Первые часы в ловушке

Тишина после ухода Хёнджина была громкой. В ней звенело в ушах и стучало сердце. Феликс сидел на полу, прислонившись к дивану, и пытался дышать ровно. Сеул. Он в Сеуле. Но Хёнджин здесь, а не в Пусане. Хёнджин говорит, что они друзья. Что он пропал на сутки.

Это был бред. Галлюцинация. Удар по голове на мосту вызвал какой-то невероятный, подробный кошмар. Вот он очнётся сейчас в больнице, и всё будет по-прежнему: пустая квартира, тоска и Хёнджин за триста километров.

Он заставил себя встать. Ноги подкосились, но он ухватился за спинку кресла в коридоре и устоял. Ему нужно было осмотреться. Найти хоть какую-то зацепку, что-то, что вернёт его в реальность.

Он побрёл в зал. Его взгляд скользил по полкам. Книги по дизайну, архитектуре, пара научно-фантастических романов в потрёпанных обложках. Ничего необычного. На столе стояла кружка с остатками чая. Он машинально понюхал. Другой аромат. Не тот чай, что пил Хёнджин в его памяти. На стене висела карта Сеула, но с какими-то пометками в незнакомых местах. А потом он увидел фотографию.

Она стояла в простой деревянной рамке на полке. На ней были двое. Хёнджин - такой же, как сейчас, со шрамом, улыбающийся той редкой, нежной улыбкой, которую Феликс не видел годами. И... он сам. Но не он. У того парня на фото были иссиня-чёрные волосы, собранные в небрежный хвост, и на обнажённом плече, которое он положил на плечо Хёнджина, виднелись чёткие контуры татуировки - крылья ангела. Выражение лица было дерзким, с лёгкой усмешкой. Оно было знакомым до боли и абсолютно чужим одновременно.

Феликс протянул руку, дотронулся до стекла над чужим лицом. Холод. Реальность.

От этой фотографии его отвлёк шум за окном. Знакомый, но почему-то неузнаваемый гул. Он подошёл к большому окну, отодвинул край плотной шторы и выглянул.

Улица была залита вечерним светом фонарей. Яркие неоновые вывески, толчея молодёжи с сумками из бутиков, запах жареных оладий хотток и громкая к-поп музыка из какого-то магазина... И всё это - в обрамлении узких улочек и невысоких, нагромождённых друг на друга зданий.

- Хондэ,- прошептал он про себя. Это был Хондэ.

Узнаваемый, как отпечаток пальца. Но... в его воспоминаниях квартира Хёнджина была в Каннаме. Строгий современный комплекс, вид на реку, тишина. Не этот бурлящий, тесный студенческий квартал.

- Что, нравится вид? - раздался за его спиной голос.

Феликс вздрогнул и обернулся. Хёнджин стоял в дверном проёме, с телефоном в руке. Он выглядел измотанным.

- Это Хондэ? - спросил Феликс, уже почти не надеясь на здравый ответ.

Хёнджин кивнул, не отрывая от него изучающего взгляда.

- А где твоя квартира в Каннаме? - выпалил Феликс.

Хёнджин тяжко вздохнул, и в его глазах промелькнуло то самое раздражение, смешанное с полной потерей понимания.

- Какой ещё Каннам? Я здесь живу с университета. Ты что, вчерашним ужином совсем отшибло? Или это продолжение шутки? Потому что, если да, то она уже не смешная. Она пугающая. - Он поднял телефон. - Я сейчас позвоню Ынсо. И Чжину. Может, они тебя вчера видели. Может, ты им что-то сказал.

Феликс не стал возражать. Он наблюдал, как Хёнджин отворачивается к окну и набирает номер. Его плечи были напряжены.

- Ынсо? Привет. Да, я. Слушай, ты вчера Феликса не видел? ... После ужина он куда-то пропал. ... В магазине? В 11? Пьяный? - Голос Хёнджина стал ещё более плоским. - Понятно. Спасибо.

Он отключился, не прощаясь, и сразу набрал другой номер.

- Чжин, это я. Извини за беспокойство. Феликс не выходил на связь? ... Ага. Ты говоришь, видел его на мосту Мапхо? Около 11? И он тоже был не в себе? ... Ясно. Спасибо. - Он опустил руку с телефоном. Не оборачиваясь, спросил. - Ты говорил, ты был на мосту Мапхо вчера. Во сколько?

Феликс, ошеломлённый услышанным, машинально ответил:

- В 23... вечера.

Хёнджин медленно повернулся. Его лицо было бледным.

- Моего Феликса видели на том же мосту в то же время. Потом он пропал. А ты... появился здесь. - Он сделал шаг вперёд. - Как это возможно? - спросил он тихо, но в его тишине была сталь. - Ты что, заменил его? Украл? Что ты сделал?- Я ничего не делал! - голос Феликса сорвался на крик. - Я упал! Я думал, я... я что попал в какой-то параллельный мир! Это же бред полный!

Он выкрикнул это с отчаянием, не веря собственным словам. Но они повисли в воздухе, странные и чудовищные. Хёнджин не засмеялся. Он просто смотрел на него, и в его глазах шла какая-то своя, внутренняя борьба.

- Параллельный мир, - повторил он без выражения. - Научная фантастика. Невозможная ерунда.- Это Земля, да? - вдруг спросил Феликс, цепляясь за последнюю соломинку здравого смысла. - Просто... другая версия Земли?

Хёнджин нахмурился, его шрам стал ещё заметнее.

- Земля? Что это? - Он покачал головой, будто отгоняя муху. - Мы на Зеркалье. Ты в самом деле не в себе.

Слово ударило Феликса, как физический удар. Зеркалье. Оно прозвучало не как поэтическая метафора, а как констатация. Как название. Как... имя планеты.

- Зеркалье? - прошептал он. - Так... называют эту планету?

Хёнджин кивнул, не сводя с него глаз, наблюдая за каждой реакцией. Он видел, как бледнеет Феликс, как в его глазах отражается нарастающая паника и отрицание.

- Это научно невозможно, - пробормотал Феликс, отступая назад, пока его колени не наткнулись на диван. Он рухнул на него, не в силах больше стоять. - Какие параллельные вселенные... Какой-то бред. Я сплю. Я в коме. Это галлюцинация...

Но он видел шрам на лице Хёнджина. Чувствовал текстуру дивана под пальцами. Слышал гул Хондэ за окном. Слишком реально. Слишком детально для галлюцинации. Хёнджин молча наблюдал за его тихой истерикой. Он больше не злился. Не раздражался. Он выглядел так, будто сам стоял на краю пропасти, заглядывая в бездну чего-то, во что отказывался верить.

- Значит, - медленно начал он, и его голос был хриплым от напряжения, - если твой бред... хоть капля правды... то где-то там, на этой... «Земле»... есть я. Который уехал в Пусан. И ненавидит тебя.

Феликс поднял на него глаза, полные слёз отчаяния и непонимания.

- А здесь... есть я. С чёрными волосами и татуировкой. Который... дружит с тобой.

Хёнджин кивнул. Один раз. Тяжело.

- И он пропал. В то же время, когда ты появился.

Логика складывалась в чудовищную, невозможную картину. Картину, которую их разум отказывался принять, но которую уже нельзя было игнорировать.

В комнате снова воцарилась тишина. Но теперь она была иной. Насыщенной осознанием катастрофы. Они смотрели друг на друга - двое мужчин, связанные узами, которых не существовало, разделённые реальностями, которых не должно было быть. Один - потерявший всё в своём мире. Другой - только что потерявший самое дорогое в своём.

И между ними лежала фотография в рамке - доказательство того, что другая версия их жизни была не только возможна. Она была счастливее.