Картина 9

Дария, как инициатор идеи посетить бар, взяла на себя ответственность в выборе места. Мы обменялись номерами, чтобы она могла мне написать время и точный адрес. Помимо Эрни и Донни, женщина предложила Виктору присоединиться к нам, на что он с радостью согласился.

Мои познания о злачных местах в этом городе, в которых можно выпить, ограничивались только «Цитрусом», а потому я уделила непозволительно много времени на подбор универсального и уместного образа для предстоящего рандеву.

За несколько часов до назначенного времени я пошла в торговый центр, чтобы выбрать себе подходящую одежду; мои запасы тряпок, которые я поспешно кинула в чемодан после побега из дома, были весьма скудные. Я выбрала коричневое платье простого кроя и чёрную куртку из экокожи, а на ноги обула ботинки в цвет куртки со шнуровкой на толстом каблуке. Получилось удобно и в меру дерзко — меня устраивает.

Бар, как оказалось, находился в самом центре города. Мы договорились встретиться в девять вечера. Я пришла за пять минут до назначенного времени и, к моему удивлению, все заявленные люди уже были на месте. 

Я бегло посмотрела на собравшихся; было непривычно видеть их не в типичной рабочей униформе. От моих коллег исходила атмосфера расслабленности и обыденности. В первую очередь, мой взгляд упал на Эрни: сегодня на нём была тёмно-зелёная рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами и чёрные джинсы. Обручального кольца на пальце не оказалось. В ответ на проявленное любопытство он пристально рассмотрел мой внешний вид. От его внимания мои щёки немного покраснели.

— Всем привет, — поздоровалась я с коллегами.

— Привет, лисичка, — сказал Виктор, подмигивая мне.

Я села за стол между Виктором и Донни. Для разогрева мы заказали себе по стакану крафтового пива. Пока мы не завели пустые разговоры ни о чём, Эрни вдруг спросил:

— Почему ты не ходишь так на работу?

— Эм... Потому что таскать коробки в платье неудобно? И дресс-код обязывает ходить в уродливом зелёном комбинезоне?

— Я про твой макияж, — сказал Эрни, покрутив пальцем в воздухе вокруг своих глаз.

Он заметил.. В повседневной жизни я люблю наносить на своё лицо яркий макияж, подбирая цвета теней по настроению, который иногда разбавляла обильными блёстками на веках и щеках, но с момента появления работы я перестала активно краситься. Самоё яркое, что я себе позволяла — это винно-красная помада, которую я носила практически каждый день.

— А разве мне можно так краситься на работу?

— Конечно можно! — вмешалась Дария, — нет никаких правил, запрещающих ходить с ярким макияжем по складу. Так что можешь хоть всё лицо раскрасить, тем более, тебе очень идёт.

— Полностью согласен, — добавил Виктор.

В отличие от моих коллег, которые долго работают вместе и хорошо друг друга знают, я не имела особого представления о людях, что сидели со мной за одним столом. Каждый из них рассказал мне немного о себе.

Дария родилась и выросла в Восточной Европе, а после окончания школы переехала на запад в поисках лучшей жизни, работы и зарплаты. Здесь она практически сразу встретила своего будущего мужа, от которого воспитывает троих сыновей, которых, судя по её светящемуся лицу, она безгранично любит. Женщина оказалась болтушкой и много рассказала про каждого из своих "хороших мальчиков", как она их сама называла, но при этом на моих вопросах про мужа она умело соскакивала, будто намеренно не хотела поднимать эту тему.

Виктор оказался студентом третьего курса, а на складе его держит желание помочь родителям как можно скорее погасить кредит, который они взяли для оплаты его учёбы. Выбор специальности парня удивил — электроэнергетика. Для меня это звучало как что-то очень сложное и непонятное, но это не унимало моего восхищения Виктором. За внешностью обаятельного экстраверта-балабола скрывался серьёзный и ответственный молодой человек, обожающий свою десятилетнюю младшую сестрёнку.

Донни, как он мне поведал, относится к людям хуацяо — его бабушка и дедушка переехали в Европу больше полувека назад и пустили здесь корни. В отличие от остальных членов семьи — потомственных профессоров, он связал свою жизнь не с преподаванием, а с изучением информационных технологий. Про своё заикание и его причины он не упомянул, а я из соображений тактичности эту тему поднимать не стала, хоть и было до жути интересно.

Эрни был немногословен, но и о нём я смогла немного о узнать. Его родители живут в трёх часах езды от города и наслаждаются своей заслуженной пенсией. Про себя же он рассказал, что в юношестве занимался плаваньем и даже был близок к попаданию в национальную сборную, пока травма не закрыла ему путь в профессиональный спорт. По его признанию, в университете он изучал высший менеджмент и немного экономики, потому что считал, что это то, чего хотели для него родители, но нелюбимая специальность оказалась сложна в изучении и потому после трёх лет учёбы он выбрал иной путь — военная служба. После армии он перебивался случайными заработками, пока не устроился на нынешнее место работы. Меня удивляло, что начальнику нашего склада всего двадцать пять лет, и что он относительно быстро из рядового сотрудника проскочил карьерную лестницу до столь тяжёлой и ответственной должности. 

После небольшой вводной беседы наиболее открытым показался Виктор; остальные же будто зацикливали повышенное внимание на конкретных вещах и обходили стороной другие, казалось бы, обычные темы. Я неоднократно глушила свои порывы задавать уточняющие, местами даже бестактные вопросы коллегам, а сама в такие моменты стыдила себя и напоминала, что я не единственная с багажом жизни за плечами и другие люди, как и я, имеют право на свои секреты.

Перед выходом я тщательно продумала, что я могу рассказать о себе, а что — ни при каких обстоятельствах не должна даже упоминать. Поэтому когда речь зашла обо мне, я упомянула только то, что я переехала несколько месяцев назад после окончания школы, что социальные связи пока не наладила, что свободное время провожу за рисованием и вскользь, не углубляясь, коснулась темы своего неудачного поступления в университет и что пока я решила просто подзаработать.

Мы пропустили пару стаканов, после чего Виктор предложил сыграть в игру «Правда или выпивка», а для реализации заказал большой сет из шотов. Ощущая, что моя речь пока ещё под контролем, я решила охотно вступить в игру.

Первый вопрос Дария задала Эрни:

— Кто из наших сотрудников бесит тебя больше всего?

Эрни обдумал вопрос, после чего ответил:

— Абсолютно все. В разной степени. И ты, кстати, тоже.

За столом прошёлся смешок. С его обязанностями ответ нас совсем не удивил.

Дальше меня спросил Виктор:

— Почему тебя зовут Этна? Родители повёрнуты на мифологии?

Я вспомнила историю, которую мне рассказывали родители, и которую я слышала последний раз в двенадцать, когда мы ещё все были в сборе. На душе потеплело. Думаю, я могу этим поделиться.

— Скорее, на вулканах, чем на мифологии.

Под вопросительные взгляды присутствующих, я продолжила:

— Мой отец — геолог. Его специализация — вулканология. Если быть более точным, меня назвали именно в честь вулкана, а не в честь нимфы.

Я рассказала своим коллегам историю, что любили ведать родители в каждый мой день рождения. Я рассказала про то, как однажды отца пригласили поучаствовать в научной конференции на Сицилии в местном университете, а мама, будучи беременной мной, полетела с ним на остров, чтобы насладиться морем и отдохнуть, пока отец занимался своими делами. Я рассказала, как началось одно из мощнейших извержений вулкана за последние десятилетия на острове, а из-за большого количества выброшенного пепла все транспортные пути были перекрыты. Я рассказала про то, как родилась раньше срока на острове в местной больнице, а возможности вернуться на континент не было и что медсестра вскользь бросила, что пока нимфа горы Этна не получит подношение, её гнев не прекратится. Я рассказала, как родители решили, что слова медсестры — полнейший бред, но назвать меня вулканом, у подножия которого я практически родилась, звучит как уникальная и незаурядная идея для моего имени. И, конечно же, я не забыла упомянуть, что как только мне официально дали имя, по случайному совпадению вулкан прекратил извержение, а родители в итоге смогли выбраться обратно на большую землю.

— Красивая история, — высказал своё мнение Эрни, — и имя тебе подходит; твои волосы действительно похожи на лаву... очень красиво...

То ли это алкоголь, то ли слова Эрни.. а может быть, и всё вместе, но я из последних сил удержала себя на месте, чтобы не прильнуть к груди красавчика-босса, что будоражит моё сердце с самого начала работы.

— Эрни больше не наливаем, его уже на комплименты понесло, — пошутила Дария.

Я любила слушать историю своего рождения от родителей, как и любила своё имя. Последние шесть лет мои родственники пытались его стереть, но теперь я обрела его вновь и не собираюсь с ним расставаться.

Игра дошла до Дарии; Донни задал ей вопрос:

— Т-ты делала когда-нибудь аборт? С-с-сколько раз?

Я подавилась закусками. Да, мы вроде как собрались, чтобы отлично провести время и узнать друг друга получше, но это как-то.. слишком.

С невозмутимым лицом круглолицая женщина взяла рюмку и залпом её осушила.

У меня появилось ещё много вопросов, которые я, конечно же, не стала задавать.

«Правда или выпивка» шла своим чередом. Когда пришла очередь спрашивать Эрни, Виктор задал ему вопрос:

— Что у тебя с Анжелиной Доусон?

Ответа не последовало; вместо него мой начальник залпом проглотил рюмку "Б-52". Через несколько кругов, когда вопрос задавал Виктор, он опять его спросил:

— Что у тебя с Анжелиной Доусон?

И опять вместо ответа Эрни выпил "Б-52". Так произошло ещё два раза. Почему он так упорно спрашивает про Лину?

Вечер шёл, алкоголь лился рекой прямиком во внутрь сотрудников склада «Роял косметик», вопросы в рамках игры перемешались со спорами о пользе и вреде видеоигр, мировой политикой, теориями заговоров и о том, что мы замечательные сотрудники, которым надо регулярно выплачивать премии.

Пока я думала, что рассказала достаточно много, и что социальное испытание было успешно мною пройдено, Донни задал мне вопрос:

— Ты в х-хороших отношениях с р-родителями? Чем з-з-занимается твоя мама?

От того, что Донни говорит о моих родителях в настоящем времени, в груди больно кольнуло. Эрни сильно напрягся, когда услышал вопрос. Виктор и Дария внимательно ждали мой ответ. За этот вечер я выпила достаточно, чтобы уже балансировать на той грани, по разные стороны которой меня ждёт либо крепкий сон, либо – тяжёлое похмелье.

Я опрокинула в себя рюмку текилы. В глазах присутствующих появилось удивление. Я их понимаю; почему бы не ответить на такой простой вопрос? Что такого не хочет рассказывать Этна? Бесцветная жидкость обожгла горло, но я всё равно решила ответить:

— Мама училась на экономическом факультете, какое-то время она подрабатывала репетитором по математике на дому, а когда я подросла, стала работать по специальности — бухгалтером.

— Т-ты говоришь в прошедшем в-времени, — заметил Донни.

Он, что, своими бестактными вопросами решил заработать себе титул "Главный мудак вечера"?

— Потому что это всё было в прошлом. Они — уже в прошлом..

— О чём ты говоришь? – недоумевая спросил Виктор.

— Отец умер, когда мне было двенадцать, а маму я похоронила в прошлом году в июне.

За столом воцарилось неловкое молчание. То самое, которое возникает, если ты не умеешь чувствовать настроение группы и постоянно портишь необдуманными словами заданную атмосферу общения.

— К твоему недавнему вопросу, Донни, о том, почему я вкалываю на складе и почему мне не помогают родители. Некому помогать. Я одна. Абсолютно одна.

Литры огненной жидкости, что я успела выпить за вечер, немного притупили мою боль. Я, к своему удивлению, была спокойна. Я произнесла вслух, что моих родителей больше нет. Будто мне было необходимо признать этот факт, чтобы смириться и продолжить жить дальше.

— Да бросьте. Не надо на меня смотреть этими своими жалобными взглядами. Я не единственная сирота в этом мире.

Эрни, почему-то, виновато смотрел в сторону. Пожалуй, на сегодня достаточно откровений, и выпивки тоже.

Также решили Дария и Виктор, потому что они, покачиваясь на своих стульях, стали вызывать такси.

Я залпом выпила оставшиеся на столе три рюмки с разноцветной жидкостью и уже направилась в сторону выхода, желая поскорее уйти первой, но перед этим обернулась:

—Будьте аккуратны, когда соберётесь расходиться по домам.

Посиделки в баре закончились не так, как я планировала. По началу мне казалось, что я хорошо справилась. Если бы Донни не полез напрямую ко мне со своими вопросами, то всё закончилось бы хорошо, и мне не пришлось бы покидать стол на такой печальной ноте. Откуда у него такой интерес к моей семье? 

Холодный ночной воздух окатил мою разгорячённую от алкоголя кожу, вызвав на ней мурашки. Осенняя прохлада отрезвляюще подействовала на затуманенную алкоголем голову, благодаря чему моя координация немного стабилизировалась, и я смогла шагать более ровно.

Я не хотела сразу ехать домой, поэтому позволила ногам вести меня по улице в случайном направлении. Спустя время я и не заметила, как оказалась на небольшом каменном мосту, который соединял небольшой речной остров с остальной частью города. Я невольно залюбовалась красотой исторического центра и диковинных фонарей, что освещали всё в округе. Но ещё большая красота таилась в зеркале воды, которое вобрало в себя отражение города с очаровательным сиянием ночных огней. 

Я наклонилась вниз через ограждение, чтобы лучше разглядеть блики на водной глади, как вдруг меня сзади охватили чьи-то руки и потянули в сторону от края моста. Ещё не до конца протрезвевшая, я почуяла кратковременную панику, которая сошла на нет, когда я поняла, что именно эти руки недавно лежали на моих лодыжках на работе.

— Тебе что, жизнь надоела?! — кричал на меня Эрни.

— О чём ты вообще говоришь? — недоумевала я.

— Ты только что хотела утопиться!

Что? Утопиться? И в мыслях не было! На его лице читалось явное беспокойство. Он был немного не сдержан в своей речи, но в целом, контроль над пьяным телом давался ему вполне неплохо.

— Я просто рассматривала отражение в реке. Совру, если скажу, будто никогда не думала о том, чтобы свести счёты с жизнью, но сегодня замерзать насмерть в воде не входит в мои планы.

Возможно, про свои суицидальные мысли мне не стоило говорить, но поняла я это слишком поздно.

— И вообще, что ты тут делаешь? — быстро перевела я тему.

— Мне показалось, что ты уходила расстроенная из бара, а потом я увидел тебя повисшую через ограду над рекой. Ты в курсе, что там глубина около четырёх метров?!

— И это был повод следить за мной?

— Ты много выпила. Я должен был убедиться, что с тобой всё будет в порядке. Если бы у меня был твой номер, то этого недоразумения не произошло бы.

— Почему ты говоришь это так, будто обвиняешь меня в чём-то? Ты даже не просил у меня мой номер, чтобы сейчас кидать мне свои претензии.

— Телефон, — сказал Эрни, протянув руку.

— Что? — не сразу поняла я.

— Дай свой телефон.

После недолгого колебания я достала из сумки смартфон и, предварительно разблокировав, протянула Эрни.

Как я следовало ожидать, он позвонил себе с моего телефона, а свой номер вбил в список контактов.

— В следующий раз я сначала тебе позвоню, чтобы убедиться, что ты в порядке. И недоразумений больше не будет.

— Да, будь добр. Если бы я не запомнила твои руки, то ты сейчас был бы объявлен маньяком, нападающих на пьяных девушек.

— Прости, не стоило так резко подходить к тебе сзади.

— У тебя подозрительно тихая походка, это очень напрягает. Будь добр, перестань так пугать, пожалуйста.

После небольшой паузы, Эрни предложил прогуляться подальше от реки и вообще от тех мест, где по неосторожности можно было причинить себе вред. Мы наворачивали круги в каком-то парке и молчали, пока вдруг Эрни не заговорил:

— Мои родители, о которых я сегодня рассказывал, не мои родители.

Подобное откровение заставило растеряться. Я не ожидала, что он вдруг начнёт резко говорить о себе после нашего молчания. Эрни выжидающие на меня посмотрел, ожидая мою реакцию.

— Раз начал говорить, то продолжай, — я дала понять, что готова слушать дальше.

— Мне было десять лет, когда моя биологическая мать умерла, отца я не знал. Но, к счастью, меня заметила супружеская пара добрых людей, которые оформили надо мной опеку. Они заботились обо мне, так что я называю их своими родителями.

Значит, Эрни вроде как тоже сирота? Он, на удивление спокоен, когда говорит такие грустные вещи.

— Почему ты мне это рассказываешь?

— Ты, скорее всего, думала, что в баре была абсолютно спокойна, когда говорила про своих родителей. Но по твоим глазам я заметил, что тебя тяготит эта тема. Я подумал, что тебе станет легче, если ты поймёшь, что рядом есть люди, как и ты, которые понимают тебя. А вообще, не копай глубоко — я просто захотел с тобой поделиться.

— Понятно.

Я присела на попавшуюся на нашем пути скамейку. Эрни устроился рядом.

— Спасибо, что поделился со мной. И что бросился меня спасать, хоть это было и не нужно.

— Я неправильно понял ситуацию на мосту. Почему ты меня благодаришь?

— Потому что я впервые за долгое время почувствовала себя нужной. Что обо мне беспокоятся, — откровенно призналась я.

В ответ на мою искренность, Эрни пододвинулся ближе и крепко прижал к себе, заключая в тёплые объятья.

— Почему ты так внимательно смотрела на воду? — немного отстранившись, чтобы видеть моё лицо, спросил Эрни. Его руки не собирались отпускать мои плечи.

— Просто... В реке было красивое отражение. Я хотела его хорошо запомнить, чтобы потом нарисовать.

— Ты говорила, что перестала рисовать. В тот раз, когда я тебя подвозил до магазина... Ты купила краски?

— Да. И все остальные необходимые материалы.

— И как твои успехи?

— Ну... сейчас у меня в квартире высыхает краска на шестой картине.

— Покажешь?

— Может быть — неоднозначно ответила я.

Так мы посидели ещё несколько минут, а потом мы разъехались по домам.