Картина 21

— Охренеть... — более приличное слово я не могла подобрать.

Гилберта позабавила моя реакция. Он словно видел во мне ребёнка, которому впервые в жизни разрешили попробовать фаст-фуд.

— Значит, вы наследники гостиничного бизнеса?

— Да, у нашей семьи сеть отелей по всей Европе.

Если все их отели таких же размеров, как и этот, то они... действительно богатые. Нет, они охренеть какие богатые! Но зачем тогда Гилберт работает на складе? Зачем он в принципе работает? 

Мой второй начальник присел за стол рядом с сестрой. Теперь оба Ричардсона смотрели на меня.

— Так вы, оказывается, настолько богатенькие детки... — говорила я больше себе, чем им.

— Какие-то проблемы? — с вызовом спросил Гилберт?

— Ну, если ты не смотришь свысока на нищую Этну, то никаких проблем нет. Хотя стоп. Ты же на работе регулярно это делаешь. И не только со мной, а со всем подневольными простыми работниками.

Теперь и я оказалась жертвой "сыворотки правды". Я бы придержала язык за зубами, но приличное количество алкоголя сделало меня более прямолинейной.

— Бла-бла-бла, опять я плохой и обижаю нашу принцессу, — Гилберт закатил глаза.

— Бла-бла-бла, опять я спорю с избалованным ребёнком, — парировала я, — ты хоть что-нибудь из себя представляешь, кроме денег, которые ты не заработал?

Гилберт неодобрительно зыркнул в мою сторону. Я не ожидала, что задену его своими словами.

— Эй! Хватит вам уже! — вмешалась Бьянка.

— Если что, Бьянка, про тебя я так не думаю. Ты интересная, классная, чуткая, щедрая и добрая. Ты крутая, — послала я пьяный воздушный поцелуй в сторону подруги, — и я тебя люблю.

Бьянка «поймала» мой воздушный поцелуй и сложила свои пальцы в сердце. Короткими движениями "от груди-к груди" она сымитировала сердцебиение, посылая его мне.

Гилберт наблюдал за нашим обменом любезностями, едва сдерживая ползущие от удивления вверх  брови. Вскоре, он не выдержал и встал из-за стола, вытягивая за собой Бьянку.

— Вы достаточно выпили, девочки, а теперь пора по кроваткам, — сказал Гилберт и свободной рукой притянул меня к себе. Он крепко держал обеими руками каждую из нас за талию, а наши с Бьянкой руки закинул себе на шею.

— Эй, куда ты меня ведёшь? — протестовала я, — мне надо домой!

— Тебе надо протрезветь, а не домой.

— Дома протрезвею. Вызови мне такси, немедленно!

— Кто ты такая, чтобы мне указывать?!

— А кто ты такой, чтобы уводить меня непонятно куда?! — я сбросила его руку со своей талии и сделала шаг в сторону. Я не настолько была пьяна, чтобы быть ведомой в этой ситуации, — ты в курсе, что я тебе не доверяю?!

— Эй, подруга, не переживай, — успокаивала меня Бьянка. Я живу в президентском номере, переночуешь у меня, а утром поедешь, куда только захочешь.

— Именно это я и собирался сделать, — Гилберт закатил глаза, — отвести вас двоих в номер Бьянки.

Предложение звучало заманчиво и, самое главное, безопасно. Я зашагала в сторону лифта, но уже на третьем шаге у меня подкосились ноги.

— Аккуратней, принцесса, — Гилберт ловко поймал меня одной рукой; второй он по-прежнему придерживал Бьянку. Так высокий мужчина с тёмно-русыми волосами и шёл по коридорам, минуя персонал, с двумя пьяными девушками, которые тяжёлым бременем висели у него на шее. Мало кто из свидетелей этой картины догадается, что этот молодой мужчина бок о бок идёт со своей родной сестрой и раздражающей, но по-своему очаровательной сотрудницей.

***

Номер, в котором жила Бьянка, оказался трёхкомнатным сьютом с просторной гостиной и двумя спальнями. Мы плюхнулись на диван, ловя расслабление. Гилберт тяжело выдохнул. Сам он был худым и выдающейся силой, судя по всему, не отличался. Нести буквально на себе двух пьяных девушек для него оказалось выполнимой, но тяжёлой задачей. А вот Эрни такой сильный, что точно справился бы..

И опять я мыслями возвращаюсь к нему.. При подходящем случае я воспользуюсь советом Бьянки и поговорю с Эрни.

— Дальше справитесь? — спросил Гилберт?

— Зиро проблем, Берт! — хихикающая Бьянка сложила большой и указательный палец в круг.

Дверь захлопнулась, и мы остались одни. Мы немного полежали на диване, а потом Бьянка отвела меня во вторую комнату, где я должна сегодня спать. 

Спальня оказалась не очень большой, но и не слишком крупной. В шкафу-купе я нашла предусмотрительно подготовленные комплекты домашней одежды, халатов и гигиенических принадлежностей. 

Я сбросила с себя одежду и переоделась в однотонную голубую пижаму. Из трёх размеров я выбрала средний, который был мне немного большим. Я часто отдаю предпочтения более просторным вещам свободного кроя, поэтому в такой пижаме я чувствовала себя комфортно.

Я больше не могла сопротивляться накатывающемуся сну и крепко впечаталась своим лицом в подушку.

***

Я проснулась в три часа ночи от сильного желания выпить воды. Спасибо персоналу, что в мини-баре оказалось несколько бутылок воды. Я осушила одну из них и вдруг ощутила, что... в этой комнате как-то жарковато. Помимо собственного мини-бара и санузла, у комнаты имелся небольшой балкон. Я хотела охладиться, но, чтобы не заболеть от резкой смены температуры, накинула поверх пижамы тяжёлый халат.

С балкона открывался красивый вид на ночной город, освещённый миллионами ярких огней. Город спал. Было тихо и хорошо. Лишь единичные машины нарушали шумом своих моторов картину умиротворения.

— Протрезвела? — ехидно поинтересовался голос сбоку.

От неожиданности я выругалась.

— После твоего внезапного появления — теперь окончательно.

Мой балкон, как оказалось, располагался рядом с тем, на котором сейчас стоял Гилберт. Очень близко. Так близко, что при наличии желания мы могли бы коснуться друг друга..

Коснуться друг друга? Что за романтические мысли под ночным небом?! Это же Гилберт!

— Мне стало жарко, вот и решила охладиться.

— Ожидаемо, — сказал мой второй начальник, — Бьянка любит спать в парилке, словно в финской сауне. Её номер отапливается сильнее, чем остальной отель.

Так вот в чём причина.

— Я думала, что это алкоголь до сих пор создаёт иллюзию жара.

Гилберт, как и я, был в тёплом халате, но в отличие от моего белого, он был насыщенного тёмно-синего цвета. В руках мой собеседник держал кружку, из которой извивались вверх языки пара.

— А что ты тут делаешь?

— Я здесь живу. Это наш отель, забыла? — повелительным тоном спросил Гилберт.

— Я хорошо это помню. Что ты делаешь именно на этом балконе?

— У меня тоже сьют, но с одной спальней. Наши номера находятся по соседству.

Значит, буквально по другую сторону стены спит мой начальник? Такое необычное ощущение... Эрни, в некотором роде, тоже однажды был ко мне близко, когда пьяный отсыпался на моём диване, но тогда я была измотана и у меня не было желания осознавать, что я ночевала под одной крышей с ним..

— Тебе вчера было весело? — спросил Гилберт.

Веселье, точно... Я же вчера наговорила ему не очень приятных вещей.

— Слушай, ты прости меня, пожалуйста... — начала я своё извинение, — у меня в голове водится много мыслей, которые я никогда не хотела бы озвучивать. Шампанское сильно ударило в голову, и я...

— Озвучила то, что на самом деле думаешь, — закончил Гилберт.

У них что, это семейное — договаривать за других?

— Я не должна была всё это говорить. Прости, что обидела тебя.

— Я не обиделся, — мужчина был невозмутим, — на правду ведь не обижаются?

Последнюю фразу он сказал с едва уловимой грустью. Что он имеет в виду?

— Мне давно не говорили, что я ничего из себя не представляю. Я уже и забыл об этом, но ты мне любезно напомнила.

Гилберт сделал глоток из кружки и как-то печально посмотрел вдаль. В воздухе висела неловкость. Что я должна сейчас сказать? Как я должна себя повести? Почему в школе меня не учили, как разговаривать с людьми, поглощёнными самобичеванием?

— Слушай, Берт, я тебя не очень хорошо знаю, но я уверена, что ты такой же классный, как и твоя сестра. То, что я сказала, не должно тебя задевать. Всё же я имею к тебе некоторые претензии, так как мы работаем вместе.

Мужчина посмотрел на меня, он внимательно слушал.

— Я была к тебе предвзята, и мои вчерашние суждения о тебе были поверхностны. Прости меня, Берт.

А не слишком ли много бреда я наговорила?

— Ты так красиво произносишь моё имя... — мужчина улыбался и всем своим видом показывал, как сильно он доволен, — спасибо тебе.

— Эм. Не за что?

Мы ещё немного поговорили и разошлись по своим комнатам.

***

Утро началось с визита Бьянки. Она с разбега бросила своё тело на вторую половину кровати рядом со мной. От той силы удара, что принял на себя матрас, я немного подлетела вверх. Я проснулась с ощущением, будто падаю вниз.

— Проснись и пой, Этна! Проснись и пой!

— Бьянка, мать твою! Ты не могла меня разбудить более деликатно?!

— Деликатность — не моя благодетель.

— Да, твоя благодетель — причинять страдания!

Я издала стон боли в подушку от такого грубого пробуждения, а моя подруга радостно, словно ребёнок на батуте, начала прыгать на кровати возле меня. У неё сегодня хорошее настроение. Как бы сильно я не хотела подремать ещё минуту другую, с Бьянкой это сделать у меня не получится. Даже вторая подушка, которую я в неё швырнула в надежде прекратить её издевательства, не помогла.

Мы разошлись по своим комнатам, чтобы принять душ и совершить гигиенические процедуры. Я вымыла голову отельным шампунем и наспех высушила волосы имеющимся рядом феном. Когда я закончила, Бьянка уже ждала меня в гостиной на диване.

— Пойдём вниз, Берт нас уже заждался.

— Что? — не поняла я, — зачем ему нас ждать?

— Разумеется, чтобы с нами позавтракать.

— Но... Я хотела сразу поехать домой.

— Я не позволю тебе уехать голодной, — торопила девушка, — пойдём уже!

В ресторане, в котором мы вчера ужинали, за тем же самым столиком нас уже ожидал Гилберт. Я выбрала для себя английский завтрак и травяной чай. Брат и сестра повторили за мной, но в качестве горячего напитка они выбрали себе кофе.

Стоит признать, готовят здесь вкусно. Так можно и привыкнуть, чего я не могу допустить. Я ещё не стала богатой, чтобы каждый день питаться в таком элитном месте.

— Завтра к нам заедут родители, — обратился Гилберт к Бьянке, постарайся, пожалуйста, обойтись без приключений.

На последнем слове он демонстративно посмотрел на меня. Он что, считает, что я плохо влияю на его сестру?!

— Не нагнетай, Берт, всё будет нормально, — сказала Бьянка, откусывая тост.

Я быстро доела свой завтрак. Мои компаньоны едва осилили половину.

— Ну что ж. Спасибо вам за завтрак и гостеприимство, я обязательно поставлю вам пять звёзд в онлайн-картах.

— Ты... куда? — удивлённо посмотрел на меня Гилберт.

— В метро. Общественный транспорт уже работает.

— Подожди, пока мы закончим. Я тебя отвезу.

— Не стоит тратить на меня бензин, — отнекивалась я, — я смогу добраться сама.

— Брось, Этна, — вмешалась Бьянка, — моего брата редко настигают приступы альтруизма. Не отвергай его, или он проживёт всю жизнь законченным эгоистом.

— Спасибо, что ты такого высокого мнения обо мне, — саркастично ответил мужчина сестре.

— Не злись, братик, — Бьянка чмокнула мужчину в щёку, и он сразу же растаял.

У них и правда хорошие отношения. Вот бы Гилберт также хорошо относился и к остальным людям. Ну или хотя бы к сотрудникам склада.. Мечта сотрудников "Роял косметик", которой не суждено сбыться.

Пока брат с сестрой доедали свой завтрак, я решила проверить сообщения. Лина звала меня сегодня в кино, а Сильвия спрашивала, как у меня дела. Я надеялась, что, может быть, мне что-нибудь написал Эрни? 

Непрочитанных сообщений нет...

Когда с завтраком было покончено, мы крепко обнялись с Бьянкой и попрощались до следующего «приключения». Мы с Гилбертом сели в уже знакомый мне жёлтый спорткар "Бамблби" и под громкий рёв мотора помчались по утренним дорогам.

— Не потакай её капризам, пожалуйста, — вдруг неожиданно сказал Гилберт.

— О чём ты?

— О твоём досуге с моей сестрой. У неё плохая успеваемость, она не ходит на занятия и топит себя в большом количестве алкоголя.

— Ты за столом странно на меня смотрел. Ты считаешь, что это я во всём виновата?!

— Нет, — успокоил меня Гилберт, — в прошлом году она лечилась от депрессии и зависимости. Её отношения с родителями очень... сложные. Мне регулярно приходится вытаскивать её из неприятностей, притонов, оргий... Если родители узнают, чем она занимается вместо учёбы, ей несдобровать.

Я и не подозревала, что у Бьянки всё настолько плохо.

— А может, проблема как раз в том, что никто не хочет прислушиваться к её желаниям? — предположила я, — может быть, если бы с её мнение считались, она бы не искала утешения... во всём том, что ты перечислил?

Гилберт молчал и смотрел на дорогу. Мои слова, видимо, заставили его задуматься.

— Не позволяй ей тянуть тебя за собой. Из этого омута сложно выбраться.

— У меня всё под контролем, — убеждала я.

— Вчера я этого не заметил.

— Эй! У меня сегодня даже похмелья не было! Значит, всё было в порядке.

Гилберт закатил глаза и тяжело вздохнул. Мы уже подъехали к моему дому. Надо же, он запомнил адрес.

— Ну... пока?

Я положила пальцы на дверную ручку, как вдруг Гилберт подал голос:

— Блихер.

— Что?

— Мне не по душе, что моя сестра якшается с моей подчинённой, но раз уж всё так сложилось... я могу тебя кое о чём попросить?

— О чём же? 

Меня задевало, с каким презрением Гилберт говорил о желании Бьянки проводить со мной время.

— Когда будете проводить время вместе, не дай ей... утонуть...

Он действительно беспокоится за Бьянку. Мне даже стало немного завидно. У меня никогда не было брата, только кузен с кузиной, с которыми у меня не было дружеских отношений.

— Буду следить, чтобы она себе не навредила.

— Спасибо, ... Этна.

Что? Он впервые назвал меня по имени? В нём будто что-то переменилось...

— Не за что, Берт, — улыбнулась я своему начальнику.

***

Меня беспокоило, какой оборот принимают мои отношения с обоими начальниками склада. У одного я дружу и нянчусь с сестрой, а со вторым вообще целуюсь... Чёрт! Никакой субординации! Я всегда считала подобные отношения чем-то постыдным, но... когда я сама оказалась в этой ситуации, то принципы перестали иметь важное значение. 

Надеюсь, нас тогда никто не заметил?

Так получилось, что за несколько рабочих дней я ни разу не видела Эрни. Сначала у него были выходные, а потом меня выгоняли работать далеко от его рабочего места. 

Он, что, меня избегает? Все поручения мне передавала Дария, но... раньше он же лично это делал. По крайней мере, по отношению ко мне. Совпадение? Или он правда меня избегает?

Сегодня на работе у меня случилась неприятность. Виктор и Анжелина вырвали из рук мой пропуск, чтобы посмотреть, как я получилась на фото. Они смеялись над моим нелепым выражением лица, а моё стеснение по этому поводу ещё больше их веселило. Я действительно получилась там не очень. Это всё из-за идиотов в бюро пропусков! Они что, не могли хотя бы предупредить, что фотографируют меня?! Ещё и делали пропуск в тот день, когда приехала сюда устраиваться, а тогда я не могла прийти в себя после алкогольного путешествия в «Цитрусе». Мои попытки забрать свой пропуск обратно привели к тому, что мы каким-то образом умудрились сломать пластиковую карточку. Ну что за подстава?!

— Придурки! Это вы во всём виноваты! — ругалась я.

— Э-э-э-э, не перекидывай вину на нас! — отмазывался Вик.

— И что мне теперь, по-вашему, делать?!

— Идти в бюро пропусков, чтобы тебе там сделали новый.

— Там же огромная очередь! Я там простою до конца дня!

— Не знаю, тогда спроси тогда у Дарии, — посоветовала Лина.

Где ещё мне могут сделать новый пропуск кроме как в бюро? Вряд ли Дария посоветует мне что-то получше, но зато я хотя бы предупрежу её, что отлучусь не для того чтобы прохлаждаться.

— Как вообще такое могло произойти? — Дария с удивлением рассматривала две половинки моего ещё недавно целого пропуска, которые держала в руках.

— У тех двух придурков спроси. Если бы они сразу мне его вернули, то он бы не сломался!

— Ваше трио.. вы однажды сведёте меня с ума, — словно строгая мама, устало вздыхала Дария, — прихожу домой — трое моих оболтуса пытаются разрушить квартиру. Прихожу на работу — а тут всё то же самое.

Я виновато отвела глаза в сторону.

— В бюро действительно всегда большая очередь. Ты потратишь несколько часов.

— А по-другому никак?

— Есть один вариант...

— И какой же? — нетерпеливо спросила я.

— Можешь попробовать сделать его через Донни. Только я не могу гарантировать, что он обязательно тебе поможет.

— Почему?

— Он очень нервный и не любит, когда его дёргают. Но если ты готова послушать, какая ты плохая, что отвлекаешь его от работы, то, может быть, он сжалится над тобой.

Я не сказала бы, что мы с Донни много общаемся. Я вообще последний раз его видела, когда он спихнул на меня пьяного Эрни, и тогда я была не очень дружелюбной. Выбор невелик — попробую сначала решить проблему через него.

Я объяснила охране, что мне нужно заменить пропуск и меня пропустили через турникет.

Отдел службы информационной безопасности, в котором работал Донни, чем-то походил на логово какого-нибудь хакера из фильмов. Здесь окна были закрыты рулонными шторами "блэк-аут" и стояло много компьютеров, а на стенах висело несколько телевизионных панелей, на которых отображались картинки с камер наблюдения.

Донни сидел за самым большим столом с самыми большими мониторами. Его рабочее место было изолировано от остальных с помощью стеклянных стен, образующих прозрачный куб. По периметру этого куба шла полоса неонового света — у других подобных элементов декоративного освещения не наблюдалось. Для случаев, когда необходимо приватность, у него имелись шторы. В серой толстовке и чёрных джинсах он казался чересчур монохромным; его виду не хватает ярких красок.

— Ну и что т-тебе нужно? — недовольно спросил Донни.

Я молча протянула ему два кусочка пластика, которые недавно были моим пропуском.

— Ничем не м-могу п-помочь. Иди в бюро п-пропусков.

Что? Он так сразу меня послал?

— Мне сказали, что ты можешь сделать это быстрее. В бюро пропусков всегда гигантская очередь.

— Не знаю, кто и что т-тебе там сказал, но у меня нет времени з-заниматься в-всякой хренью.

— Ну Донни! Ну пожалуйста! — не сдавалась я.

— Отвали, Б-блихер. Не мешай мне р-работать, — Донни отвернул лицо к монитору.

Дария была права, когда говорила, что меня будут поджидать трудности. Ну почему он такой упрямый? И что с ним вообще такое? Он настойчиво пытается слить меня. Неужели подколы Дарии в день нашей первой встречи имели под собой основания? Вряд ли. Мы практически не взаимодействовали. Здесь негде возникнуть симпатии.

А что, если он меня просто боится? Но почему? Обычно люди не очень-то воспринимают меня всерьёз. Может, я была слишком пугающая, когда осыпала его проклятиями в последний раз?

Если мне действительно придётся потратить несколько часов на стояние в очереди, то перед уходом, может быть, попробовать сыграть на его чувстве страха?

Я подошла к Донни сзади и положила руки ему на плечи. Парень сразу подорвался и повернул на меня голову; на лице было удивление вперемешку с испугом.

— Н-н-н-не подлизывайся, Б-б-блихер! Я же с-с-сказал тебе, отвали!

Я использовала всю силу, какая была доступна мне в моём теле и направила её в свои пальцы, которыми сильно сжала плечи Донни.

— Да-да, я слышала, — мой ласковый голос резонировал с грубой силой, которую я использовала, — я обязательно отвалю, когда ты мне сделаешь новый пропуск.

Мне было сложно удерживать силу в своих руках. Всё-таки в виду моей физиологии у меня были свои пределы. Хоть я несколько лет тренировала свои руки танцами с горящими поями и тяжёлыми веерами, но прыгнуть выше своих возможностей не могла.

Вредный компьютерщик скривился в спине — ожидаемая реакция на боль.

— Р-рыжая.. стерва! Б-бездушная! — в голосе Донни слышалась боль.

— А ты не знал? — ласково спросила я, — я продала душу дьяволу, чтобы обрести силу и переломать тебе ключицы, — ткань его толстовки комкалась между моими пальцами, — продолжай дальше мыслить средневековыми стереотипами, и я действительно тебя сожгу, — я приблизилась к лицу Донни и злобно на него посмотрела, — я умею обращаться с огнём, так что лучше не проверяй это на практике.

Донни испуганно кивнул мне, как бы соглашаясь выполнить мою просьбу. Я убрала руки с парня, давая ему возможность сделать то, что должен. Трясущимися пальцами он достал из ящика своего стола белую пластиковую карточку и вставил её в маленький принтер. Судя по слою пыли, что скопился на поверхности, этим принтером пользуются редко. На мониторе я увидела, как Донни в какой-то программе в окне поиска вводил моё имя и фамилию, после чего у него открылась моя анкета с той самой неудачной фотографией. 

Стоп. А что это за папка "Грязные тайны "Роял косметик""?

— Грязные тайны "Роял косметик"? Что у тебя там вообще такое?

— Н-н-н-не твоё д-д-дело!

Мужчина нажал кнопку "печать", но ничего не происходило.

— П-п-провод отсоединился, н-н-наверное.

Донни застрял в неуклюжей позе под столом в поисках нужного провода. Пока он был занят, меня продолжала манить загадочная папка на его компьютере и теории о том, что же такое секретное может там храниться.

Как только я щёлкнула на папку компьютерной мышью, Донни вылез из под стола. 

— Т-т-ты что д-д-делаешь?!

— Просто стало интересно, что у тебя за секретики тут хранятся.

Мужчина реагировал так, будто я нажала красную кнопку ядерного чемоданчика.

— Н-н-нахрена ты п-п-полезла в ч-чужую информацию?

Донни распылился. Он выливал из себя отборные ругательства, некоторые из которых я даже не могла разобрать то ли из — за его недуга, то ли из — за незнания родного языка, на который мужчина срывался.

Что-то сильно он распереживался из — за какой — то папки. От этого стало интересней узнать о её содержимом.

— Ладно-ладно, извини, — погладила я плечи, которые только что нещадно сжимала, — мне не стоило залезать в чужой компьютер и... быть такой агрессивной. Меня обычно никто не воспринимает всерьёз, а твой страх передо мной развязал мне руки...

Донни нажал несколько кнопок и вставил прямоугольную карточку в принтер. После моих извинений он даже любезно предложил сделать «более приличное фото», чему я, конечно же, была рада. Через несколько секунд вместо белого прямоугольника из принтера вылез мой новый пропуск.

Я была рада, что сэкономила время, так ещё и получила пропуск, который теперь будет радовать мой глаз. Я аккуратно обняла сидящего Донни за шею и ещё раз поблагодарила. Когда я уже собиралась уходить, он меня остановил:

— Я хотел с-спросить... как твоё с-самочувствие?

— Ты про мою операцию? Я давным-давно уже от неё оправилась. Извини, швы показать не могу, комбинезон неудобный.

— У меня т-тоже, кстати, есть т-такие, — Донни задрал толстовку, обнажая бок, — т-только мне не повезло с х-хирургом, рубец т-тянется от паха до т-талии. Мне было ч-четырнадцать.

— Буду считать нас братьями по несчастью, — я усмехнулась.

Короткий ненавязчивый разговор подошёл к концу, но и во второй раз Донни меня остановил. Теперь он полез в самый нижний ящик и достал оттуда синий чехол с текстильным ремешком и карабином, в котором обычно носят пропуска.

— Это т-тебе, — протянул мне вещицу Донни, — у меня нет времени снова п-печатать тебе н-новый п-пропуск. А так он будет в б-большей сохранности.

Я вложила свой свежеизготовленный пропуск в чехол и надела его на шею. Теперь мне не нужно носить его в кармане и бояться, что он может выпасть и потеряться. Этот простой аксессуар стоит недорого, его можно купить в любом канцелярском магазине, но сам факт того, что несносный Донни уделил мне внимание этим жестом, был для меня приятен и удивителен одновременно.

— Б-больше не п-п-приходи. У меня нет в-в-времени на т-такую ерунду.

От дружелюбия не осталось и следа. Теперь он был похож на того ворчливого Донни, к которому я привыкла.

— Знаешь, Дария права. Тебе стоит почаще общаться с людьми. Можем как-нибудь выпить.

Не могу поверить. Что бы я, Этна Блихер, вдруг предложила кому-нибудь выпить? Мне нравится, что я постепенно становлюсь более открытой к общению с людьми.

Донни ничего не ответил. Он точно слышал мои слова, но предпочёл сделать вид, что экран монитора ему интереснее.

— Спасибо за то, что помог, — поблагодарила я парня и, наконец, смогла вернуться на мезонин и продолжить выполнять свои трудовые обязательства.