Картина 15

Эрни знал, в каком доме я арендую квартиру, потому что неоднократно подвозил меня. Может, пригласить его в гости? Не успела я толком обдумать эту идею, как Эрни выскочил из машины, открыл мне дверь и протянул руку. Безусловно, мне было приятно, и я приняла его жест. Мужчина шёл рядом со мной вплоть до парадной двери, а когда мы остановились, то между нами возникла неловкая заминка.

— На каком этаже ты живёшь? — спросил Эрни.

— На шестом, самом последнем.

— Здесь есть лифт?

— Нет. — ответила я, — в этом здании раньше располагался хлебозавод, все грузовые лифты давно демонтировали, а пассажирские устанавливать не стали; здесь нет даже пандусов для маломобильных людей.

Эрни молчал, пауза затянулась. Я не хотела с ним прощаться, но в итоге взяла свои чувства под контроль:

— Спасибо что подвёз, Эрни. Увидимся на работе.

Дверь подъезда не успела закрыться за моей спиной; Эрни зашёл следом и оторвал меня от земли. Едва я сама успела опомниться, а мои руки уже обняли Эрни за шею, чтобы обрести большую стабильность, будучи неожиданно оторванной от земли.

— Ты что творишь?! — ошарашенная воскликнула я.

— Сегодня тебе точно не стоит преодолевать столько ступеней самостоятельно, — спокойно ответил Эрни.

— Я способно сама добраться до своей квартиры! — протестовала я.

Эрни игнорировал мои возражения и просто поднимался со мной наверх. Меня удивило, с какой лёгкостью он нёс меня на руках, будто во мне нет и грамма. Его физическая сила делала мужчину ещё привлекательнее, и с этим я ничего не могла поделать.

Спустя несколько лестничных пролётов мы оказались перед моей квартирой, но Эрни не торопился поставить меня на пол. Всё же, он нехотя опустил меня, и я снова встала перед выбором: пригласить ли его в гости или сразу попрощаться? 

"Решайся, Этна!"

— Тебе интересно посмотреть, как живут непризнанные художники? — пошутила я.

— Ты хотела сказать, пока ещё непризнанные? — поддержал меня Эрни.

— Твой вариант мне нравится больше. Проходи, — жестом пригласила я Эрни к себе в гости.

Только мы переступили порог моей квартиры, и я сразу же поняла, какую ошибку совершила; в раковине лежала немытая посуда, вещи хаотично разбросаны везде, где только можно, а пол и другие поверхности так и кричали о том, как сильно нуждаются во влажной уборке. За перегородкой, отделяющей общую зону, находилась моя импровизированная мастерская, и как обстоят дела там, думать абсолютно не хотелось; если в бытовых зонах я заставляла себя поддерживать хоть какой-то порядок, то во время рисования я совершенно не думала о подобных мелочах.

— Прости, у меня тут.. не убрано, — испытывая стеснение, извинилась я, — я попала в больницу как раз перед запланированной уборкой.

— Относительно того, что мне приходилось видеть в жизни, у тебя ещё довольно чисто, — успокоил меня Эрни.

— Тогда не стесняйся, можешь занести ещё грязи, — съязвила я, посмотрев на обувь мужчины — мне всё равно предстоит уборка.

— Сделаю всё возможное, чтобы ты убиралась как можно дольше, — посмеялся Эрни.

У меня не было телевизора, игровой консоли, бумажных книг или даже настольных игр. То есть мне нечего было предложить первому гостю этой квартиры. Я объяснила, что заехала в эту квартиру относительно недавно и что она ещё не подготовлена для приёма гостей. Мой первый гость великодушно предложил организовать что-нибудь поесть, что не будет противоречить моей диете, которую доктор Дэвис настоятельно рекомендовала мне соблюдать в течение следующего месяца.

Я попросила Эрни подождать, когда буду готова вместе с ним заниматься обедом. Первое, что я хотела сделать после выписки — это надолго застрять в душе, чтобы отмыть с себя всю грязь и въевшийся запах пота, для устранения которого мне не хватало локальных подмываний. Но особенно сильно я хотела вымыть свою голову. Эрни отнёсся с пониманием к моему желанию и убедил, что найдёт, чем себя занять. Я с чистой совестью, но ещё не чистым телом, отправилась в душ.

Я вышла из душа в одном только халате и тюрбане из полотенца, в который спрятала мокрые волосы. Первое, что бросилось в мой нос — это приятный аромат еды, проследовав за которым я обнаружила Эрни, который вёл себя по-хозяйски на моей кухне.

— Когда ты успел всё это сотворить? — ошеломлённая спросила я.

— Через несколько минут после того, как ты ушла отмываться, — равнодушно ответил мне Эрни, жуя кругляшок, только что отрезанный им от моркови.

— Я что, слишком долго была в душе?

— Этого следовало ожидать от человека, который нормально не мылся больше недели, — ответил Эрни.

Я немного смутилась. От мысли о том, что Эрни тактично молчал о неприятном запахе, исходящим от меня до прибытия в квартиру, мне стало неловко.

— Этих продуктов у меня не было в холодильнике, — сказала я, осмотрев разложенные по кухонному острову разноцветные овощи, — ты ещё и в магазин сходить успел?

— В планах было успеть к окончанию твоих гигиенических процедур, но... — Эрни вдруг осёкся, разделочный нож в его руке замер возле лица, на кончике которого был ещё один кусочек моркови. Его взгляд остановился на моём лице. Нет, не на лице. Сначала он буравил взглядом мою шею, а затем спускался ниже на ту часть, что не была прикрыта халатом. От немого интереса, что он проявлял к открытой коже, мне становилось жарко, а самое главное то, что в мою голову стали прокрадываться неприличные мысли. Я вдруг подумала, что совсем не была бы против, если он сейчас бросил эту готовку и просто снял с меня халат, чтобы для исследования моего тела у него больше не было препятствий. А если бы он ещё подключил свои сильные руки... Это вообще нормально, что я думаю о таких вещах?!

Мои пошлые помыслы не успели до конца заполонить голову, как Эрни вернул своё внимание обратно к моркови на разделочной доске. Он съел кусочек, что был нанизан на нож, после чего снова продолжил нещадно шинковать овощ.

— Я хотел сказать, что ты вышла из душа раньше, чем я планировал закончить.

Может я чего-то не понимаю? Он же говорил, что я просто его сотрудница. Но разве «просто сотрудницу» рассматривают таким пронзающим взглядом? Или мне так сильно нравится Эрни, что я притягиваю за уши его поведение в надежде, что оно означает якобы флирт?

— Пойду переоденусь и... разберусь с волосами, — сказала я, оставив Эрни наедине с плитой.

Неловко, конечно, что мой гость готовит вместо меня, так ещё вдобавок и посуду моет. Но, к своему стыду, я должна признать, что такой расклад меня очень устраивает. Одной бытовой заботой меньше.

Я решила, что пока обед ещё в процессе, то я могу сделать питательную маску для волос, обмазаться всякими кремами и сыворотками, а потом ещё и волосы уложить с помощью круглой расчёски. С подросткового возраста я любила уделять много времени на ритуалы красоты, но последние четыре недели, в которые у меня не было выходных, я откровенно ленилась. Зато сейчас я могла провести некоторое время наедине с собой, пока для меня любезно готовят обед.

С непривычки я укладывала волосы чуть дольше, чем обычно. Но в итоге я осталась довольна результатом. Перед выходом к Эрни я решила сменить халат на обычную домашнюю одежду. Я ещё не обзавелась достаточным количеством вещей, но даже при таком раскладе у меня был выбор: максимально укутать себя, или отдать предпочтение более откровенному варианту? Да, я хочу показаться Эрни с лучшей стороны. Мужчины же считают красивым, когда девушка в меру обнажена? Но вдруг он больше любит скромных, а меня сочтёт слишком вульгарной?

Я пришла к компромиссу, натянув на ноги широкие пижамные штаны с принтом, имитирующим пятнистый раскрас коровьей шерсти, а туловище прикрыла спортивным топом белого цвета, который хорошо фиксировал и выигрышно приподнимал грудь. От предыдущих жильцов в спальне осталось напольное зеркало, в котором я разглядывала себя и придирчиво оценивала свой внешний вид со всех сторон.

Пребывание в больнице пошло мне на пользу. Я, наконец-то, выспалась и тени, что залегали под моими глазами, практически сошли на нет.

Я вышла из спальни, но Эрни на кухне не оказалось. Я обнаружила его рассматривающего моё рабочее место.

— Здесь у меня ещё больший бардак, чем в остальной квартире.

— Значит, здесь ты пишешь свои картины.. — задумчиво сказал Эрни.

— Ну.. да.

— Это тот мост? — спросил Эрни, рассматривая ещё незавершённую работу, расположенную на мольберте.

— Да. Я как раз хотела закончить на той неделе и потом показать тебе.

— Показать мне?

— Да. Я хотела, чтобы ты посмотрел, как я видела в ту ночь окружающий мир. И что я рассматривала, когда перегибалась через ограждение.

Эрни оставил картину ночного города, но потом его внимание привлекла одна из недавних картин, что только недавно высохла и подпирала собой стену.

— Это... бар.

— Да. Там, где мы выпивали в прошлом месяце.

Эрни будто отключился от нашего мира и его разум улетел куда-то далеко. По крайней мере, он производил такое впечатление. Он завороженно рассматривал картину и словно не хотел разрывать с ней связь.

—Это.. потрясающе...

Ему что, правда понравилось? Конечно же, я вложила много тепла и любви, изображая вечернюю улицу и компанию из пятерых людей, что сидела внутри бара возле панорамного окна и отлично проводила выходной вечер. Но я не думала, что именно эта картина введёт его в оцепенение.

— Я ни черта не смыслю в искусстве, и художественные выставки мне никогда не были интересны, но это.. потрясающе...

— Ты уже это говорил, — ответила я, — спасибо за деликатный комментарий, и что сберёг мою хрупкую творческую душу.

— О-о-о-о нет, Этна, я никогда не отличался изысканными манерами, — переключил Эрни внимание с картины на меня, — я не помню, когда что-нибудь вызывало во мне такие чувства.

— Какие «такие»?

— Меланхолию, грусть, радость и покой.. и всё это вместе.

— Столько всего из-за одной картины?! — не могла поверить я, что слышу эти слова от Эрни.

— Я тоже удивлён, что мне понравилось, — ответил Эрни.

Он ещё некоторое время полюбовался на картину, а потом вдруг сказал:

— Не знаю, что за идиоты сидели в приёмной комиссии этого твоего университета, но они крупно облажались, не позволив тебе учиться у них.

Он что, правда так думает? Значит, я не бездарна? У меня действительно есть шанс осуществить свою мечту? В школьные времена я занимала много призовых мест в творческих конкурсах разных масштабов, но после получения среднего образования у меня не было своей аудитории, от которой я могла бы получить обратную связь по своему творчеству. Последние, кто оценивал мои способности, это преподаватели из Института искусств имени святой Марии.

— Спасибо тебе за твои слова... Правда, спасибо, — поблагодарила я Эрни за приятные слова, что тронули мою душу.

— Обед, кстати, готов, — вдруг произнёс Эрни, — пойдём, пока еда не остыла.

***

Эрни приготовил мне лёгкий овощной суп и мелкорубленые котлеты из куриной грудки на пару. В целом, было съедобно, но для моих вкусовых рецепторов еда оказалась чрезмерно пресной. Я сильно расстроилась, но не хотела обижать Эрни, потому что он потратил своё время и силы, готовя для меня еду, да ещё и продукты купил на свои деньги.

Я хотела исправить ситуацию с помощью соли, но Эрни стукнул меня по пальцам своей ладонью, когда я протянула их к солонке.

— Ты с ума сошёл?! — возмутилась я действиями Эрни. Справедливости ради, ударил он меня практически безболезненно. Но сам факт того, что он «отпугнул» меня от соли, будто воспитывает собаку, был неприятен.

— Я знаю, что еда пресная и что она тебе не по душе, — озвучил Эрни моё мнение, — но тебе нужно некоторое время соблюдать диету, чтобы твой организм без стресса смог вернуться в привычный режим работы.

Не хотелось признавать, но он был прав. От этого мне было ещё обидней, в следствие чего я надула губы, словно маленький ребёнок, которому не разрешают питаться одними только конфетами. Я недавно пережила операцию, а до этого почти месяц работала без выходных. У меня было мало радости, а еда как раз мне её приносит, так почему после стольких мучений я не могу сделать её вкуснее?

Долгосрочная перспектива органов пищеварения, которые могут пострадать, меня как-то не особо волновала. Волновало только то, что я хочу вкусно поесть здесь и сейчас. Аппетит после такого у меня пропал, я с шумом отложила столовые приборы в сторону и скрестила руки на груди.

— Если ты всё это съешь, я для тебя сделаю фруктовый салат, — пытался меня подкупить Эрни.

Я не повелась на его предложение, и насупившаяся продолжала молча сидеть за столом.

— Знаешь, у меня было не самое счастливое детство. Было время, когда я даже голодал, — начал свой рассказ Эрни, — и знаешь, что я усвоил?

Я не удостоила его ответом, но заинтересованно посмотрела на своего собеседника.

— Если человек не ест то, что ему предлагают, значит, он ещё недостаточно голоден.

Эрни закинул себе в рот кусочек котлеты и после того, как тщательно его прожевал, продолжил:

— Когда я на своей шкуре познал, что такое настоящий голод, практически вся еда мира стала казаться мне шедевром кулинарного искусства.

От такого откровения мне стало как-то больно в груди. Я не знала, что ему пришлось пережить что-то подобное.

— В мире существует достаточно людей, что без раздумий готовы съесть то, что лежит сейчас перед тобой. Крыша над головой, доступ к информации, хобби, чистая вода, исправно работающие органы чувств, свежая качественная еда — ты не задумываешься, о том, как много людей нуждается в таких элементарных вещах, которые ты воспринимаешь как данность, — говорил мне Эрни, — научись ценить то, что у тебя есть, потому что у некоторых нет даже этого.

От его слов мне стало противно от самой себя. Мои повадки избалованного ребёнка из богатой семьи конфликтовали с моим нынешним положением. И чего я так взъелась из-за какой-то соли? Душераздирающие слова Эрни заставили меня подумать о людях, которые страдают. Я действительно живу не так уж и плохо. Мне стоит поработать над позитивным мышлением.

После небольшого молчания я подала голос:

—Только я хочу, чтобы фруктовый салат был заправлен йогуртом, — ответила я Эрни.

Я взяла столовые приборы обратно в руки и полностью съела обед.

***

Эрни ушёл от меня ближе к вечеру. Когда я закрыла за ним дверь и упала на диван в гостиной, то меня окутала звенящая тишина квартиры. До сегодняшнего дня я и не замечала, насколько здесь пусто и одиноко. Надо как-нибудь позвать Анжелину и Виктора. А можно ещё и Дарию с Донни. Но обязательно не забыть и про Эрни. А если Гилберт будет вести себя хорошо, то я даже была бы не против пригласить и его к себе в гости.

Когда я сегодня вышла к Эрни в пижамных штанах и спортивном топе, он даже не заострил своё внимание на том, как я выгляжу. Может, мои «коровьи» штаны оказались ему не по вкусу? Этот факт меня задел и даже расстроил. Возможно, это тоже сыграло роль в моём инфантильном поведении за столом.

Завтра на работе старшим должен быть Эрни. Мне нужно снова привыкнуть просыпаться рано утром и постепенно восстанавливать свой режим. Я сообщила всем, кто был не в курсе, что меня выписали и что завтра я планирую выйти на работу. Через несколько минут мне позвонили; это был Эрни.

— Ну и как это понимать? — даже не поздоровавшись, начал наезжать на меня Эрни.

— Я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь, — искренне ответила я.

— О том, что ты завтра собралась выйти на работу, — сказал Эрни, — мне только что об этом сообщил Виктор.

— А что, собственно говоря, не так? — поинтересовалась я.

— То, что твои швы могут разойтись, если ты так рано приступишь к работе.

— Мои швы не разойдутся, и со мной всё будет в порядке.

— Не будет. От любого неаккуратного движения тебе станет плохо. Тебе нельзя перенапрягаться, — причитал Эрни.

— Ты считаешь меня какой-то слабачкой. Обидно вообще-то. Завтра я тебе докажу, что вполне себе дееспособна! — пыталась я убедить своего начальника.

Он немного помолчал, а затем я услышала строгий голос:

— Я запрещаю тебе выходить завтра на работу, — терпение Эрни подошло к концу, — и ближайшие две неделе тоже.

— Две недели?! — не могла сдерживаться я, — ты вообще в курсе, что у меня не существует оплачиваемых больничных? Я и так пролежала без зарплаты полторы недели, и ты предлагаешь мне ещё две недели прожить бесплатно?!

— Ты работала месяц без выходных, зарплаты за эти дни тебе должно хватить до конца полного восстановления, — сухо сказал Эрни.

— Даже не вздумай считать мои деньги! Я вкалываю на этом чёртовом складе, чтобы элементарно выжить! — кипела я, — тебе легко рассуждать, сидя на своём мягком кресле, а у меня нет иного выбора!

— Этна, не заставляй меня прибегать к крайностям... — угрожающе тихим голосом произнёс Эрни.

— А ты не заставляй меня прибегать к нецензурной лексике! — ответила я.

Разговор с каждой фразой становился более серьёзным и менее приятным.

— Ставлю тебя в известность, что, если завтра ты приедешь на склад, я оформлю докладную с назначением штрафа в бухгалтерию, и ты не получишь ни одного евро за рабочий день, — жёстко озвучил свою позицию Эрни.

— Эрни... — смягчила я свой голос в надежде сгладить углы.

— И так будет каждую смену в течение следующих двух недель, если ты посмеешь выйти на работу.

— Но я не могу не работать...— чуть ли не хныкая, пыталась объяснить я.

— Я всё сказал, — поставил точку начальник.

— Да пошёл ты! — выругалась я и прервала звонок.

От переполняющей меня злости я швырнула телефон в сторону. К счастью для него, на пути была мягкий подлокотник дивана, поэтому мой гаджет не получил никаких повреждений. Чего не скажешь обо мне. Я считала эту ситуацию несправедливой. Мне нужно работать, мне нужны деньги. Я твёрдо для себя решила, что финансовая подушка, которую я маленькими суммами собираю последние месяцы, будет использована в самом крайнем случае, а данную ситуацию я не считала таковой. Около получаса я глотала слёзы и обиду, лёжа на диване; моя злость просилась наружу, отчего невинная декоративная подушка с дивана незаслуженно познала силу моих кулаков.

Я хотела написать целое сочинение из оскорблений своему начальнику в мессенджере, но из последних сил себя останавливала. Уже ко времени, когда была пора ложиться спать, мне на телефон пришло сообщение. Отправителем был Эрни:

"Я заполнил твой холодильник едой. Её должно хватить на какое-то время. Постарайся не пользоваться лестницей хотя бы пару дней, потом постепенно можешь начинать ходить."

Да как он смеет писать мне после того, как нанёс серьёзный удар по моей финансовой безопасности?! Чёрта с два ты получишь от меня благодарность!

"Отвали!" — настрочила я оскорбление в ответ.

Ответа не последовало, я заблокировала экран смартфона и подошла посмотреть, что такого лежит в холодильнике.

Эрни не обманул; мой холодильник никогда так не ломился от изобилия пищи. Я увидела много овощей, фруктов, ягод, полуфабрикатов из нежирного мяса и прочие допустимые для моей диеты продукты. Мне было приятно от того, что Эрни заботливо набил мой холодильник едой, однако обида за препятствование моей работе была сильнее. Я не могла просто так забыть о выходке моего начальника, просто увидев все эти продукты. Но если он извинится, то я готова простить его за те сложности, которые он мне организовал. Но понимает ли он, что угрозами аннулирования зарплаты он делает мне хуже?

Терзаемая мыслями, спустя час я, наконец-то, смогла заснуть.