышать от меня в свой адрес неприятные слова.

— Пока ты работаешь на моём складе под моим руководством, будь добра — следи за тем, как ты со мной разговариваешь, — строго сказал Эрни, показывая мне, кто тут главный.

— Воняешь маскулинностью, — я брезгливо сморщила нос, — вы со своим сменщиком вообще не следите за сотрудниками?

— О чём ты вообще? — не понимал Эрни.

— Вы, два придурка, ходите и выпендриваетесь, какие вы оба тут главные, пока я пытаюсь не задохнуться, бегая с этажа на этаж!

Я пыталась быть спокойной, но несправедливо экстремальный темп работы  взял надо мной верх и теперь я не стеснялась повышать голос.

— Медленно работаю? Медленно работаю?! Да я охренеть как быстро работаю, пока вы достаёте меня!

Я и раньше не отличалась вежливой лексикой, но сегодня, когда я сильно устала, я была ещё несноснее, чем обычно.

— Пойдём за мной, — обыденно сказал Эрни, будто я ему сейчас и не хамила вовсе.

Я подчинилась, и мы дошли до его компьютера. Я встала рядом с его столом, не представляя, что он хочет сделать. Он открыл какую-то таблицу, в которой среди сотен сотрудников откопал мою фамилию.

— Ты правда собрала столько заказов?

— О чём ты?

— Это онлайн-таблица с производительностью сотрудников, — сказал Эрни. Сейчас ты номер один по всему складу по количеству собранных заказов.

Я наклонилась ближе к монитору, чтобы внимательно посмотреть. Я не следила за цифирным выражением своего труда и информация, которую я сейчас увидела, ни о чём мне не говорила.

Затем Эрни открыл другую таблицу, в которую я уже не всматривалась.

— Почему твоя учётная запись подключена к заказам всего первого блока? — спросил меня Эрни.

— Не знаю, — честно призналась я, — я просто с утра вошла в свою учётную запись и собирала все заказы подряд.

Эрни несколько раз переключился между вкладками в браузере, с недоверием посматривая то на таблицы, то на меня.

— Как ты это сделала? — спросил Эрни? 

— Что сделала? — не понимала я.

— Сейчас все задействованные на сборке подключены к одному этажу, а ты подключена к пяти. Плюс у тебя заказы с крупными товарами. Твоя выработка должна быть одной из самых низких, но тем не менее, ты на первом месте, — пояснил Эрни, — так как ты это сделала?

— Начальство капает на мозг и заставляет работать на износ, — злобно ответила я.

Значит, моя оценка труда была верной, и я действительно работаю быстрее всех на складе.

— Опять отлыниваешь от работы, Блихер? — за моей спиной послышался недовольный голос Гилберта, — всё собрала что-ли?

Лишь после своей очередной претензии Гилберт заметил, что я стояла рядом с Эрни.

— Она бесперебойно работает с начала смены и уже много сделала, — осадил Эрни своего коллегу.

Эрни встал из-за стола и подошёл к Гилберту. Я аккуратно приблизилась к ним так, чтобы слышать их разговор, но осталась на некотором отдалении, чтобы сильно не бросаться им в глаза.

— Ты субъективен, — принижал Гилберт, — много сделала? Первый блок тонет в несобранных заказах.

— Ты сегодня распределял сотрудников на сборку, — устало вздохнул Эрни, — дай-ка угадаю, это ты подключил ей весь первый блок?

— Что-то не нравится? — выгнул левую бровь Гилберт, — на первый блок сегодня выпало много заказов, пусть собирает.

— Да, не нравится, — процедил Эрни, — ты не то, что не додумался спросить у аналитиков прогноз по ожидаемым заказам на сегодня, ты даже не удосужился посмотреть оставшиеся заказы после ночной смены.

— И что? — с вызовом спросил Гилберт.

Эрни закатил глаза:

— Ты должен был распределить сотрудников так, чтобы нагрузка была равномерна, а не вешать все сложные участки для работы на одного человека.

Напряжение, что витало в воздухе, было будто осязаемым и сильно давило на голову. Дело времени, когда кто-то из этих двух взорвётся. Я не представляла, как далеко зайдёт их противостояние.

— Если подчинённый не справляется с поставленной задачей, то это проблема сотрудника. Если сотрудник не выполняет свои обязанности, то мы с таким сотрудником прощаемся, — отчеканил Гилберт.

Где-то я уже это слышала.. Элиза нахваталась этих диктаторских замашек от Гилберта? Или он от неё?

— Если подчинённый не справляется с поставленной задачей, то это проблема руководителя, который не способен грамотно организовать рабочий процесс, — поучал Эрни Гилберта, — Этна работает одна во всём блоке, а ты говоришь что-то про импульсивное увольнение. Стоит мне только уйти на выходные, а я потом не досчитываюсь сотрудников, потому что ты, самодур, увольняешь людей.

— Ты — любитель пожалеть всякий сброд, подобный тебе, а мне потом приходится его вычищать из-за тебя. Её ты тоже решил пожалеть?

Гилберт дёрнул головой в мою сторону. Меня беспокоило, как спор моих начальников постепенно перерастает в конфликт. Но что я могу сделать? Я подневольный человек, который только и может, что смотреть.

— Этна — старательный сотрудник. Она сейчас первая по выработке, несмотря на перегруз, который ты ей устроил, — озвучил факт Эрни.

— Норма не имеет значения, если задание руководителя не выполнено.

— Прекрати изматывать моих сотрудников.

— Они для этого и нужны. И они не твои, а общие.

Если бы Гилберт понимал, что из себя представляют человеческие возможности, то этого спора бы не произошло. Меня возмущала его позиция и то бесправное положение, в которое она меня ставила. Конфликт двух диаметрально противоположных мнений хоть и вызывал беспокойство, но всё же был для меня интересным вариантом передышки перед тем, как я снова должна буду вернуться на своё рабочее место.

— Откуда такой повышенный интерес к этой девушке? Почему ты к ней всегда так предвзят? — поинтересовался Эрни.

На долю секунды по лицу Гилберта пробежала эмоция смущения, которая сразу же сменилась на хмурое лицо. Оба мужчины с каждой репликой переходили на всё более повышенные тона.

— Не путай строгость с предвзятостью, Краузе. Этот вопрос можно адресовать и тебе тоже.

— Я беспокоюсь о сотрудниках. Хорошая привычка, рекомендую обзавестись.

— И тогда они тоже будут рисовать мои портреты?! — резко спросил Гилберт.

Что? Портрет?! Откуда он это вообще взял? Он не проходил в мою квартиру дальше дивана, а других посещений при мне он не совершал. У него не было возможностей посмотреть мои картины в принципе, да и портрет Эрни близко рассматривала только Бьянка, но я была осторожна и не говорила ей ничего, что могло бы указать на него.

— Не понимаю, о чём ты говоришь. Понимаю только то, что ты запал на неё.

И когда их спор успел перейти в эту плоскость? У меня возникло такое ощущение, что дальше я не должна слушать их разговор, но... чёрт возьми! Так интересно! 

Молча, без слов, проходивший мимо Виктор тоже, как и я, пристроил свои уши, чтобы узнать, о чём таком ругаются два начальника. Вслед за ним собрались пригреть свои уши ещё несколько человек.

— Я ни на кого не запал! Я высказываю объективные претензии, если меня не устраивает качество работы! — оправдывался Гилберт.

— Знаешь, что ты делаешь на самом деле!? — Эрни грубо схватил Гилберта за края рабочей формы, — Ты плохо обращаешься с этой девушкой, потому что ты настолько труслив, что не можешь собрать в кучу свои яйца и признать, что она тебе нравится!

Эти слова оставили после себя звенящую тишину. Ни я, ни Виктор, не осмелились что-либо сказать. Эрни отпустил ошарашенного Гилберта и с какой — то грустью посмотрел на меня:

— Блять... Как будто разговариваю с зеркалом...Бесит.

Я не видела, с какого момента Виктор застал перепалку двух боссов. Достаточно тихим голосом он сказал:

— Хитрая лисичка...

— К чему ты это?

— Вертишь мужиками, как хочешь...

— Чего столпились?! Быстро все ушли работать! — громко скомандовал нам Эрни.

Оба начальника посмотрели на меня. Кажется, они были подавлены. Все начали расходиться и возвращаться к работе. Я последовала примеру остальных.

— Слушай, Вик, то, что здесь сейчас произошло...

— Я не скажу Анжелине.

— Спасибо, друг.

Я с облегчением вернулась на мезонин и мысленно радовалась, что Анжелина не стала свидетелем того, как любовь всей её жизни Эрнест Грегори Краузе завуалированно, но признался мне в своих чувствах.