Два размера больше

Паспорт героев

Диего  (незнакомец) Возраст около 25 лет. Рост 180 см. Накаченный, широкоплечий, мощные руки с рельефными мышцами. Тёмные короткие волосы, жёсткие, чуть взлохмачены. Глаза тёмно-карие, почти чёрные, глубокие, как ночь. Прямой нос, квадратная челюсть с лёгкой щетиной. На левом виске — тонкий белый шрам. Кожа смуглая, обветренная. Держится прямо, напряжённо. Взгляд тяжёлый, немигающий, испытующий. Голос низкий, хрипловатый.

———

Мы зашли в мой кабинет. Незнакомец с лёгкой ухмылкой неторопливо обвёл взглядом стены, задержался на мягкой мебели, на стеллаже с эскизами, на полупрозрачных шторах.

— Всё такое фиолетовое... Вы, я смотрю, помешаны на этом цвете, — протянул он, чуть склонив голову набок.

Я удивлённо посмотрела на него — от серьёзного с виду парня я не ожидала такой лёгкой, почти игривой насмешки. В его голосе, впрочем, не было осуждения, скорее любопытство. Я улыбнулась краешком губ, поправляя рубашку.

— Да, мне нравится этот цвет. Он успокаивает и вдохновляет.

Я плавным жестом указала на кресло напротив моего рабочего стола, а сама села напротив, положив руки перед собой на гладкую поверхность стола.

— Итак, ко мне можете обращаться по имени: меня зовут Лолита. Что вы хотели бы набить и на каком месте?

Незнакомец удивлённо приподнял бровь — видимо, не ожидал, что я сразу перейду к делу, без долгих расспросов и чая. Он слегка откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок.

— Меня зовут Диего. Я бы хотел набить что-нибудь на плече. Внутренняя сторона или внешняя — пока не решил. Хочу, чтобы рисунок был заметен, но не кричал о себе.

— Есть предпочтения? Например, цветное или чёрно-белое? — я взяла планшет с эскизами, готовясь делать пометки.

— О нет, только не цветное. Только чёрно-белое, — ответил он твёрдо, но тут же, прищурившись, добавил уже мягче: — Хотя... глядя на вас, я начинаю думать, что фиолетовый — не такой уж плохой вариант. Особенно если он идёт к глазам.

Я слегка смутилась, но виду не подала — лишь чуть заметно повела плечом, делая вид, что поправляю воротник рубашки.

— Могу показать дизайны, которые сделала сама и которые пока никто не брал. У меня есть несколько эксклюзивных наработок.

— Отлично. — Он подался чуть вперёд, опираясь локтями о колени. — Надеюсь, вы так же внимательны к деталям, как и к своему интерьеру. И, может быть, подскажете мне что-то, что подчеркнёт не только плечо, но и характер? — Диего чуть наклонил голову, и в его голосе проскользнула та самая игривая нотка, от которой у меня внутри что-то дрогнуло.

Я позволила себе улыбнуться чуть шире, но профессионально сдержанно. Открыла папку в планшете с эскизами, положила планшет на стол и развернула к парню.

— Ну вот, смотрите. Эта татуировка с молниями, которая переходит в геометрический узор — она подчеркнёт ваше телосложение и твёрдость характера. Линии динамичные, острые, хорошо смотрятся на рельефных мышцах. — Я провела ручкой по планшету, объясняя каждую деталь. — А вот здесь — вариант с тенью, более глубокий. Он даст объём.

Диего слушал молча, не перебивая. Но я краем глаза заметила: он смотрит не на эскизы. Вернее, он смотрит на них, но его взгляд то и дело соскальзывает на моё лицо, на руки, которые водят по планшету. Я чувствовала это странное, почти осязаемое внимание, и оттого пальцы чуть подрагивали, когда я водила по планшету.

Я показала все эскизы, которые были, и рассказала про каждую татуировку: плюсы и минусы, все тонкости, как ляжет на кожу, как будет стареть. Говорила я спокойно, размеренно, но внутри ощущала лёгкое волнение — оттого, что он смотрел так внимательно.

— Ну что, что-то заинтересовало?

Он помедлил, будто смакуя паузу, а потом кивнул на планшет.

— А вот покажите мне ещё раз того дракона с фиолетовым щитом. Того, на третьей странице.

Я ухмыльнулась про себя — выбрал-таки тот самый, самый мой любимый эскиз. Открыла страницу и пододвинула планшет ближе к нему.

— Я выбираю её.

— Отлично. — Я взяла бланк записи. — Тогда оставите мне свой контакт, я пришлю вам памятку по уходу и список того, что нельзя делать или принимать перед сеансом: алкоголь, кофеин, некоторые лекарства. Всё распишу. На какое число вам было бы удобно прийти?

— На следующей неделе есть свободное окно?

— Да, есть на среду и на субботу. Время можете выбрать любое с десяти утра до восьми вечера.

— А есть ещё варианты? — он смотрел на меня чуть прищурившись, будто проверял мою гибкость.

— Есть ещё воскресенье, только там на двенадцать часов осталось одно окно.

Диего удивлённо качнул головой:

— Вы и по выходным работаете? Как же такой красивой девушке уделять время на себя?

Я отвела взгляд, делая вид, что проверяю записи в журнале, и улыбнулась уголками губ, стараясь скрыть лёгкое смущение.

— Так что, записывать вас на двенадцать?

— Да, мне подойдёт.

— Хорошо. — Я передала бланк и ручку ему. — Вот, напишите свой номер, имя и фамилию.

Парень с нежностью, почти церемонно, принял из моих рук бланк и ручку. Открыв зубами колпачок, он склонился над бланком, и я заметила, как его пальцы аккуратно выводят буквы — ровно, уверенно. Закончив, он передал мне бланк, зажав его двумя пальцами, и на миг наши руки почти соприкоснулись.

— Давайте, я вас провожу.

— До встречи. — он уже стоял в дверях, переобуваясь.

— До свидания. — ответила я, придерживая дверь.

Но прежде чем я успела закрыть её, он оглянулся и добавил с той же полуулыбкой:

— А вот тапочки, кстати, нужно покупать на два размера больше, чем вы взяли. А то жмут.

Он мягко прикрыл дверь за собой, оставив меня стоять посреди студии с ручкой в руке и лёгким недоумением на лице. Я повернулась к двери, хотела что-то ответить, но не успела — дверь уже закрылась.

— Вот чудик, — сказала я в пустоту, но улыбка всё ещё не сходила с моих губ.

Я направилась к Аглае — та уже собирала вещи, чтобы уйти.

— Вы уже собрались? — спросила я, присаживаясь на край дивана.

— Да. И, знаешь, зря ты отказалась. Будешь тухнуть здесь одна, — ответила она, застёгивая молнию на сумке и бросая на меня короткий взгляд.

— У меня ещё один клиент. Как только отработаю, сделаю пару эскизов и сразу поеду домой. Никакого «тухнуть», у меня всё по графику, — сказала я, пожимая плечами и поправляя край рубашки.

— Вся в работе! Вы только посмотрите на неё — настоящий трудоголик. Кстати, а что за парень приходил? — воскликнула она с едва заметной улыбкой.

— Ему кто-то порекомендовал наш салон. Вот он и зашёл. Видимо, не знал, что к нам нужно записываться заранее, — объяснила я, наливая себе остатки кофе.

— Ну, он ничего такой. Тату захотел, что ли? Хотя, надо признать, к его мускулистому телу подошло бы не одно набивное изображение. Был бы отличный холст для большого проекта, — протянула она, задумчиво поправляя волосы.

— Ой, всё, понесло тебя! Давай без твоих художественных пристрастий, — засмеялась я.

— А какое тату он выбрал? — не унималась подруга, останавливаясь уже у самой двери.

— Самый первый мой эскиз, помнишь? Тот самый дракон, с которым вы с Остином спорили, что его никто никогда не захочет, — улыбнулась я, отхлёбывая кофе.

— Тот, с фиолетовым щитом, переходящей в дым? — прищурилась она.

— Да, он самый, — кивнула я.

— Поздравляю, можно считать, что ты теперь богатая, — усмехнулась она.

— Ага, на целых пять тысяч, и то я их сразу отложу, чтобы заплатить за квартиру, — фыркнула я, но улыбка не сходила с лица.

Мы переглянулись и рассмеялись одновременно — в этом коротком диалоге было столько нашего, общего, понятного только нам двоим.

Аглая уже переступила порог, но обернулась на прощание:

— И не забудь закрыть дверь на замок! А то получится, как в прошлый раз, когда среди ночи посетитель заявился, приняв нас за круглосуточный бар.

— Только не начинай! Не надо теперь мне постоянно об этом напоминать, я и так всё помню, — простонала я, закатывая глаза.

Мы обменялись последними смешками, и Аглая скрылась за дверью. Та хлопнула тяжело и глухо, отрезав последний голос живого человека. В студии воцарилась та особенная тишина, какая бывает только перед большой работой. Я подошла к окну, прикрыла окно, и даже уличный шум — этот вечный гул большого города — вдруг перестал меня тревожить, превратившись в дальний, почти природный фон.

Я с наслаждением допила тёплый кофе, чувствуя, как горечь расходится по языку, а затем принялась за дело: выстелила кушетку свежей простынёй, разложила инструменты, проверила краску и иглы. Всё было готово. Я села за столик, пробежалась пальцами по распечатанному эскизу и поймала себя на мысли: «И кто такое убожество набивает? Эта надпись же очень популярная...»