Ритуал расследования

В комнате не было ни звука, кроме тиканья часов и приглушенного гула улицы. Тишина после их чудовищного вывода была густой, как смола. Хёнджин первым нарушил её. Он оторвался от стены, прошёл к шкафу и открыл нижний ящик.

- Ладно, - сказал он, и голос его был усталым, но уже без той ледяной отстранённости. Теперь в нём звучала решимость человека, взявшегося за безнадёжную, но необходимую работу. - Допустим. Допустим, весь этот полный бред - правда. Что ты не мой Феликс, а какой-то... другой.

Он вынул из ящика старую картонную коробку и поставил её на журнальный столик между ними с глухим стуком.

- Но прежде чем мы начнём искать в интернете «как вернуться в параллельный мир», - в его тоне на миг мелькнул едва уловимый сарказм, тут же погасший, - нам нужно всё проверить. С нуля.

Феликс смотрел, как он снимает крышку. Внутри лежал не хаос, а аккуратно, почти с благоговением сложенные свидетельства. Хёнджин начал выкладывать их на столешницу, один за другим, как следователь, представляющий улики.

Билеты. На концерты неизвестных Феликсу групп, на выставки современного искусства, на какой-то фестиваль уличной еды в Тэгу три года назад. На каждом - два имени, написанные разными почерками. На некоторых сохранились смешные рисунки на полях.

Фотографии. Не одна в рамке, а десятки. Здесь они были подростками, стоя спиной к спине на школьном стадионе, корча рожи. Там - на вершине горы, оба грязные и сияющие. Ещё одна - в студии, Хёнджин у пульта, а Феликс с чёрными волосами дурачится с гитарой. В каждой - та самая лёгкость, тот самый контакт, которого Феликс так отчаянно искал в своей памяти и не находил.

Записки. Клочки бумаги, обрывки, распечатанные смс. «Купи молока, приду поздно», «Твоя музыка - говно, но я люблю тебя», «Не забудь про визит к зубному, трусишка», «Спасибо, что был тогда рядом».

Каждый артефакт был ударом. Каждый - наполнял комнату призраками смеха, доверия, совместных лет. Феликс сидел, не в силах оторвать глаз, и чувствовал, как в нём растёт чёрная, удушающая пустота. Он смотрел на альтернативную историю своей жизни. Историю, в которой он не совершил той роковой ошибки. В которой они не разошлись. В которой они... были счастливы.

У него закружилась голова. Резко, как от толчка. Комната поплыла, края зрения помутнели. Он схватился за край стола, чтобы не потерять равновесие.

*Стресс. Шок. Невыспался*

Пронеслось в голове. Он сделал глубокий вдох, и мир медленно вернулся на место.Хёнджин заметил его движение. Взгляд его на секунду стал пристальным, аналитическим, но он ничего не сказал. Просто продолжил выкладывать последнюю фотографию - их двоих на выпускном, в нелепых костюмах, обнимающихся так, будто весь мир для них - общая шутка.

- Вот, - тихо сказал Хёнджин, отступая на шаг и давая Феликсу впитать весь этот музей их несуществующей дружбы. - Это он. Это мы.

Феликс не мог говорить. Ком стоял в горле. Он только кивнул, глядя на счастливые лица на фото.

- Почему? - наконец вырвалось у него, хриплым шёпотом. Он поднял глаза на Хёнджина. - Почему ты не выгоняешь меня? Почему не вызываешь полицию, врачей, не кричишь, что я сумасшедший? Ты... ты почти не удивлён. Ты не напуган.

Хёнджин опустился в кресло напротив. Он посмотрел на разложенные на столе доказательства, потом на Феликса.

- Я не могу доказать весь этот бред про другую Землю, - сказал он откровенно. - Я не физик. Но я могу доказать вот что. - Он ткнул пальцем в сторону Феликса. - Ты - не он. Вы можете быть похожи, плюс-минус, кроме волос. Но твой взгляд. Манера держаться. Даже то, как ты сейчас смотришь на эти фото... Это не его. Мой Феликс, увидев всё это, начал бы ёрничать. Говорить что-то саркастичное, чтобы скрыть, что тронут. Ты же... просто смотришь. Как на чужую жизнь. Потому что для тебя она и есть чужая. - Он провёл рукой по лицу, задевая шрам. - Мой Феликс пропал. В тот же миг, когда появился ты. Это не совпадение. Истериками и страхами тут не поможешь. Выгонять тебя? Куда? В мир, которого для тебя не существует? Ты - единственная зацепка во всём, что случилось. Единственная ниточка, которая, может быть, ведёт к нему. - Хёнджин замолчал, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то сквозь стены. - И если... если весь этот невозможный бред - правда, - продолжил он тише, - то моя задача - не сойти с ума. А найти способ вернуть тебя обратно. Потому что, - он посмотрел прямо на Феликса, и в его глазах вспыхнула искра той самой старой, знакомой Феликсу решимости, - если ты здесь, значит, где-то там, на твоей Земле, может быть, он. Мой. И он тоже напуган. И тоже ищет дорогу домой. А я... я не бросаю своих.

Эти слова «не бросаю своих» повисли в воздухе, жгучие и невыносимые. Для Феликса они звучали как приговор его прошлому, его ошибке, его потерянному году.

Он отвёл взгляд, снова почувствовав лёгкую, плывущую дурноту. На этот раз он списал её не на стресс, а на невыносимую тяжесть этого признания. Этот человек, этот чужой Хёнджин, не знавший его и не обязанный ему ничем, принимал на себя ответственность за него. Потому что для него это был единственный логичный выход. Единственный шанс вернуть своего.

- Значит... что будем делать? - спросил Феликс, почти не надеясь на вменяемый ответ.

Хёнджин наклонился вперёд, сложив руки.

- Сначала - систематизируем. Ты расскажешь мне всё о своём мире. Каждую деталь, которая отличается. Начиная с того, почему мы, по-твоему, разругались. А я... - он жестом указал на комнату, - выслушаю это и дальше решим.

Он говорил об этом так спокойно, как будто планировал ремонт. Как будто перемещение между мирами было просто сложной, но решаемой логистической задачей.

И в этот момент Феликс понял самое страшное. Ему было невыносимо больно смотреть на эти фото, на эту дружбу. Но ещё страшнее было осознавать, что этот холодный, методичный, невероятно здравомыслящий человек - его единственный якорь в этом перевёрнутом мире. Его единственный шанс когда-нибудь увидеть небо своей Земли.

Даже если каждый взгляд на него будет напоминать о том, чего он лишился. Даже если от каждого такого взгляда у него будет кружиться голова.