Картина 13

— Ты вообще понимаешь, что произошло после обеда? Эти двое были готовы надавать друг другу по морде за то, чтобы получить твоё расположение! — экспрессивно говорила мне Лина в раздевалке, — говорю тебе, они на тебя запали!

— Давай, ещё громче скажи, чтобы все услышали, — попыталась я остудить пыл Анжелины. Мы меняли зелёные комбинезоны на повседневную одежду в конце смены. В раздевалке, помимо нас, находилось много других работниц, и я бы не хотела стать объектом сплетен, потому я пыталась приглушить теории подруги, чтобы на следующий день они не стали достоянием общественности.

— Ну ты же заметила напряжение, которое было между Эрнестом и Гилбертом? — спросила подруга.

— Заметила, — ответила я на её вопрос, — но, как по мне, они просто пытались доказать друг другу свою доминантность и для этой цели использовали меня в качестве предлога для выяснения отношений.

— Доказать свою доминантность и право на твоё внимание! — не унималась Анжелина, — точно говорю, они оба на тебя глаз положили!

Мы покинули раздевалку и шли, на ходу продолжая разговор:

— Глупости всё это, — отмахнулась я.

Мы направлялись к выходу, чтобы добраться до автобуса, но Лина не унималась:

— Если тебе интересно моё мнение, то на твоём месте я бы выбрала Гилберта. Он, конечно, тот ещё говнюк, но зато он точно какая-нибудь важная шишка, да и для продвижения по карьерной лестнице он будет полезен, — озвучила свою позицию подруга. Её откровенная меркантильность поражала.

— А почему не Эрни? — удивилась я, — я думала, он тебе больше импонирует.

— Потому что он женат, забыла? — спросила Анжелина, — если бы не этот неприятный факт, то я, конечно же, без колебаний посоветовала бы его!

Совсем забыла. Она же не знает, что Эрни не женат.

— Если между нами девочками, — Лина нагнулась ко мне ближе, — если бы Эрнест был свободен, я бы всё равно не стала тебе его советовать, потому что предпочла бы сама отхватить его себе.

Я вспомнила, что Эрни говорил мне в машине про симпатию Лины к его персоне и о том, что именно она распустила слух по всему складу о наличии у него «Миссис жена Эрни».

— Он тебе что, нравится? — с притворным удивлением спросила я.

— А как он может не нравиться? — словно на инопланетянку, посмотрела на меня Лина, — он же красивый, умный, но не заумный, что очень важно, всегда говорит чётко и по делу. А ещё он чуткий, внимательный, заботливый! Ты, кстати, видела, какая у него крутая тачка?

— Ладно-ладно, я поняла, что ты его самая преданная фанатка, — подколола я Лину, — но из-за твоих хвалебных речей мы можем опоздать на автобус.

На выходе из здания меня окликнул Гилберт:

— Блихер, подойди сюда!

Что ему от меня нужно? Анжелина любопытно смотрела на меня, хитро улыбаясь:

— Я же говорила, что он на тебя запал! — хихикнула собеседница, — ну же, подойди к нему!

— Не хочу я к нему подходить! — пыталась возразить я.

— Разве тебе не интересно, чего он от тебя хочет?

— Интересно, но... я опоздаю на автобус, — пыталась я соскочить.

— Не парься, я попрошу водителя подождать, а ты иди к нему, — подначивала меня Лина, — с тебя рассказ во всех подробностях!

Было бы невежливо игнорировать того, кто выше меня по должности, хоть рабочее время уже закончилось. Я всё же пошла навстречу к Гилберту. Он был одет в строгую одежду и приталенное, очевидно, что дорогое, коричневое пальто. В таком виде он больше походил на какого-нибудь бизнесмена или топ-менеджера крупной компании, но никак не на человека, работающего на пыльном складе.

— Мы не закончили наш дневной разговор, — без предисловий начал Гилберт, — ты понадобишься мне в мои рабочие дни, я на тебя рассчитываю. Надеюсь, что ты сможешь подстроиться под график моих смен.

После того, как Гилберт забрал меня под своё руководство, я до конца дня продолжала размышлять о его намерении тесно со мной работать. Ещё во время обеда я твёрдо решила, что не буду работать с ним, а в смены, когда он будет выходить дополнительным сотрудником, я просто буду вести диалог только с Эрни и Дарией. Но когда я сегодня снова поработала с ним, то моя решимость дала трещину. 

Гилберт, как и в прошлый раз, нещадно гонял меня по всему складу, но, к моему удивлению, не гнобил меня и не агрессировал. Один раз он даже сказал "пожалуйста" и "спасибо"! Зная его невыносимость, это был большой, я бы даже сказала, гигантский прогресс. Я поймала себя на мысли, что при таком раскладе могла бы терпеть его и спокойно работать больше, чем пятнадцать смен в месяц.

— Что, я прям так сильно тебе нужна? — поинтересовалась я.

— Не набивай себе цену, Блихер, — ответил Гилберт, — хотя ладно, немного можешь.

Последнюю фразу он сказал с улыбкой. Я впервые увидела его улыбающимся именно доброй улыбкой. Обычно за его улыбкой скрывается презрение и злоба, но сейчас за ней таился позитивный настрой. Оказывается, мой начальник не всегда ведёт себя, как говнюк.

— К слову, ты так и не дала свой номер, — сказал Гилберт.

— В эпоху телефонных мошенников и спамеров, я стараюсь не раскидываться своим номером направо и налево, — сказала я.

Я соврала. У меня строит блокировка на сомнительные звонки, а телефон я редко даю только из соображений безопасности. После странного придурка на площади мне стало видеться, что за мной кто-то следит, от чего моя паранойя никак не собиралась успокаиваться.

Как бы я не пыталась откреститься от семьи Моретти, я по-прежнему состояла с ними кровном родстве. Помимо власти, у этой семьи имеется и множество врагов. Я не хочу быть втянутой в разборки криминальных авторитетов и вообще хоть как-то давать знать о своём существовании. За те несколько месяцев, что я находилась в свободном плавании, мой новый номер телефона узнали только Сильвия, Лина, Виктор, Дария и... Эрни.

— А если я буду присылать тебе картинки с котиками? — игриво спросил Гилберт.

— Ты используешь запрещённый приём, — шутливо сказала я, — перед котиками я не смогу устоять.

— Тогда записывай мой номер.

***

На улице стремительно холодало, а на календаре друг за другом шли ноябрьские дни. Я продолжала работать на складе «Роял косметик». Тяжёлая физическая работа стала для меня уже привычной. Из-за установившихся отрицательных температур я полностью прекратила свои огненные шоу, а в соцсетях написала прощальный пост с обещанием вернуться, когда потеплеет. Без танцев с огнём я смогла сосредоточиться на двух своих основных видах деятельности — работе и искусстве. Днём я работала, а вечером рисовала. Часто я пренебрегала сном и отправлялась в кровать далеко за полночь, а потом рано утром просыпалась и отправлялась на автобусную остановку, с которой доезжала на заказанном компанией автобусе на работу.

Эрни и Гилберт брали по одной, а иногда и по две внеурочных смен в неделю вне своих официальных графиков работы. Дел на складе было много. Мне казалось, что я работаю впустую, потому что беспорядок будто с каждым разом становился больше. Дария меня уверяла, что я отлично справляюсь, просто логистическая нагрузка на склад увеличивается с каждым днём, а в сезон рождества, по её мнению, разразится настоящий ад.

Гилберт не соврал, когда сказал, что будет присылать мне смешные картинки с котиками. Если не брать их в расчёт, то наша переписка походила на «День сурка»; он спрашивает, выйду ли я на смену, а я пишу короткое «да». С того момента, как мы обменялись номерами, я ни разу не написала «нет». Я продолжала стабильно выходить в смены обоих начальников склада и, если честно, то я уже забыла, когда в последний раз у меня был выходной.

Я сидела на обеде с Виктором и Анжелиной. Они обсуждали какую-то недавно вышедшую игру и характеристики новенького ноутбука, на который подруга, наконец-то, смогла накопить. Меня не очень интересовали видеоигры, поэтому я просто залипала в телефоне и жевала пищу.

— Ты что, тоже допоздна играла? — зевая спросил Вик.

— Нет, почему ты так подумал?

— Твои мешки под глазами сложно не заметить, — бестактно указал на недостаток моей внешности Вик, — в них можно складывать картошку.

— Нет, я просто долго рисовала.

— Разве твои каракули важнее сна? — спросил Виктор.

— Разве твои шутеры важнее учёбы? — парировала я.

— Я, между прочим, один из лучших на потоке. Мой средний балл четыре с половиной! — обиженно сказал Виктор, — я имею право снимать стресс!

Парень с волнистыми светло-русыми волосами не производил впечатление ответственного студента. Меня удивляло, как он умудряется без особых усилий получать в университете хорошие оценки, работать здесь, так ещё и играть до глубокой ночи?

— Если честно, Вик прав, — поддержала Анжелина, — выглядишь ты не очень. Даже твои блёсточки не спасают.

— Это что, бодишейминг? — возмутилась я, — я нормально выгляжу! Просто не выспалась сегодня.

— Ты «не высыпаешься» несколько недель подряд, — заметил Вик.

— Да ну вас! — обиделась я на замечания.

Обидно признавать, но друзья правы. Я работаю много дней подряд и почти каждый вечер провожу перед мольбертом. Я перестала за собой ухаживать, начала пренебрегать здоровым питанием, даже для мытья головы мне приходится совершать над собой титанические усилия. Всё, на что мне хватало сил — это прилеплять блестящие тени на глаза. Иногда, чтобы разнообразить свой внешний вид, я лепила блёстки прямо под глаза на те самые неприятные мешки под глазами, про которые мне бестактно сказал Вик. Вместо креативных причёсок я всё чаще стала выбирать заурядный конский хвост. Очевидно, я себя запустила, но желание заработать побольше денег, пока у меня есть возможность, заставляли меня не обращать внимание на такие мелочи, как внешность и хорошее самочувствие.

— Не обижайся, лисичка, мы просто с веснушкой переживаем за тебя, — сказал Вик.

Я тяжело вздохнула.

— Когда у тебя последний раз был выходной? — спросила Лина?

Действительно, когда? Я открыла приложение со своими текстовыми заметками, по которым отследила свои планы на прошедшие дни.

— Почти четыре недели назад... — ошарашенно ответила я.

Друзья были удивлены не меньше меня. Почти четыре недели я работаю в режиме нон-стоп. Мне точно нужно хотя бы два дня выходных.

— У тебя что-то случилось? Тебе нужны деньги? — беспокоилась Лина, — почему ты так много работаешь?

— Ты тоже в много работала в прошлом месяце, — ответила я, — ты же хотела себе купить крутой ноутбук.

— Это сравнение неуместно, у меня всё равно получалось не меньше двух выходных в неделю.

— У меня всё хорошо, — отмахнулась я, — просто пока есть возможность, я решила заработать побольше денег. К тому же, Гилберт стал реже вести себя, как мудак. Пока он меня не гнобит, я хочу успеть заработать по-максимуму.

— Или ты просто хочешь проводить с ним побольше времени? — заулыбалась Лина, — пойми, Этна, мужчины не стоят твоего здоровья, так что прекращай за ним бегать.

— В смысле? Вы о чём вообще говорите? — оживился Виктор, — ты что, запала на Гилберта?

— Скажу больше, у них там всякие разговоры наедине происходят, — шепнула Лина Виктору на ухо, но специально таким образом, чтобы я слышала.

— Нет у нас с ним ничего! — не выдержала я подтрунивания, — и работаю я уж точно не ради встречи с ним! Деньги меня интересуют гораздо больше!

До конца дня Виктор и Анжелина не упускали возможности, чтобы поиздеваться надо мной на тему моих несуществующих отношений с Гилбертом. Чтобы доказать, что меня с ним связывает только работа, я пообещала, что как только отработаю завтра смену, то сразу уйду на два выходных — как раз тогда, когда у Гилберта будет ещё два рабочих дня подряд.

***

Утро следующего дня началось с неприятностей. Я ощущала болезненную тяжесть в животе, а на лбу проступила испарина. Аппетита совершенно не было, поэтому на смену я заступала не позавтракав. Я дала себе установку, что отработаю ещё один день и точно уйду на выходные, как и пообещала перед Виктором и Анжелиной. На выходных я обязательно отосплюсь, но, а пока я просто должна пережить сегодняшний день.

Сегодня была смена Эрни, а Гилберт и Элиза вышли дополнительно. Я уже привыкла постоянно видеть своих начальников, поэтому иногда даже забывала, у кого рабочий день основной, а у кого — дополнительный. Элиза продолжала помыкать мной, но, когда рядом оказывался кто-то из других её коллег, она сразу пасовала перед ними. Сегодняшний день не должен был хоть как-то отличаться от предыдущих, кроме того, что именно сегодня я как-то ну очень нехорошо себя чувствовала.

***

— А ты можешь шевелиться быстрее, чем беременная гусеница? — доставала меня Элиза.

— Гусеница не живородящая, она не может быть беременной, — поправила я.

— Неважно. — не хотела признавать свою неправоту Элиза, — это не отменяет того факта, что ты очень медленно работаешь!

Прозвучит нескромно, но, по-моему мнению, я на этом складе работаю гораздо больше и быстрее остальных. Сегодня у меня плохое самочувствие, которое сделало меня медлительной, но даже при таком раскладе я просто сравнялась по скорости работы с остальными. Мне было неловко перед самой собой за то, что сегодня я сдаю позиции, но я всё равно продолжала честно отрабатывать свою зарплату.

— Ты должна была выполнить моё задание до обеда, а ты даже половину не сделала, — не унималась Элиза.

— Если это задание такое важное, то тогда стоило выделить мне в напарники хотя бы одного человека, вместе мы бы успели, — ровным голосом сказала я, — это невозможно сделать в одиночку и в такой короткий промежуток времени.

Серьёзная проблема Элизы, которая также была свойственна и Гилберту — это нерациональный взгляд на человеческие возможности. У Элизы этот недостаток максимально гипертрофирован. Абсурдные управленческие решения — её визитная карточка. Вот и сейчас она заставила меня в одиночку разместить по полкам в четвёртом блоке несколько сотен литровых бутылей шампуней, несмотря на то, что коробки с бутылями очень тяжёлые и мне приходится надрываться и много бегать по этажам, чтобы найти полки со свободным местом.

— Ты не особенная, чтобы я растрачивала людей на помощь тебе, — принижала меня Элиза, — если человек не способен выполнять возложенные на него обязанности, то мы с ним прощаемся.

В другой раз, я бы начала закипать от злости и несправедливости, что со мной происходит, но из-за недомогания у меня не было сил даже на обиду. Я исподлобья посмотрела на её уставшим взглядом — это всё, на что я была способна. Элизу дико бесило, когда её не удостаивали благоговейным взглядом, поэтому я уже была готова выслушивать очередную гневную тираду о том, что я забыла о своём месте. Но она не успела что-либо мне сказать.

— Чем занимаетесь? — подошёл к нам Эрни.

У меня не было желания что-либо отвечать, даже несмотря на то, что разговаривать с Эрни мне было приятно.

— Провожу воспитательные беседы с бестолковыми сотрудниками, — Элиза смерила меня высокомерным взглядом.

— Признавайся, что натворила? — с полуулыбкой спросил меня Эрни. Кажется, он не был настроен ругаться на меня.

— Не смогла разложить все эти шампуни за одну минуту, — устало ответила я, показывая на коробки.

— Они же очень тяжёлые, — изумился Эрни, — да и к тому же, на такое количество товара нужно больше людей.

Я посмотрела на Элизу с красноречивым выражением "я же говорила!". Она сильно хмурилась и не хотела признавать своё поражение, от чего её второй подбородок стал выпирать ещё сильнее.

— Что-то случилось? — явно не в духе, спросила Элиза.

— Да, мне нужно украсть Этну для одного очень важного дела, — ответил ей Эрни.

Элиза не могла возражать воле начальника склада, поэтому ей оставалось только безвольно смотреть, как Эрни уводил меня с мезонина, аккуратно  подталкивая рукой по спине в сторону подальше от женщины.

— Кстати, Элиза. Возьми себе в помощь нескольких человек и разберите эти коробки. Тебе всё равно пока нечем заняться, — скомандовал Эрни.

От того, что справедливость была восстановлена, я позволила своему внутреннему дьяволёнку ликовать и злорадствовать.

***

— Ты неважно выглядишь. С тобой всё в порядке? — спросил меня Эрни.

— Господи, и ты туда же.... — вздохнула я, — со мной всё нормально, просто я не выспалась и хочу поскорее уйти на выходные.

Эрни будто не убедили мои слова, но обременять его своим плохим самочувствием я не хотела. У него и без меня много забот. Поэтому весь сегодняшний день я лгала о том, что я в порядке.

— Так что ты хотел, чтобы я сделала? — быстро перевела тему я.

Эрни не собирался просто так игнорировать вопрос моего состояния, но всё же решил продолжить работу:

— Мне нужно, чтобы ты пересмотрела этот товар и отделила товар надлежащего качества от бракованного, — сказал Эрни, отводя меня к месту, где на деревянном паллете друг на друге стояли три столба из тарных ящиков.

— Что здесь лежит? — поинтересовалась я.

— Пудры, румяна, бронзеры, хайлайтеры. В общем — всё, что нужно для макияжа.

— Ты вроде не пользуешься декоративной косметикой. У тебя, на удивление, большой словарный запас.

— Это мой склад, я наизусть знаю всё, что здесь хранится, — серьёзно сказал Эрни, — я ответственно подхожу к своей работе.

Меня восхищала самоотдача, с которой Эрни относится к возложенным на него обязанностям. Возможно, это одна из причин, почему мне так нравится этот мужчина. Лина была права — он не может не нравиться. С каждой сменой мне становилось тяжелее от осознания, что этот мужчина мне недоступен и что он вряд ли хоть когда-нибудь посмотрит на меня, как на женщину.

— Этна, ты меня слушаешь? — вернул меня в реальность Эрни, пощёлкав пальцами перед моим лицом.

— Да, конечно, прости.

— Постарайся перебрать хотя бы четыре ящика, остальное сделает ночная смена.

— А куда потом складывать нормальную косметику и бракованную? — спросила я?

Эрни подошёл ко мне сзади, крепко схватил за плечи и развернул на сто восемьдесят градусов. Он нагнулся к моему лицу так, что мы почти соприкасались щеками. Он немного помедлил, а потом нежно взял мою руку в свою и вытянул её вперёд.

— Прямо перед тобой стоят пустые ящики, видишь?

От такой близости моё дыхание стало более тяжёлым, сердце забилось быстрее. Мне вдруг стало жарко, и я не уверена — это из-за того, что у меня усилилась лихорадка, или близость Эрни вытворяет со мной такое?

— Вижу, — сбивчиво произнесла я.

— Можешь брать оттуда сколько тебе нужно.

— Хорошо, — на выдохе ответила я Эрни.

Он простоял так возле меня ещё какое-то время, а потом опустил мою руку и ушёл за свой компьютер, напоследок сказав:

— Если понадоблюсь — не стесняйся обращаться ко мне.

Я дала себе пару минут, чтобы выровнять сердцебиение и приступила к работе.

С каждым часом рабочего времени мне становилось всё хуже и хуже. Мне казалось, будто моя кожа горит, а производительность уменьшалась в геометрической прогрессии. Один раз ко мне подходил Гилберт, чтобы переброситься парой слов, но сегодня я была слишком плоха в ведении бесед.

До конца смены оставалось полтора часа, но мне казалось, что они будут длиться вечность. Если утром у меня болел весь живот, то теперь боль локализовалась в правом боку. Несмотря на слабость и боль, я успела перебрать пять тарных ящиков с товарами, но я хотела успеть сделать как можно больше. Я ожидала, что смогу перебрать весь товар, который мне оставил Эрни, и низкая работоспособность сильно меня расстраивала.

Ко мне подошли Эрни и Гилберт. Видимо, они вместе совершали обход и добрались в итоге до меня. Напряжение между этими двумя по-прежнему ощущал весь склад, но за последние недели они хотя бы научились более-менее работать друг с другом.

— Всё получается? — спросил Гилберт?

— Вроде да, — ответила я.

— Извини, но ты выглядишь так, будто тебе действительно нехорошо, — обеспокоенно сказал Эрни.

— Видимо, усталость накопилась, — ответила я, — вот закончится сейчас смена, и я возьму себе два выходных.

— Ты уверенна? — беспокойство Эрни усиливалось.

— Да, конечно, — сама неуверенная в своих словах, сказала я.

— Сколько ты сделала? — спросил Гилберт. Его будто не очень интересовала такая мелочь, как состояние сотрудников.

— Только что закончила с пятым ящиком. Сейчас собиралась приниматься за шестой.

В подтверждение своих слов, я пошла к столбу из тарных ящиков, чтобы достать самый верхний из них. С моим небольшим ростом это было проблематично, и мне пришлось приподняться на носочки. Когда я взяла верхний ящик в руки, в моих глазах потемнело. Резкая боль, подобно быстрому разряду, прошлась через весь мой организм и сосредоточилась в одном месте — в правом боку. 

Я больше не могла терпеть — ящик выпал из рук прямо мне на пальцы ног, небольшие коробочки косметики разлетелись по всему полу, а сама я упала рядом с ними и скукожилась от неприятных ощущений. Мягкие кроссовки немного сгладили боль от тяжести упавшего ящика, или боль в животе просто была настолько сильной, что проблемы моих пальцев ног отошли на второй план.

Надо мной нависали фигуры двух моих начальников; на лице Гилберта была паника, но Эрни, в отличие от него, был серьёзен и более собран. Эрни сел на колени передо мной, лежащей в окружении палеток косметики. Одной рукой он поглаживал меня по плечу, а второй — по голове.

— Тошнит? — спросил меня Эрни.

— Тошнит... — слабым голосом ответила я.

— Где болит? — спросил Эрни.

— Живот... снизу... — с большим трудом ответила я.

— Здесь? — Эрни перестал поглаживать меня и принялся пальпировать низ моего живота с правой стороны. В ответ на его действия, я закричала от боли. Гилберт стоял рядом и не знал, что делать.

— Сука... Ублюдок... Подонок... Больно! — ругалась я на Эрни. Моя боль достигала той стадии, при которой уже было плевать, кому и что говорить. Эрни, казалось, не был задет ругательствами в свой адрес. Он положил руку мне на лоб и констатировал:

— У тебя жар.

— Нет, это ты... просто... такой... красавчик... поэтому я... горю... — злобно процедила я, ещё не забыв, как он только что болезненно надавил на мой живот.

В ответ на это он снова начал меня успокаивающе гладить одной рукой, а другой — тыкать большим пальцем по экрану смартфона, после чего заговорил:

— Добрый вечер, мне нужная скорая помощь. Молодая девушка, рост около ста шестидесяти пяти сантиметров, вес приблизительно пятьдесят пять килограммов. Высокая температура, болит справа снизу. Возможно — аппендицит.

Что? Аппендицит? А если так подумать, то всё сходится. Боль в правом боку, высокая температура... Я же знаю все эти симптомы со времён школы. Почему я сразу не додумалась? Видимо, когда у тебя на слуху что-то распространённое, то ты не обращаешь на него внимания, а когда оно случается с тобой, то сопоставляешь все факты в своей голове, но уже с большим опозданием.

Эрни сидел на полу, обнимая меня, предварительно положив меня затылком к себе на колени. Пока он разговаривал со скорой помощью, возле нас столпилось несколько зевак. Решив, что мне ни к чему такое внимание, Эрни после завершения звонка взял меня на руки с намерением подойти со мной поближе к выходу, чтобы парамедики как можно быстрее могли до нас добраться. Предварительно он попросил Гилберта доделать за него какой-то вечерний отчёт и сказал Дарии связаться со службой безопасности и предупредить их, что на территорию складского комплекса должна заехать карета скорой помощи.

С каждой минутой моё сознание улетало куда-то вдаль, ощущение реальности и миража наложились друг на друга.

— Не волнуйся, фея, всё будет хорошо...— доносился до моих ушей бархатный успокаивающий голос.

Кто это говорит? Эрни? Или я просто хотела, чтобы эти слова звучали из его уст? Если мне это послышалось, то у меня серьёзные проблемы. Неужели мне настолько плохо, что я уже мечтаю о ласковых словах от того, кому я неинтересна?

Весь мир плыл перед глазами, я плохо различала, что происходит вокруг меня. А дальше были люди в белых халатах, Эрни, который активно с кем-то ругался, яркий свет в операционной и... темнота.