Картина 17

— Блихер? — удивлённо смотрел на меня Гилберт, — ты что тут делаешь?

— Жду, когда брат моей новой знакомой заберёт её, — ответила я, — не думала, что это окажешься ты.

— Эй, мы же теперь вообще-то подруги! — полусонная от опьянения возмутилась Бьянка.

— Прости, сейчас исправлюсь, — уверила я Бьянку, — я жду, когда брат моей подруги соизволит забрать её, и я очень удивлена, что он оказался моим боссом.

— Что?! Вы знакомы?! — резко подорвалась Бьянка. — Берт, почему ты не рассказывал, что у тебя работает такая крутая красотка?

Гилберт проигнорировал её вопрос; он ещё не переварил сложившуюся ситуацию и не до конца понимал, как себя вести. Я не могла его обвинять, потому что сама не ожидала такого совпадения.

— Ты должна быть на занятиях, а не напиваться с моими сотрудницами, — сердито отчитал Гилберт сестру, — так ты никогда не окончишь университет.

— Напиваться с твоими сотрудницами гораздо интереснее, чем изучать высший менеджмент, — эмоционально ответила брату Бьянка, не забыв крепко обнять меня за шею.

— Хватит! — не сдерживался Гилберт, — тебе нужно протрезветь.

— Но сначала мы проводим Этну до её машины! — настояла Бьянка, которая уже успела положить голову мне на плечо.

— Эм... у меня нет машины, ответила я своей новой подруге.

— Что?! — она не могла поверить, — а как ты тогда добралась до катка?

— Сначала на метро, потом на автобусе, — ответила я.

— Я не знала, что ты настолько бедная... — сказала Бьянка.

Мне было обидно это слышать, хоть я и понимала, что она говорит это не со зла. За те несколько часов, что я знакома с этой девушкой, я обнаружила, что у неё есть привычка, схожая с поведением Донни — неумение чувствовать такт. К тому же, Бьянка производила впечатление ещё не познавшего жизни богатенького ребёнка, который только недавно сепарировался от семьи и познаёт образ жизни остальных слоёв общества.

— Ну да, серёжек с бриллиантами у меня нет, — улыбаясь, ответила я.

Я вышла из-за стола и приложила достаточно усилий, чтобы поднять Бьянку и помочь ей добраться до машины Гилберта. Мужчина собирался перенять у меня свою сестру, но она вдруг заговорила:

— Слушай, братик, а давай мы отвезём Этну домой?

— У меня нет на это времени, — мой начальник точно не был заинтересован в предложении сестры.

— Тогда я поеду с ней на метро! — начала капризничать Бьянка.

— Слушай, тебе не стоит переживать, я смогу добраться и без помощи твоего брата, — пыталась я убедить Бьянку, — я постоянно езжу на общественном транспорте и ничего со мной не случилось.

— Нет! — возразила блондинка, — там маньяки всякие и торчки обитают, ты одна туда не пойдёшь! Я пойду с тобой!

Ситуация сворачивала в нежелательную сторону. Гилберт, видимо, тоже об этом подумал.

— Ладно, чёрт с вами! — сдался Гилберт, — надеюсь, ты не живёшь в каком-нибудь гетто.

Я проигнорировала презрение Гилберта и на пару с ним повела опьяневшую Бьянку до автомобиля.

Интересно, неужели все люди, у которых есть деньги, являются мерзкими снобами? Ужасно, что до побега я была частью этого общества. 

Значит, моего второго начальника зовут Гилберт Ричардсон? Если проанализировать всё, что мне успела наговорить пьяная Бьянка, их с Гилбертом семья, должно быть, очень богатая. Да и Лина с Виком говорили, что Гилберта назначили вторым начальником склада «сверху». Если так подумать, от него так и исходит аура презрения, которая свойственна многим зазнавшимся богачам. Даже на складе все ходят в поношенной обуви, а у него кроссовки всегда новые, будто куплены несколько дней назад. Но если эти двое такие богатые, то почему Гилберт работает на складе, а не, например, в семейном бизнесе? Да и что у них за бизнес такой?

Мы дошли до парковки. Оказывается, мой второй босс ездит на вычурно-модном жёлтом спорткаре.

— Не знала, что ты ездишь на "Бамблби" — усмехнулась я.

К моему удивлению, Гилберта позабавило это сравнение, и он усмехнулся вместе со мной.

— Моя любовь к жёлтому цвету неизлечима, — ответил второй босс после того, как просмеялся.

Мы усадили Бьянку на заднее сидение, а я, по привычке после поездок с Эрни, заняла место возле водителя. Гилберт удивлённо посмотрел на меня из-за того, что я не заняла второй место рядом с Бьянкой, но ничего не сказал. Я назвала свой адрес, и мужчина решил сначала отвезти меня, а потом уже с сестрой поехать в их дом.

— Как твоё здоровье? — поинтересовался Гилберт после того, как мы около десяти минут проехали в молчании.

— Хорошо. Я бы даже сказала, что отлично.

— Почему ты тогда не работаешь?

— А ты разве не в курсе?

— Краузе сказал, что тебе противопоказано после операции работать несколько недель.

Ух ты. Эрни использовал грязную манипуляцию, чтобы заставить меня не ходить на работу, но при этом испугался кому-нибудь рассказать правду? Негодование из-за этой ситуации загорелось новой вспышкой внутри меня.

— Эрни запретил мне работать, — ответила я.

Гилберт молчал. Видимо, он ждал пояснений.

— Меня выписали ещё полторы недели назад, и никакого чёткого запрета на работу мне не озвучивали. Я хотела выйти сразу же на следующий день, но он начал угрожать, что будет выписывать мне штрафы в размере дневной зарплаты, если я посмею приехать на работу, — рассказала я Гилберту, — он запретил мне появляться на две недели.

— А кто он такой, чтобы запрещать тебе работать? — с долей агрессии спросил меня Гилберт, — он тебе не брат, не отец, не муж.

А ведь действительно. Почему я так легко позволила ему добиться своего? Я должна была быть более настойчива.

— У тебя точно всё в порядке со здоровьем? — с долей беспокойства поинтересовался мужчина.

— Да, абсолютно, — уверила я, — я даже переживала тяжёлое падение на катке, когда твоя неуклюжая сестра врезалась в меня на большой скорости.

— Так вот, как вы познакомились... — будто сам себе сказал Гилберт.

Я обернулась, чтобы посмотреть, как там Бьянка. Уснула.

— А она милая, — произнесла я вслух с полуулыбкой.

— Только проблем доставляет много, — с лёгкой грустью в голосе ответил мне Гилберт.

— Я тоже была проблемным ребёнком, — неожиданно для себя сказала я, — но вся моя «проблемность» заключалась в том, что взрослые хотели принимать абсолютно все решения за меня, и для этого прибегали к оскорблениям и буллингу.

Чёрт! Я сболтнула лишнего. Мы же с ним не давние приятели, чтобы вот так откровенно разговаривать.

— И как взрослые устранили твою «проблемность»? — поинтересовался Гилберт.

— Никак, — сухо ответила я, — я ушла из дома, когда мне исполнилось восемнадцать.

Я никому ещё об этом не рассказывала. Ну, разве что косвенно Бьянке, когда она изливала мне душу и вливала в себя вино.

— Но вашей семье, наверное, мой опыт не подойдёт. Вы же не хотите, чтобы она ушла из дома, как я?

— Если честно, я уже не знаю, что лучше для неё. И для меня...

Что он хотел этим сказать? Что он тоже, как и его сестра, являются заложниками родителей?

— А впрочем, забудь, — сразу же отрёкся от недавних слов Гилберт, — хорошо, что ты живёшь не на самой окраине, иначе я бы не успел привести Бьянку в нормальное состояние до возвращения родителей.

— Ты поэтому не хотел меня отвозить? — спросила я.

— Да.

Гилберт, заботящийся о ком-то, кроме себя, был для меня в новинку. Я и не думала, что вне работы этот человек окажется заботливым братом. Я увидела мужчину с другой стороны и, если честно, прониклась к нему симпатией. А ещё я наглядно увидела их схожесть. Их глаза нежного голубого оттенка и схожая мимика выдавала в них родственников, только Бьянка, в отличие от своего брата, была блондинкой.

Мы уже подъехали к моему дому и перед тем, как я собиралась выходить, Гилберт меня окликнул:

— Блихер.

— Что такое?

— Если ты действительно хорошо себя чувствуешь, то завтра отдохни напоследок, а послезавтра можешь выходить на смену. Эти два дня я буду работать. И штрафовать не буду.

— Правда? Но Эрни...

— Ты надоела уже со своим Эрни! — рявкнул Гилберт, — я, вообще-то, тоже начальник склада! Я сказал тебе прийти, значит, ты должна это сделать!

Мужчина как-то слишком эмоционально отреагировал на упоминание Эрни. Он что, завидует его авторитету? Хотя все на складе понимают, что Гилберт лишь номинальный начальник, всю основную работу выполняет именно Эрни. Но если смотреть в общем, слово каждого из них равноценно, а это значит, что я могу выйти послезавтра на работу. Этот факт меня очень радовал, и я решила не терять возможность начать раньше работать.

— Хорошо, босс, — попыталась я придать разговору более шуточный тон, — раз вы нуждаетесь в моих исключительных навыках, то я непременно выйду на работу.

— Так-то лучше, — улыбнулся Гилберт.

Когда я уже попрощалась и собиралась захлопнуть дверь спорткара, Гилберт вдруг поблагодарил:

— Спасибо, что присмотрела за ней.

***

Я проводила свой последний выходной во вздёрнутом состоянии. Мне не терпелось поскорее выйти на работу и снова получать деньги. Я не до конца понимала, почему Гилберт не сказал мне выходить с сегодняшнего дня, но, по моему предположению, Эрни был сегодня на складе, а Гилберт, не хотел провоцировать конфликтную ситуацию из-за меня. Очевидно, что Гилберт сильно не уверен в себе и часто пасует перед авторитетом Эрни.

Я осталась под сильным впечатлением от вчерашнего знакомства с Бьянкой, поэтому, когда я только вышла из спорткара, я сразу же побежала в квартиру и начала изображать себя и Бьянку, которые упали на лёд и у которых одинаковые розовые шапка, шарф и перчатки. Я еле как заставила себя остановиться, чтобы прерваться на сон, а когда проснулась, сразу же побежала, чтобы поскорее завершить картину.

Я закончила основную часть полотна ближе к вечеру, прежде чем физиология взяла надо мной верх; я сильно проголодалась. Я уже не придерживалась диеты и питалась так, как привыкла до этого. Желудок и кишечник, вроде как, реагировали адекватно. Я с уверенностью могла сказать, что полностью оправилась после операции. Я могла так сказать и почти две недели назад, когда Эрни запретил мне выходить на работу.

Эрни продолжал выполнять роль «мамочки» и напоминать мне о правильном питании, а также интересоваться чем я занимаюсь и как у меня дела. Я по-прежнему хранила молчание и не написала ему ни одного сообщения.

После запоздалого ужина я решила добавить финальные штрихи в свежую картину и с чувством завершённости, пойти отмываться от краски, а потом отправиться спать. Завтра мне всё-таки выходить на работу.

Я добавляла мазки на картину, когда услышала звук уведомления на телефоне. Это оказалось сообщение от Эрни:

«Почему ты мне не отвечаешь?»

Как и предыдущие, я оставила это сообщение без ответа и вернулась обратно к картине. Не успела я взять палитру в руки, снова послышался звук уведомления:

«Ты что, меня игнорируешь?!»

Я снова ничего не ответила. По следующим регулярно повторяющимся звукам я поняла, что это всё ещё сообщения от Эрни, поэтому я даже не стала отвлекаться, а просто продолжала доводить картину до совершенства.

Когда я помыла руки после завершения картины, я не удержалась от любопытства и пошла к телефону, чтобы прочитать сообщения:

"Я твой босс, не смей меня игнорить!"

"Ну прости-и-и-и-и!"

"Твой доктор говорил, что тебе не помешает воздержаться от физических нагрузок."

"Я о тебе заботился, вообще-то!"

"Неблагодарная дура!"

"Ты уволена!"

"Нет, не уволена"

"Быстро ответь, или правда уволю!"

Он что, пьян? Я не могу представить, чтобы серьёзный и строгий Эрни, которого я знаю, писал подобные сообщения. Ну что ж. Пусть помучается. 

Я прочитала другие странные сообщения от Эрни и, потакая своему внутреннему дьяволёнку, не написала ничего в ответ.

Я собрала все свои кисти и палитры, чтобы их отмыть. Когда я снова начну работать, у меня не будет на это времени. Через шум воды из-под крана я услышала трель от звонка. Я посмотрела краем глаза на экран.

Эрни не унимался. Теперь вместо того, чтобы слать сообщения, он начал звонить. Я не собиралась отрываться от мытья кистей, поэтому настойчивые звонки так и остались без моего внимания.

Когда я закончила и посмотрела на экран, то была сильно удивлена. Мой начальник оставил одиннадцать пропущенных звонков. Одиннадцать, чёрт возьми! Да он точно пьян. Но это не моё дело.

Я уже почти заснула, как в мою дверь раздался громкий стук, который прогнал едва пришедший сон.

Чёрт! Кто это? Вдруг это кто-то связанный с Моретти? Или какой-нибудь из их врагов, что решил навредить мне во имя мести этой семье? Почти никто не знает, где я живу, и никому из знающих мой адрес нет необходимости долбиться ко мне в дверь в такой поздний час.

Настойчивый стук не прекращался, а мой страх усиливался с каждой минутой. Я надеялась, что если не буду открывать дверь, то нежеланный гость просто уйдёт, когда растратит всё терпение на ожидание.

Дьявол! Похоже, никто не собирается уходить. Пора с этим кончать. Я не придумала ничего лучше, кроме как взять из кухни разделочный топорик и, в случае чего, обороняться им. Не особо веря в то, что за дверью окажется кто-то, кого я знаю, я громко спросила:

— Кто вы?!

— Быстро открывай, Блихер! — послышался грубый голос.

Сердце пропустило удар, я оцепенела. Там за дверью знают мою фамилию. Настоящую фамилию. Кто бы это ни был, он целенаправленно шёл ко мне.

— Уходите! Или я вызову полицию! — угрожала я.

— Открывай, неблагодарная! Или уволю! — огрызнулся голос.

Стоп. Что? Уволить? А если так подумать...

— Эрни, это ты?

— А кто, мать твою, ещё?!

Я облегчённо выдохнула и открыла дверь нежданному гостю. Точнее, гостям. За порогом меня ожидал Донни, который из последних сил держал пьяного Эрни. Худощавый очкарик прогибался под тяжестью крупного тела Эрни, рука которого была на плече друга.

— Вы совсем охренели?! — кричала я, — вы до смерти меня напугали!

— Т-ты меня с-сейчас тоже! — огрызнулся владелец испуганных тёмно-карих глаз, — ты не могла б-бы, пожалуйста, убрать этот т-топор?

Я и не заметила, как под влиянием эмоций размахивала кухонным ножом во все стороны.

— Какого хрена вы тут делаете?! — по-прежнему злобно, но уже без жестикуляции топориком, поинтересовалась я.

— Этот п-придурок заставил меня вызвать т-такси и поехать к т-тебе, — оправдывался Донни.

Я присмотрелась к брюнету и заметила, что его тоже немного пошатывает, и это не связанно с тяжестью Эрни, что он держит на своих плечах. Значит, они оба пили? Только вот Донни кажется довольно вменяемым, чего нельзя сказать о его товарище.

— Объяснишь? — начала буравить я злобным взглядом Эрни.

— Это тебе, коровка! — с широкой улыбкой ответил мне Эрни, протягивая какой-то предмет свободной рукой.

Это оказалась игрушечная корова с коричневыми пятнами и милой мордочкой.

— Я, как только её увидел, сразу подумал о тебе, — с несвойственным ему смущением, сказал Эрни.

Я не знала, как реагировать, поэтому некоторое время молчала.

— Н-ну что, доволен?! — возмущался Донни, — я же г-говорил тебе, ч-что это плохая идея! Нельзя сравнивать девушек с к-коровами! Им неприятно! К-коровами называют т-толстых, а она не т-толстая!

— У неё вообще-то штаны коровьи есть! — возразил Эрни.

Значит, он всё же обратил внимание в тот день на мои пижамные штаны? И принёс мне эту корову, потому что догадался, что мне нравятся эти животные?

— Спасибо, Эрни, — поблагодарила я, забирая игрушку себе, — ты очень внимательный; я действительно люблю коров.

— Я же тебе говорил! — победно воскликнул Эрни, — гони двадцатку!

Пьяный Донни полез в карман и достал оттуда помятую купюру, которую неаккуратно запихал в карман джинсов друга.

Невероятно. Они поспорили на то, понравится ли мне игрушечная корова? Где они её вообще достали в такое время?

— Закончили? — вмешалась я в диалог, — а теперь проваливайте!

— У-у-у-у-у-у какие мы злые, — дразнил меня пьяный Эрни, — ты красивее, когда улыбаешься. Хотя ты всегда красивая...

Эрни убрал руку с плечей Донни и, переступив порог, начал сильно тискать мои щёки. Ситуация осложнялась тем, что в одной руке я держала большой нож, а в другой — зажимала подаренную игрушку под мышкой. Не с первой попытки, но даже с занятыми руками я смогла вырваться.

— С-смотрю, вы п-поладили, теперь твоя очередь с ним в-возиться, — сказал Донни, трусливо пятясь от порога в сторону лестницы.

— А ну стой, очкарик! — крикнула я на Донни, — ты подсунул мне проблему, а теперь сваливаешь?!

— Нехер б-было его игнорировать! — побаиваясь меня, кричал Донни, — он оторвал меня от р-работы и пытался споить! Я н-несколько часов слушал его н-нытьё о том, как ему плохо от того, что т-ты на него обижаешься!

— Ну так надо было его остановить, а не пить вместе с ним, — отчитывала я Донни.

— А т-ты попробуй противостоять т-такой г-громадине! — оправдывался Донни.

— Мне, вообще-то, через несколько часов просыпаться на работу, — пыталась я объяснить Донни, — у меня нет времени возиться с этим пьяным телом. И вообще, это ты его друг, вот и разбирайся!

— А т-ты его... — осёкся Донни, — н-неважно.

— Я его... кто? — поинтересовалась я.

— Ну, удачи, — бросил Донни и быстро захлопнул дверь перед моим носом.

Когда я открыла её и выбежала в подъезд, парень успел добежать до третьего этажа

— Только попадись мне, гадёныш! Будь ты проклят! Из-под земли достану! Даже на исторической родине не сможешь спрятаться!!! — кричала угрозы я в адрес Донни, не забывая крепко держать под мышкой игрушечную корову и трясти топориком, который я так и не убрала из руки. О том, насколько нелепо ситуация выглядела со стороны, я, разумеется, не думала.

Я выплеснула весь свой гнев, когда ругалась на Донни. В квартиру я вернулась уже обессиленная. Когда я положила корову на кровать и пошла вернуть нож на кухню, я заметила, как Эрни разгуливает в мастерской и едва ли не роняет мои картины. Я его заметила, когда он хотел пальцем тыкнуть пальцем в полотно на мольберте, которое я закончила всего пару часов назад.

—Стоять! — крикнула я неожиданно громко, — вышвырну на улицу, если что-нибудь испортишь!

Пьяный Эрни сразу спрятал руки за спину и начал отводить взгляд в сторону, будто он ничего не делал. Меня забавляла детская непосредственность, что проявилась в нём под воздействием алкоголя.

Если честно, выглядел мой начальник совсем плохо. Буквально час — и вся выпивка полезет из него наружу. Мне негде спрятать картины, а если он их испортит или, что ещё хуже, повредит что-нибудь в этой квартире, арендодатель и не подумает возвращать мне залог, а его я заплатила в очень крупном размере.

Я с сожалением признала, что с моим незваным гостем я точно не смогу нормально выспаться и пойти работать. К тому же, я не могла завтра оставить его одного в своей квартире. Расстроенная сорванными планами, я взяла телефон и позвонила Гилберту по видеозвонку.

Когда Гилберт принял звонок, я увидела, как он с голым торсом лежал в кровати, а сбоку от него в кадре виднелась голова чёрных кудрявых волос, совсем как у...

— Не слишком ли ты поздно звонишь, Блихер? Я вообще-то сплю.

— Разве? А я думала, ты занимаешься непотребством во-о-о-он с той брюнеткой, — подтрунивала я.

Гилберт смутился и отодвинулся в сторону, чтобы обладательница роскошных волос больше не попадала в кадр.

— Зачем ты позвонила? — будто ничего не произошло, спросил Гилберт.

— Я хотела сказать, что не смогу завтра выйти на работу, — с сожалением сказала я.

— Это ещё почему? — недовольно спросил Гилберт.

— Ко мне завалилась ну о-о-о-очень пьяная подруга и я боюсь, что провожусь с ней до утра, — вру на ходу я, — я сегодня точно не усну и на работе буду... НЕТ! ТОЛЬКО НЕ НА ДИВАН!

Пьяный Эрни, пока я отпрашивалась, лёг лицом к спинке дивана и совсем скоро собирался его заблевать. Я убрала телефон и побежала к горе-начальнику. Я вовремя развернула его и направила лицо на пол, потому что помыть пол я могу самостоятельно и бесплатно, а химчистка дивана обойдётся в солидную сумму.

Под громкие звуки рвотных позывов я вернулась к телефону. Гилберт всё ещё был на связи.

— Я хотела сказать, что сегодня точно не усну и на работе буду... максимально непродуктивной, — закончила я мысль, которую прервал блюющий Эрни.

Гилберт молчал и что-то обдумывал. Надеюсь, он не заметил Эрни позади меня.

— И так будет всю ночь, — сказала я, думая, что Гилберт слышал, как громко я ругалась из-за дивана.

— Хорошо, откачивай свой подругу, — дал добро Гилберт, — но знай, что я на тебя, вообще-то, очень рассчитывал, так что за тобой должок.

— Спасибо тебе за понимание, Берт! — радостная я обратилась ко второму боссу по сокращённому варианту его имени.

Берту понравилось, как я его назвала, потому что он довольно улыбнулся, будто хотел услышать от меня своё имя именно в такой форме.

— Ты должна мне ужин, Блихер, — лукаво сказал Гилберт.

— Но только если ты не будешь много заказывать, — пошутила я, — иначе ты проешь всю мою зарплату.

— Договорились, — принял моё условие Гилберт.

— Спокойной ночи, Берт.

— Взаимно.

Я с улыбкой завершила видеозвонок. Берт, оказывается, такой славный. Но чья голова была рядом с ним? Неужели, это Элиза? Лина, как главный знаток всех сплетен, должна знать об этом больше. Когда увижу её — поинтересуюсь, встречается ли второй начальник склада со своей помощницей.

Я вернулась в реальность, когда увидела возле дивана лужу из отвратного вида субстанции, которая недавно была у Эрни в желудке. Я не помню, что бы мне раньше доводилось заниматься настолько грязной работой, но ничего другого мне не оставалось. Я взяла тряпку и ведро воды и, стараясь не дышать, начала отмывать с пола последствия чрезмерного употребления алкоголя Эрни.

Преодолев отвращение, я спустя некоторое время всё же отмыла пол. Чтобы дальше мне было легче, я предусмотрительно оставила ведро возле Эрни; всё же будет лучше, если дальше его будет тошнить в ведро, а не на пол или что ещё хуже, на мебель.

Я не отходила от Эрни и помогала ему не захлебнуться в его собственной рвоте. После двух раз, он лёг животом на диван, свесив с него руку и ногу. Кажется, он уснул.

Я отмыла его лицо и аккуратно подложила подушку, чтобы ему было удобнее. Моё низменное желание увидеть Эрни обнажённым так и призывало к тому, чтобы я его раздела. 

Я решила так не поступать, потому что видела в этом неправильность, да и при всём желании моих сил не хватило бы раздеть настолько тяжёлого мужчину. В итоге я ограничилась лишь тем, что сняла с Эрни только обувь, куртку, и чёрную водолазку, под которой у него осталась футболка. Остальную одежду я решила не трогать.

— Мартина... — тихим голосом вдруг послышалось от Эрни.

— Что? — спросила я, как думала, уже заснувшего Эрни.

— Прости меня... Мартина...

Кто такая, чёрт возьми, Мартина?! Сестра? Подруга? Бывшая? Или некая женщина, которую он настолько сильно любит, что бормочет её имя даже в полумёртвом состоянии?

— Я не хотел... Мартина... Прости... Мартина...

Он всё повторял и повторял это имя, и каждый раз, когда я его слышала, мне становилось больно. Оказывается, что некая «миссис Краузе» действительно существует. Но он же несколько часов назад говорил, что я красивая... а недавно писал мне сообщения, интересуясь моими делами. Он говорил, что ему нравятся мои картины, а теперь он зовёт какую-то Мартину... 

Как он может сначала раздевать меня глазами, а потом проговаривать во сне чужое женское имя?! От обиды хотелось расплакаться. Мои чувства к Эрни с каждым днём становились сильнее, но и моя обида на него росла вместе с ними.

Я накрыла Эрни пледом, а сама ушла в спальню и с тяжёлым сердцем упала на свою кровать.