Картина 10

Мне казалось, что вчера в баре я выпила много алкоголя, но последствия на утро были гораздо легче, чем в мой последний раз после «Цитруса». Я открыла глаза в одиннадцать утра в относительно неплохом самочувствии. Думаю, я бы даже могла пойти в таком состоянии на работу, если бы была такая необходимость. Но мысль о том, что сегодня у меня выходной, приятно отзывалась в той части сознания, что отвечала за мою лень и желание бездельничать.

Ещё не до конца проснувшись и даже не встав с кровати, я потянулась к телефону, чтобы проверить входящие звонки и последние новости. Ничего интересного я не обнаружила, разве что только несколько сообщений от Дарии о том, всё ли со мной в порядке. Я отписалась, что со мной всё хорошо и что у меня даже почти нет похмелья, после чего открыла диалог с Эрни. Я не сразу вспомнила, что ночью мы обменялись номерами. Вчера он попросил позвонить ему, как только я проснусь. Задаваясь вопросом, что ему от меня нужно, я нажала на кнопку вызова.

— Эрнест у аппарата.

— Слишком пафосное приветствие, не находишь?

— А, это ты, Этна.. — немного рассеяно ответил мне голос.

— Просил, чтобы я позвонила, а сам будто не рад меня слышать.

— Да, точно... Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

Что это такое? Он за меня волнуется? 

— Что я слышу? Беспокойство? Неужели я тебе нравлюсь? — игриво спросила я.

Строгий тон Эрни опустил меня с небес на землю:

— Завтра будет много работы, и я рассчитываю, что ты будешь в хорошем самочувствии, а не как в прошлый раз после «Цитруса».

Дура. Разве прошлый опыт с Жозе не научил меня, что не нужно быть настолько наивной? Конечно. Для Эрни я интересна только как его сотрудница, но, не смотря на это, мне всё равно приятно чувствовать себя нужной хотя бы в контексте работы.

— Я уже написала Дарии, что хорошо себя чувствую. Завтра на смене буду усердно трудиться, — убедила я начальника.

После прощания он бросил трубку, а я, немного расстроенная, зарылась лицом в подушку, задремав ещё на некоторое время.

***

Второе пробуждение случилось из-за телефонного звонка.

— Алло?

— Привет, лисичка. Ты в своей норке? — спросил друг.

— Вик..? — меня охватила небольшая тревога, — Откуда у тебя мой номер?

Очень хочется надеяться, что мой номер телефона не уйдёт дальше нескольких коллег, с которыми я стала общаться.

— Попросил у Дарии. Ты в порядке? Вчера ты так быстро ушла..

— В полном, — перебила я Виктора, — даже похмелья сильного нет. В следующий раз нам надо выпить больше.

— Замётано! Ты завтра придёшь?

— Конечно. Эрни сказал, что завтра будет много работы.

После небольшого диалога ни о чём, я бросила трубку. Я не хотела после попойки стоять у плиты, поэтому пошла в продуктовый за готовой едой, где меня ждала очередная «приятная» встреча с кассиром-инквизитором, которая опять, скорее всего, будет ворчать о том, какая я ужасная ведьма.

— Зима не за горами, советую перестать мне хамить и успеть посмотреть мои последние выступления.

— Эм, что? — непонимающе спросила женщина.

— Говорю, что "ужасная ведьма" даст ещё несколько выступлений с огнём на центральной площади и уйдёт на перерыв до весны. И не забудьте взять с собой внука.

У женщины за кассой отвисла челюсть, а я в хорошем расположении духа пошла в сторону выхода.

Хорошее настроение сошло на нет, когда подозрительный тип, что ошивался недалеко от меня в отделе кулинарии, вдруг резко направился в сторону выхода прямо за мной.

Сначала я решила, что мне показалось. Я подумала, что мой страх быть найденной людьми моих родственников перерос в паранойю, но нет. Этот мужчина в бежевом пальто и коричневой шляпе с закруглёнными кверху полями определённо следит за мной..

После нескольких пройденных улиц опасения подтвердились; мой преследователь продолжал держаться у меня за спиной. Каждый раз, когда моя спина покрывалась мурашками от его будто осязаемого пристального взгляда, я чуть ли не бегом меняла свой маршрут в сторону более оживлённых улиц, чтобы оставаться на виду. О том, кто это такой и чего он от меня хочет, я подумаю позже. Сейчас важно оторваться от него. 

Нет. Не могу не думать об этом. Что ему от меня, чёрт возьми, нужно?

Эксгибиционисты носят бежевые плащи поверх обнажённого тела — я часто встречала такое клише в кино. Может, он один из них? Или за моей спиной сейчас готовится к удару серийный маньяк, очередной жертвой которого я сегодня стану? Или это случайный прохожий, которого я несправедливо уже оклеветала в своих мыслях? А возможно ли, что это какая-нибудь шестёрка дома Моретти, которой сказали выследить меня? Последний вариант вряд ли, но всё равно может быть правдой. 

Я уехала подальше от особняка Дона Пьетро и стараюсь «не наследить». В социальных сетях я сижу под своим альтер-эго Искристой Феи, где не выкладываю фото и видео с демонстрацией своего лица, использую, в большинстве своём, только наличку, не даю свой номер телефона сомнительным личностям, и, конечно же, не поддерживаю связь ни с кем из своей прошлой жизни. Подобные меры предосторожности даже излишни: я не могу поверить, будто имею хоть какую-то ценность для своей преступной семейки, а значит, и искать меня по всей Европе нет необходимости.

Если исключить вариант, что преследователь точно не от моих родственников, то это просто опасный придурок, на пути которого мне не повезло оказаться. Я прошла максимально длинным путём от магазина в сторону дома, но он до сих пор не оставляет меня в покое. Он так сильно хочет показать мне свои гениталии? 

"Смелее, Этна, ты можешь дать ему отпор!" — поддерживала я себя.

Я направилась в сторону оживлённой площади, по периметру которой было расставлено множество камер. Я достала телефон и набрала три цифры — один-один-два, задержав палец над кнопкой вызова. Когда мой сталкер попался в импровизированную ловушку из прохожих, я резко направилась к нему навстречу с поднятым вверх телефоном. Преследователь явно не ожидал, что я попробую рассмотреть его; он на секунду растерялся, но вскоре посильнее опустил полы шляпы над своим лицом.

— Эй, ублюдок! — громко закричала я на всю площадь, — если ты и дальше продолжишь меня преследовать, я позвоню в службу спасения!

Громкое заявление привлекло внимание зевак ко мне и к «бежевому плащу»; они с интересом стали наблюдать, что тут происходит.

— Видишь, сколько свидетелей?! Давай, грязный извращенец! Покажи мне свои сморщенные яйца! Ты же для этого меня преследуешь уже три квартала?!

Мужчина инстинктивно посильнее запахнул свой плащ и медленно направился в сторону подальше от толпы.

— Куда же ты пошёл?! Неужели стесняешься?! Покажи всё, что ты хотел!

Несостоявшийся эксгибиционист, как оказалось, для сокрытия личности натянул на лицо воротник свитера. В совокупности со шляпой, мне удалось рассмотреть только лишь пару болотно-зелёных глаз с небольшим шрамом над левой бровью. Где-то я уже встречала человека с этим отличительным знаком, только не могу вспомнить.

Мой мозг не смог быстро обработать информацию; пока я угрожала преследователю и пыталась вспомнить, кого я знаю со шрамом над левой бровью, он благополучно сбежал. Когда кучка людей поняла, что представление закончилось, они, как ни в чём не бывало, отправились дальше по своим делам, потеряв ко мне интерес. 

С площади до квартиры добралась без происшествий.

***

Как и говорил Эрни, на складе действительно нас ожидало много работы. Людей катастрофически не хватало, поэтому весь день я бегала между блоками в режиме многозадачности, стараясь не психануть от количества дел, которым меня нагрузили. Если вся моя дальнейшая работа будет протекать в таком же темпе, то скоро я буду уходить в ноль, потому что вся зарплата уйдёт на лечение межпозвоночных грыж и прочих производственных травм. 

Большую часть времени мною командовал Тимоти. Сегодня у меня не было сил для поддержания разговоров с ним, а потому я персонально попала к нему в немилость, и теперь, словно белка в колесе, бегаю с этажа на этаж по его приказам.

Перед окончанием смены мне нужно было отвезти телегу с несколькими коробками прозрачных пудр к товароведам. Сегодня там с ними работала также и Анжелина. Пожаловавшись ей, какой Тимоти говнюк, я собралась идти обратно под его руководство, мне преградили дорогу:

— На что жалуетесь? Расскажите, мне тоже интересно, — вклинился в беседу Эрни.

— Тим опять самоутверждается, ничего нового, — пожала плечами Лина.

— И как же он это делает? — спросил Эрни, расслабленно сложив руки на груди.

— Заставляет слабую девочку работать на износ.

— Я не слабая! Я весь день таскаю всякие тяжёлые вещи, и ничего страшного! — возмутилась я словами Лины.

Одно дело, когда перемываешь кости с кем-то, кто с тобой на одном уровне, а другое дело — когда ты это делаешь со своим руководителем. Это та черта, которую я не хочу переходить, поэтому избрала тактику, а ля «никакого стукачества».

— Что ты принесла в этих коробках? — переключил внимание Эрни на мою телегу.

— Здесь куча упаковок с компактной пудрой без опознавательных знаков. Мне сказали отвезти это сюда и что товароведы разберутся.

— Передай их ночной смены и обе можете идти, — отпускал нас начальник.

— Но ещё двадцать пять минут до конца смены... — заметила я, посмотрев на время на мониторе компьютера, за которым работала Анжелина.

— Вы сегодня много сделали, а ты вообще еле на ногах стоишь, — сказал Эрни, обращаясь ко мне.

— Но...

— Валите уже отсюда, пока я разрешаю, — с полуулыбкой на лице настоял Эрни.

Не дав мне и слово сказать, Лина взяла меня за руку и потянула в сторону выхода, крикнув за нас двоих прощание ему, Дарии и всем остальным, с кем сегодня она работала.

***

— Какой ещё к чёрту штраф?! — возмущённо спросила я в бухгалтерии.

— В пояснительной записке сказано, что вы, мисс Блихер, самовольно покинули рабочее место раньше времени окончания рабочего дня. За это полагается штраф в размере дневной ставки.

— Меня, вообще-то, отпустил начальник склада. Всё было согласовано! — едва не переходя на крик, сказала я.

— Ничего не знаю, разбирайтесь со своим бригадиром, — равнодушно ответил пассивный бухгалтер, — это он назначил вам штраф.

— Какой именно бригадир? У нас их много.

— Какой-то Тимоти.

Говнюк! Вот бы проехаться по нему электропогрузчиком. Сильно. Несколько раз. Пока не раздробятся все его кости.

Ситуация со штрафом настолько меня разозлила, что от всепоглощающего гнева меня спасла только определённая техника дыхания, которую я однажды подсмотрела у какого-то блогера с канала о йоге; она помогла мне немного остудить огонь ярости, что пылал внутри меня. Я потратила много обеденного времени на разбирательства с бухгалтерией, так и не пообедав.

Неприятные сюрпризы не закончились. Под конец обеда голодные сотрудники разобрали всё съедобное, что на сегодня готовили повара. Всё, что мне оставалось — давиться шоколадками из вендингового автомата. Как назло, именно выпавший мне шоколадный батончик оказался помятым и растаявшим.

Я с тяжёлым вздохом упала на свободное место за столом напротив Анжелины, умудрившись ещё и пролить воду, которую налила себе из кулера.

— Что тебе сказали в бухгалтерии? — поинтересовалась Лина, допивая свой кофе.

— Тимоти...— выпалила я, вытирая салфеткой пролитую воду.

— Ничего удивительного, это в его стиле, — констатировала Лина.

— Мы вчера с тобой вместе уходили, тебе не выписали штраф?

— Нет.

— Мерзавец! — громко крикнула я, стукнув по столу, — я вчера надрывалась всю смену, чтобы узнать, что работала бесплатно!

Мой выкрик привлёк внимание близ сидящих людей. Я понизила голос:

— А можно как-то слиться, чтобы с ним не работать?

— Можно, но среди нескольких сотен сотрудников никто не будет следить, чтобы какая-то Этна не работала с Тимоти.

— Гадость... — подытожила я, агрессивно откусывая шоколадный батончик.

— Почему ты не ешь нормальную еду? — спросила Анжелина.

— Закончилась, — мотнула я головой в сторону раздачи, — пока я ругалась с бухгалтерией, всю еду разобрали.

— Я тоже всё съела, но у меня остался арахис в глазури. Будешь?

— Давай, всё равно больше есть нечего.

После перерыва я попыталась максимально сосредоточиться на работе, мечтая о том, чтобы эта смена поскорее закончилась. Я с ещё бо́льшим рвением бегала по этажам склада, собирая нужные товары, управившись с заданием в третьем блоке на двадцать минут раньше, чем планировала. Пока я остановилась, чтобы на минуту перевести дыхание и немного размять тело, меня настиг тот, кого я меньше всего хотела сегодня видеть.

— Ты в курсе, что у тебя много работы? Почему ты здесь прохлаждаешься? — командовал Тим.

— Я до этого момента два часа носилась по складу и теперь остановилась, чтобы отдышаться, — я из последних сил пыталась контролировать эмоции.

— Если бы ты работала, я бы это видел. У меня люди должны работать, а ты бездельничаешь.

"Увидел бы, если бы не сидел часами в курилке" — едва не вырвалось у меня.

Моё терпение на исходе. Именно этот человек лишил меня оплаты за вчерашнюю смену! Мои ногти впиваются в ладони — мне нужна отрезвляющая боль. Лучшее, что я могла сейчас сделать — продолжать дальше работать.

— И куда ты пошла?

— Работать! — сквозь стиснутые зубы прорычала я.

Не дожидаясь ответа, я быстро ушла во второй блок.

Тишина и покой длились недолго:

— Слушай, ты уже больше двух месяцев здесь работаешь. Ты слишком холодная.. Очевидно, что тебе не хватает тепла и внимания... 

От этих тягучих, словно смола, похотливых слов стало некомфортно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я пытаюсь быть с тобой дружелюбным и открытым, а ты всё время с недовольным лицом ходишь. Таким красавицам, как ты, не идёт хмуриться..

— И? — терплю я.

— Пойдём сегодня после работы выпить, — зазывал бригадир, — тебе не помешает расслабиться.

Этот момент, к сожалению, настал. Все девчонки в его вкусе на этом складе закончились, и теперь он решил переключиться на меня.

— Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь.

— Почему это?! — Тим будто не мог принять, что я посмела ему отказать.

— Я сильно устаю на этой работе, а помимо неё, у меня есть много других дел, — пыталась я соскочить.

— Так мы же не идём работать, мы идём отдыхать. А потом мы можем поехать ко мне, у меня можешь переночевать.

Ну уж нет. Обойдёшься! Пожалуйста, не надо развивать эту тему..

— У меня, между прочим, очень большая и мягкая кровать, нам с тобой будет достаточно места... — протянул Тимоти, начиная при этом поглаживать меня по ладони вверх до плеча.

Я злобно зыркнула на лапы, что сейчас без спроса меня трогали.

— Руки убрал! — рявкнула я, выдёргивая себя из неприятного контакта.

— Не играй в недотрогу, малышка, хорошо?

Мои ноги будто приклеились к полу мезонина. Я не понимала, как сейчас себя вести.

— Парни любят более раскрепощённых девушек... — теперь наглая рука Тимоти легла на моё лицо.

В этот момент меня парализовал ужас. Он уже лишил меня зарплаты за одну смену, а если я продолжу сопротивляться, он может меня и уволить. 

"Попробуй стерпеть, Этна, тебе нужна работа."

— Ты вся дрожжишь... Не бойся, детка, я проявлю терпение и великодушие... Тебе понравится сегодняшний вечер, а потом и ночь.. — эти его слова, словно неприятным дёгтем, обволакивали меня вперемешку с его ручищами, которые стали спускаться туда, где я бы точно не хотела их нахождения.

В голове возникла дилемма: вырваться, или стерпеть? В первом случае я спасу себя от нежелательного физического контакта, но потеряю работу, а во втором — сохраню работу, но потеряю уже себя в гневе и отвращении.

Я сделала свой выбор. Моё правое колено, как меня учил наш семейный телохранитель Фредо, резким ударом влетело в пах Тимоти, а пальцы свернулись в кулаки и осыпали его туловище неумелыми, но достаточно сильными ударами, чтобы я смогла вырваться.

— Блять! Сука! Что ты творишь?! — осыпал меня оскорблениями Тим.

Я попятилась на несколько шагов назад вглубь рядов с полками, чтобы удержать обидчика на безопасном расстоянии.

— А знаешь, что?! Ты уволена! Проваливай отсюда, дрянь! — крикнул на меня Тимоти, придерживая ладонь у носа. Кажется, один из моих ударов пришёлся на нос и у него пошла кровь.

"Прочь. Скорее. В безопасность. В раздевалку."

Теперь я безработная. Я же вроде решила, что приму любые последствия своей грубости. Но разве я сделала что-то плохое? Я же усердно трудилась каждую смену, исправно выполняла поручения, но теперь потеряла работу, потому что всего лишь сказала "нет"?

Ещё не оправившись от случившегося, я направилась в сторону досмотра на выход. Я пребывала в состоянии шока после пережитого, но, когда я оказалась одна в раздевалке без единой души, я села на пол среди рядов шкафчиков для переодевания. Все слёзы, что я копила последнее время, градом полились на плитку, что устилала пол. 

Ну я же стараюсь.. Пытаюсь выжить. Что я сделала не так? Почему я должна жить в страхе из-за моих горе-родственников? Почему какой-то бессердечный придурок Жозе разбил мне сердце? Почему я не получила стипендию? Почему я вынуждена терпеть домогательства ради сохранения работы? Почему моя жизнь такая сложная?

Обида на сложившуюся жизнь наполняла до краёв, а сама я не стала пытаться сдерживать всхлипы. Упиваясь жалостью к себе, на полу я просидела двадцать минут.

Прорыдавшись, я напоследок пошла принять душ. Неплохо будет хотя бы чуть-чуть сэкономить на счетах за воду, помывшись в другом месте. Я агрессивно тёрла кожу мочалкой, чтобы смыть всю ту грязь, что на меня налипла от прикосновений Тимоти, но мне казалось, будто тело не становилось чище. От интенсивных движений по телу пошли красные пятна и только после появления боли я решила остановиться. 

После душа переоделась в широкие штаны-карго цвета хаки и чёрный лонгслив, а зелёный комбинезон аккуратно сложила в шкафчик. Проверив, не забыла ли чего, я направилась из раздевалки на выход.