Тишина на двоих

Паспорт героев

Мигель Клиент, 23 года, рост 175 см. Широкоплечий, слегка накачанный — фигура рабочая. Волосы светлые, короткие. Глаза голубые, взгляд цепкий. Нос «картошкой» смягчает лицо, пухлые губы выдают чувствительность. На правой брови тонкий шрам. Одежда тёмная, простая, без излишеств. Сдержанный, больше молчит, но улыбается тёплой улыбкой. Шрам и сбитые костяшки намекают, что драться умеет, но не ищет конфликтов. По движению рук видно — привык чинить, таскать, защищать.

———

Вскоре в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в приёмную вошли. Я выскользнула из кабинета, на ходу натягивая на лицо дежурную приветливую улыбку, чтобы скрыть вечернюю усталость, которая уже начала пульсировать в висках.

— Здравствуйте, — произнесла я бодро. — Разувайтесь, пожалуйста, и надевайте тапочки.

Парень, оказавшийся на пороге, слегка кивнул, окинув взглядом студию.

— Здравствуйте, да-да, хорошо, — ответил он с лёгким акцентом, стягивая кеды.

— Вы по записи, я правильно понимаю? — уточнила я, хотя уже знала ответ. — Татуировку будете набивать?

— Да, всё верно, — подтвердил он, поправляя ремень сумки.

— Отлично. Тогда пройдёмте в кабинет.

Мы зашли в кабинет. Пахло антисептиком и типографской краской — привычный для меня коктейль.

— Присаживайтесь, — предложила я, указывая на кресло. — Меня зовут Лолита. А вас?

— Мигель, — представился парень, сжимая в руках ключи от машины.

— Мигель. Приятно познакомиться, — улыбнулась я, включая рабочую лампу. — Ну что, приступим?

— И мне, — ответил он коротко, но с тёплой интонацией. — Да, давайте.

— Снимайте футболку, — попросила я, подготавливая инструменты. — Можете повесить её на вешалку у входа либо просто положить на соседнее кресло.

Мигель, не проронив ни слова, молча стянул футболку через голову. За этим движением скрывалась какая-то внутренняя зажатость. Он аккуратно расправил ткань и повесил её на крючок, поправив плечики.

— Это ваша первая татуировка? — спросила я, протирая стеклянную поверхность стола спиртом.

— Нет, третья, — ответил Мигель, и в его голосе послышалась нотка уверенности.

— Отлично, — выдохнула я. — Значит, объяснять процедуру не нужно, всё помните?

— Помню, — коротко бросил он.

— Тогда присаживайтесь на кушетку. Померим ваш эскиз, подберём оптимальный размер шрифта, чтобы смотрелось гармонично.

Мигель послушно опустился на кушетку, обтянутую медицинским дерматином, и выпрямил спину, будто готовился не к сеансу тату, а к уколу у врача. Я привычно обработала участок кожи хлоргексидином, приготовила переводную бумагу и нанесла эскиз. На моё удивление, Мигель молчал. Обычно я легко нахожу повод для разговора, чтобы разрядить обстановку, отвлечь клиента от первых неприятных ощущений, но здесь я сама не знала, что сказать. Тишина давила.

Я накрыла свежий перевод полиэтиленовой плёнкой, чтобы закрепить краску, и, отойдя на шаг, произнесла:

— Всё готово. Встаньте, пожалуйста, подойдите к зеркалу. Посмотрите, всё ли устраивает: расположение, размер, шрифт.

Мигель поднялся, так же бесшумно приблизился к большому ростовому зеркалу в резной раме. Он долго не всматривался в отражение, лишь мельком глянул на рисунок, повернул плечо влево-вправо, чтобы увидеть, как ложится эскиз, и кивнул.

— Меня всё устраивает.

— Точно? — переспросила я, подавшись корпусом вперёд и стараясь поймать его взгляд. — Размер, шрифт, местоположение — всё устраивает? Можем скорректировать, если надо.

Мигель снова кивнул, уже более уверенно:

— Да, всё идеально.

— Ну хорошо, — согласилась я, похлопав ладонью по кушетке. — Тогда располагайтесь поудобнее. Ложитесь на живот, поправьте подушки, чтобы вам было комфортно лежать ближайшие пару часов.

Он смущённо улёгся лицом вниз, и я заметила, как напряжены его мышцы — особенно трапеции у шеи. Он явно стеснялся, хотя старался не подавать вида. Я тщательно обработала кожу, убрала лишнюю краску с эскиза, надела стерильные нитриловые перчатки, натянула хирургическую маску — и на секунду задержала руку над тату-машинкой.

— Ну что, Мигель, вы готовы? — спросила я, касаясь пальцами его плеча.

— Да, — раздался его приглушённый голос. — Можете начинать.

— Может, включить кино? Или поставим музыку на фон? Чтобы отвлечься, — предложила я.

— Музыку, — ответил он коротко.

— Какую предпочитаете? Рок, классика, эмбиент? — уточнила я, уже поднимаясь к стереосистеме.

— На ваш вкус, — улыбнулся он в ответ, и впервые за весь вечер его голос прозвучал мягко. — Я уверен, у вас он хороший.

Я усмехнулась, сняла перчатки, подошла к ноутбуку и включила свою личную подборку — микс инструментального пост-рока с джазовыми вставками. Мягкие гитарные переливы разлились по комнате, сглаживая остроту тишины.

Я приступила к работе. Иглы зажужжали, вонзаясь в кожу, музыка лилась, но я чувствовала: атмосфера всё равно остаётся слишком тягучей. Мне было дискомфортно работать в такой вакуумной тишине. Я лихорадочно перебирала в голове нейтральные темы, чтобы хоть немного растопить лёд.

— Всё хорошо? Терпимо? — спросила я, на секунду отрывая машинку от кожи, чтобы смахнуть капельку сукровицы стерильной салфеткой.

— Всё отлично, — ответил он ровно, хотя я чувствовала по лёгкому спазму мышц, что ему больно.

— А вы долго решались на эту татуировку? — начала я издалека, возвращаясь к рисунку. — Или спонтанно?

Мигель помолчал, а потом сказал глухо, почти шёпотом:

— Не особо долго. Когда не стало брата... я решил набить её в память о нём. Он сам хотел такую, но не успел.

Меня словно током ударило. Я прокляла себя за этот вопрос. Вот чёрт, надо было что-то другое придумать, а не лезть в душу!

— Я... — запнулась я, — я очень сожалею о вашей утрате, Мигель. Это тяжёлая потеря.

— Спасибо, — тихо отозвался он, и мы снова погрузились в молчание.

Но теперь это было другое молчание — не неловкое, а наполненное горечью и уважением. Оно длилось, казалось, целую вечность, хотя часы на стене отсчитали всего тридцать минут. Я сосредоточенно выводила линии, стараясь дышать ровно, чтобы не дрогнула рука.

И вдруг Мигель заговорил сам, нарушив затянувшуюся паузу:

— А вы... вы сами пришли к тому, чтобы работать здесь? Ну, в смысле, это был ваш выбор?

Я улыбнулась под маской, удивившись смене ролей — теперь он расспрашивал меня.

— Да, — ответила я, продолжая вести иглой по контуру. — Мне нравится эта атмосфера. Живые люди, живые эмоции, каждая работа — как маленькая история. И сам процесс меня затягивает.

— А образование у вас какое? — спросил он с явным любопытством, приподняв голову.

— По диплому — учитель, — призналась я, усмехнувшись про себя.

— Я немного запутался, — сказал Мигель, и впервые за вечер в его голосе мелькнуло удивление, почти смешинка. — Вы работаете тату-мастером, а учились на педагога. Это же совершенно разные направления. Как так вышло?

— Я с детства была творческой, — вздохнула я, снимая на секунду ногу с педали машинки, чтобы передохнуть. — Мечтала стать художником. Но сейчас, сами понимаете, не такое время, чтобы ценить искусство как таковое. К концу девятого класса я металась, не знала, куда податься. В итоге за меня всё решила старшая сестра.

— Это что-то новенькое, — усмехнулся Мигель, и я поняла, что ему стало легче. — Обычно я слышу, что это родители решают. Но чтобы сестра... А вы, получается, послушная?

Я фыркнула и отложила машинку на стерильную салфетку.

— Если бы всё было так просто! — воскликнула я, жестикулируя руками, хотя он меня не видел. — Моя сестра сама не смогла стать педагогом — провалилась на собеседовании — и решила, что я должна воплотить её мечту. Я отучилась, получила диплом, приехала к ней и с пафосом вручила эту «красную корочку» со словами: «На, наслаждайся! А я пошла татуировать людей». И ушла учиться на мастера.

Мы рассмеялись. Смех разорвал тишину, как солнечный луч — плотную облачность.

— Лолита, — произнёс Мигель, поворачивая голову и глядя на меня с тёплым любопытством, — вы решительная девушка. Таких, как вы, надо искать днём с огнём.

Я засмеялась громче, поправляя маску на лице.

— Конечно, — ответила я, кивая. — Будем считать, что это комплимент.

И мы продолжили работу — уже легко, почти дружески, и теперь тишина казалась не в тягость, а в радость. Я снова нажала педаль, машинка загудела под новый джазовый трек, а у меня на душе стало тепло и спокойно.