Картина 14

Этна проснулась от странного ощущения, которое будто говорило ей, что вокруг всё не так, как должно быть. Слишком мягкая кровать, боль на животе и сгибе локтя, будто от иглы, общая слабость. Как бы сильно она не пыталась сфокусировать взгляд, направленный вверх, картинка чётче не становилась. Она пыталась осознать, что с ней, где она и почему ей больно.

Она положила голову на бок и увидела мужчину, сидящего на стуле возле её кровати. Он горизонтально держал телефон в руках и активно тыкал пальцами в экран. Хоть её взгляд и был замыленный, но она смогла разглядеть его: это был красивый молодой мужчина с ровной осанкой, короткими тёмно-коричневыми волосами и выразительными чертами лица. Этна задавалась вопросом: «Я его знаю?». Ей казалось, что этот человек имеет для неё особое значение, но она не может вспомнить, почему именно.

— Ух ты... — на выдохе произнесла девушка, невольно залюбовавшись сидящим рядом с ней мужчиной.

Он сразу же убрал телефон в карман брюк и сосредоточил своё внимание на девушке.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил её незнакомец.

— Ты... красивый... — слабым голосом ответила она.

— Ты знаешь, где находишься? Помнишь, что произошло? — спрашивал её мужчина.

— Ты... ты... будешь моим бойфрендом...? Ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела..

Эрни не мог сдержать улыбку. Этна, отходящая от наркоза, не узнавала своего начальника и была чертовски милой.

— Этна, ты в больнице, — улыбаясь ответил ей Эрни.

— Этна? Что такое «Этна»?

— Это твоё имя, — терпеливо ответил Эрни.

— Но я думала..., что меня зовут... Сицилия...

— Нет. Тебя зовут Этна Блихер, и ты в больнице, — твёрдо сказал Эрни, — тебя только что прооперировали.

— Блихер..? Что такое "Блихер"..?

— Твоя фамилия. Тебя зовут Этна Блихер.

— А разве моя фамилия.. не Моретти?

Он не думал, что услышит от неё эту фамилию. Эрни на секунду замешкался, но потом всё же ответил:

— Нет, тебя зовут Этна Блихер.

— Я что, в больнице? — осознание настигло пациентку.

— Да. — ответил ей Эрни.

— Ну бли-и-и-и-ин! Дон Моретти меня убьёт! — чуть ли не рыдая произнесла Этна, — он всегда злой, когда я плохо себя веду!

Кажется, анестезия временно вернула Этну в более ранний этап её жизни. Эрни не мог не воспользоваться сложившейся ситуацией. Он хотел собрать побольше информации, поэтому продолжал диалог:

— Кто такой Дон Моретти?

— Мамин отец... Он будет ругать маму, потому что я плохая... — хныкала Этна.

— Почему ты плохая?

— Я должна быть самой лучшей и.... бухгалтером, как мама... — я должна быть в школе!

— Не переживай, сегодня выходной, — успокаивал Эрни свою сотрудницу.

— Правда..? Но тогда я должна быть дома!

— Фея, всё будет хорошо.

— Я.. фея?

— Да... Самая прекрасная огненная фея...

— Слушай, а ты можешь сказать родителям..., что я не в школе, потому что я твоя невеста?

— Эм... Что?

— Попроси у мамы с папой моей руки, тогда я смогу прогуливать школу.

— Я возьму тебя в жёны только после того, как ты получишь образование.

— Правда..?

— Обещаю, Фея, ты будешь моей женой.

Счастливая Этна провалилась обратно в сон.

***

Мои глаза ни в какую не хотели открываться, а само состояние было паршивой степени тяжести. Я не сразу смогла понять, что происходит, но когда у меня получилось разомкнуть веки, то обстановка прояснила, что я нахожусь в больничной палате. У сгиба локтя я ощущала боль ­— виной ею была иголка, связывающая капельницу с моей веной. Однако боль от иглы не могла сравниться с болью, которую я ощущала внизу живота. Я посмотрела под одеяло, но причину увидеть не смогла – мешала больничная роба. После того, как я немного свыклась с неприятными ощущениями, я через горловину посмотрела под больничную одежду — из моего живота торчали нитки, которые больно стягивала кожу. Да, точно, аппендицит.

Внутреннее ощущение времени подсказывало, что после пробуждения я лежала около двух часов, Тишину в палате прервали два человека — видимо, врач и санитар.

— Уже проснулись? Я доктор Дэвис. Как ваше самочувствие, мисс Блихер? — спросила меня чернокожая женщина средних лет в белом халате.

— Отвратительно, — призналась я честно. У меня не было сейчас желания притворяться, что я в порядке.

— Прямолинейно... — ответила женщина, — вас привезли вчера вечером с острой болью в животе и высокой температурой. У вас был флегмонозный аппендицит.

— Звучит не очень...

— Так и есть, — согласилась доктор Дэвис, — если бы вас привезли позже, то у вас случился бы перитонит, после которого могли бы начаться серьёзные осложнения.

Пока я слушала о том, что со мной произошло и что могло бы произойти, я вспомнила об одном крайне неприятном факте, из-за которого я не пользуюсь услугами врачей:

— Прошу прощения, но... у меня нет медицинской страховки, — призналась я, — сколько я буду должна вашей больнице?

— Насчёт этого не переживайте, — успокоила меня доктор Дэвис, — молодой мужчина, что приехал с вами, разрешил этот вопрос.

— Молодой мужчина?

— Да, мистер Краузе, кажется.

Краузе? Кто такой мистер Краузе?

— Он, кстати, просил сообщить ему, когда вы придёте в себя. Он хотел остаться в больнице чтобы дождаться, когда вы очнётесь, но мы убедили его, что в этом нет необходимости.

Я не знаю фамилии многих людей, с которыми работала. Кому из них принадлежит эта фамилия?

— Я постаралась сделать максимально аккуратные и незаметные швы, в будущем шрамы будут практически незаметны, — гордая собой, сказала женщина, — не волнуйтесь и больше отдыхайте, вам это полезно.

После осмотра доктор Дэвис сказала санитару поставить мне новую капельницу, что мужчина и сделал. Перед уходом он поправил мне подушку и пожелал скорейшего выздоровления. А он милый. Наверное, совсем недавно здесь работает. И доктор Дэвис вроде тоже неплохая. И палата комфортная.

Во второй половине дня ко мне зашёл посетитель, которого я была одновременно и рада, и не рада видеть.

— Здравствуй, Этна, — поздоровался со мной Эрни.

Я была рада видеть Эрни, потому что он мне нравится, но одновременно я расстроена, потому что он видит меня сейчас в неприглядном виде: слабая, бледная, измученная после операции.

— Привет, босс, — поздоровалась я.

— Как ты себя чувствуешь? — задал ожидаемый вопрос Эрни.

— Лучше, чем после "Цитруса", — попыталась отшутиться я.

— Я попросил дежурного администратора позвонить мне после того, как ты очнёшься, — объяснил Эрни, — и вот я здесь.

Значит, доктор Дэвис говорила про него?

— Глупый вопрос, Эрни, но какая у тебя фамилия?

— Краузе. Эрнест Грегори Краузе, — ответил мужчина, — а почему ты спросила?

— Хирург, что оперировала меня, сказала, что некий мистер Краузе решил мой вопрос с пребыванием здесь, — ответила я, — что ты сделал, чтобы меня прооперировали? У меня нет страховки, но по словам врача, я вроде как ничего не должна.

Мой вопрос заставил Эрни немного понервничать, но лишь на миг. Потом он уверенно сказал:

— Мне сказали, что тебя не было ни в одной страховой базе, поэтому было невозможно покрыть медицинские расходы. Они сначала хотели оформить твоё лечение в кредит, но я настаивал, что это недопустимо.

— Я не совсем понимаю.

— Я узнавал, эта больница сотрудничает с министерством здравоохранения, которое выделяет ежеквартально несколько квот на бесплатные операции для людей, у которых нет страховки.

— И меня прооперировали по этой квоте?

— Да. Мне пришлось долго объяснять, что ты не сможешь оплатить операцию самостоятельно и что ты имеешь право на лечение.

Перед тем, как отключиться, мне показалось, что Эрни с кем-то ругался. Наверное, в этот момент всё и происходило.

— Вот как...

Как-то это всё странно. Я не верю в удачу, судьбу и прочую дребедень. Последние годы моей жизни были скупы на хорошие моменты. Тот факт, что я ничего не должна больнице, вызывал подозрения, но после операции у меня не было сил копать в этом направлении.

Мы некоторое время молчали, после чего я сказала:

— Эрни, прости меня....

— За что ты извиняешься? — непонимающие спросил мужчина.

— Я доставила тебе много проблем...

— Брось это. Я не идиот, чтобы винить тебя за сбой в организме.

— Я уронила кучу товара на пол.

— Не думай об этом. Главное, что сейчас твоей жизни ничто не угрожает.

— Я виновата...

— Ты ни в чём не виновата.

— Нет... У меня нет страховки. Точнее, раньше она была, но потом мама сменила мне паспорт, а остальное не успела...

Кажется, Эрни заинтересовал момент со сменой моего паспорта. Он хотел что-то спросить, но в итоге промолчал.

— Ты сильно ругался с администратором, если бы у меня была страховка, тебе бы не пришлось решать за меня эту проблему...

Эрни не хотел слушать безосновательные, как он считал, извинения. Для него помощь с лечением будто не являлась проблемой.

— Компания оплачивает медицинскую страховку всем постоянным сотрудникам, у которых её не было на момент трудоустройства. Для временно трудоустроенных, к сожалению, такая роскошь не предусмотрена, — с сожалением сказал Эрни.

— Я знала об этом, когда устраивалась на работу. Я редко болею, поэтому не сильно беспокоилась по данному вопросу.

За разговором я и не заметила, как пролетело время. Когда Эрни ушёл, я сгорала от стыда. Мужчина, который мне нравится, смотрел на меня непривлекательную. Если вдруг я ему и нравилась, то после такого его интерес точно исчезнет! От неловкости ситуации я с головой накрылась одеялом.

***

Моё пребывание в больнице скрасили визиты Анжелины и Виктора. Друзья подарили мне скетчбук и набор цветных карандашей, чтобы я могла убивать скуку за любимым занятием. Конечно, они не разбирались в художественных материалах и не знали, что я использую товары более дорогих фирм, но само внимание, которое они мне оказали этим подарком, приятно грело в области сердца.

По рекомендации врача, я должна была понемногу ходить каждый день. Ходьба, пусть и в малых количествах, давалась мне с трудом из-за ноющих швов. Вик и Лина без раздумий взяли на себя роль моей опоры. Когда у них были выходные, парень с девушкой брали меня под руку с обеих сторон, терпеливо гуляя со мной медленным шагом по больничным коридорам. Они старались проводить со мной всё отведённое для посещений больничное время, а иногда старшей медсестре даже приходилось чуть ли не силой выталкивать моих посетителей на улицу, потому что они до последнего не хотели уходить.

От шуток Виктора я не могла сдерживать смех, из-за чего швы тянуло ноющей болью. Но я была готова терпеть ради приятных моментов, проведённых с друзьями. Иногда наш балаган переходил все границы, и мы получали выговор от медицинского персонала. Но стыд за неприемлемое поведение покрывался счастьем, которое я испытывала от чувства, что кому-то нужна.

После операции Эрни больше не приходил в больницу. Видимо, на складе было много работы, и он не мог каждый день просиживать в больнице. 

Гилберт ни разу не приходил ко мне в больницу, но зато он два раза посылал мне цветы, которые я с разных ракурсов зарисовывала в подаренный скетчбук. Также он несколько раз звонил мне и справлялся о моём самочувствии.

Был ещё один человек, которых приходил ко мне в больницу. Часы посещений накладывались на рабочий график Сильвии, но когда появлялась возможность, она заходила ко мне в гости. Я была удивлена, впервые увидев её у себя в палате, потому что я не сообщала ей о своей операции. Оказывается, ей позвонили с работы, потому что нашли её номер в моей анкете . Я не хотела попадать в неприятности, чтобы её, в случае чего, не беспокоили, однако она потом мне сказала, что была тронута, что я указала её своим контактным лицом в случае возникновения моей недееспособности.

Однажды она пришла в тот момент, когда у меня в палате уже были Лина и Вик. Она стала свидетелем нашего громкого поведения и неоднократно в учительской манере отчитывала моих друзей за то, что они меня якобы беспокоят. Когда они не слышали, Сильвия признавалась мне, что из этой пары её больше всего раздражает Вик, но она не могла долго ругаться на него, потому что его харизма очаровала женщину.

— Я рада, что у тебя появились друзья, — сказала однажды Сильвия, — дорожи ими.

— Обязательно.

***

Через неделю после операции мне сняли швы, а ещё через два дня меня выписали с выдачей рекомендаций по соблюдению диеты и постельного режима. Однако долго торчать дома я не хотела. У меня не предусмотрен оплачиваемый больничный, поэтому всё то время, что я провела в палате, я по факту бесплатно отдыхала. После выписки я хотела сразу вернуться на работу, хотя она априори противоречила предписанной рекомендации о запрете физических нагрузок. Я не стала никому говорить, когда меня выписывают, потому что хотела постепенно возвращать себе самостоятельность; всё время в больнице я ходила рука об руку с Линой и Виктором, а медицинский персонал подозрительно перебарщивал с опекой надо мной.

Я собрала свои немногочисленные вещи и подошла к администратору, чтобы уведомить о своём отбытии и получить справку, которая в моей ситуации абсолютно бесполезна. К моему удивлению, на выходе меня поджидал Эрни.

— Ничего не забыла? — спросил Эрни.

На нём была коричневая дублёнка и бежевая шапка, а на ногах — чёрные ботинки. Я была сбита с толку не только его присутствием, но и слишком тёплыми вещами, в которые он был одет.

— Ты что здесь делаешь? — поинтересовалась я, проигнорировав его вопрос, — я же специально никому не говорила, когда выписываюсь.

— За что я с превеликим удовольствием выписал бы тебе... штрафные санкции, — серьёзно сказал Эрни. Не будь я уверенна в том, что я ему безразлична как женщина, я бы подумала, что в его словах есть пошлый подтекст.

— Со мной и так много нянчились, пора снова самой заботиться о себе, — пояснила я своё нежелание с кем-либо видеться на выписке.

— Надеюсь, по этой причине ты не собираешься меня прогонять. Я хотел довезти тебя до дома, — сказал Эрни.

— Наоборот, я собираюсь нагло воспользоваться услугами бесплатного такси, — шутливо ответила я, — рассчитываю на высокий уровень сервиса.

— Этот каприз я исполнить в состоянии, — также шутливо ответил Эрни, — только подожди немного, я... хочу пить.

После этих слов Эрни ушёл вглубь больницы, видимо, искать кулер с водой. Мне показалось, или он пошёл в сторону администратора больницы? Хотя в той стороне как раз стоит один из кулеров, но почему он выбрал именно его? Я не успела дальше развить мысль, потому что Эрни быстро вернулся. 

Мы вышли на улицу, и я поняла, почему Эрни так одет; на улице очевидно была зимняя температура, хотя календарь ещё был на странице ноября. Когда я попала в больницу, было не так холодно, и моя верхняя одежда не соответствовала температурному режиму, который установился за время моего пребывания здесь.

Я ни разу не выходила на улицу, поэтому как устроена прилегающая территория, была не в курсе. Я позволила Эрни вести меня в сторону парковки, на которой дожидалась своего владельца его машина. Едва мы прошли пару шагов, как Эрни вдруг встал передо мной и... снял с себя шапку, которую тут же надел на мою голову. Я не сразу поняла, что произошло.

— Твой организм ослаблен после операции. Ты легко можешь заболеть. — пояснил Эрни.

— А ты разве не заболеешь?

— Я выносливый, — с полуулыбкой ответил мне Эрни, — я поэтому и решил подвезти тебя до дома, чтобы ты не находилась слишком долго на морозе. У тебя лёгкая одежда для сегодняшней погоды.

Мои щёки покрылись румянцем, и я не была уверенна, это из-за низкой температуры или заботы Эрни? Смущённая я и очевидно не смущённый Эрни дошли до машины и поехали в сторону моего дома под спокойные мелодии радио.