Путь домой

Вечером в участке стояла тишина. За окном шёл снег. Участок пропах влажностью, кофе и сигаретами. А также старыми бумагами и пыльными документами.Ольга сидела за столом, откинув волосы с лица, и перечитывала отчёт за последнюю неделю. Экран монитора слепил глаза, буквы сливались в серую полосу. Сегодня ей должен прийти отчёт из Санкт-Петербурга, который обязан приходить ей каждую неделю. Ребят несколько раз замечали на вокзалах и в аэропортах, но не успевали ловить. Либо же, не придавали этому значения, ведь до времени написания отчёта оставалось много времени, и ежу будет ясно, что парни успеют свалить. Никто не хотел заниматься ребятами вне своих личных обязанностей, поэтому оставалось только надеяться,  что парней выследят в день написания документа.В углу почтовой программы мигнула иконка — новое сообщение. Отправитель: УМВД СПБ (Транс).Ольга затаила дыхание. Так происходило каждый раз, когда приходило сообщение. Но успехом оно никогда не оканчивалось. Она открыла письмо, щёлкнула на вложение. На экране медленно появилось знакомое гербовое поле и строчки машинописного текста:«УМВД России по г. Санкт-Петербургу сообщает:По результатам сверки пассажирских реестров и видеозаписей Московского (Пулковского) вокзала/аэропорта за период 01.02 — 08.02.— В расписании поезда №XXX от 06.02.20хх на Москву выявлен электронный билет, оформленный на имя: Суворов Вадим Валерьевич, дата рождения 200х г.; PNR: ABC123; место: 053 Нижнее; оплата: карта ХХХХ; время покупки: 06.02.20хх 15:12.— На том же поезде/в тот же день оформлена бронь на имя: Златорёв Кирилл Дмитриевич, дата рождения 200х г.; PNR: ABC124; место: 052 Верхнее.— По видеозаписям вокзала (камеры №3, №7) зафиксировано их прохождение по залу ожидания в 19:42. Копии видеозаписей хранятся в службе безопасности, запрос на предоставление по делу направлен отдельно.Просим подтвердить личности по имеющимся у Вас материалам и сообщить о дальнейших действиях.»Ольга выпрямилась. Глаза пробежали по строчкам ещё раз. Пальцы слегка дрожали, когда она потянулась к папке с делом.Фотографии Вадима и Кирилл, серые копии паспортов. Совпадение полное.— Что там? — спросил Игорь, не поднимая головы.— Наши, — сказала она тихо.Он подошёл, посмотрел на экран и пробежался взглядом по строчкам.— Уже едут что ли?— Ещё нет. Поезд ночной. У них пару часов.Она откинулась на спинку кресла, взяла с подоконника зажигалку и пачку сигарет. Пододвинулась на кресле и закурила прямо у открытой форточки, выпустив струю дыма в холод. Дым быстро растаял, будто его и не было, но резкий запах табака и каких-то ягод заполнил весь кабинет.— Давай я позвоню? Ольга покачала головой.— Нет. Я сама.Она набрала номер дежурной части транспортного управления Петербурга. Гудки тянулись. Только на четвёртом сняли трубку:— Дежурный, слушаю.—  Инспектор Крестцова, Москва. По делу 2478,  несовершеннолетние Суворов и Златорёв. Получила ваш отчёт. Подтверждаю личности. Они всё ещё на вокзале?Пауза. Пару секунд  было слышно, как на том конце что-то печатают на клавиатуре и щёлкают мышкой.— Так, секунду… камеры показали их в зале ожидания около восьми вечера. Сидели у шестого сектора, потом пошли к залу ожидания. После — без движения. Поезд у них, если не ошибаюсь, в 22:30.— Отлично. Вы можете их задержать до выяснения личности? Ориентировка у вас в деле, несовершеннолетние в розыске.— Нужно распоряжение. Письменное. И желательно до полуночи.— Будет через пять минут, — сказала она и сбросила вызов.Сигарета дотлела до фильтра, она затушила её в пустой чашке. Ольга вернулась к столу, включила шаблон служебного распоряжения и начала печатать:«УМВД России по г. Санкт-Петербургу (Транспортное управление).В рамках расследования по делу №2478 о розыске несовершеннолетних. Суворова Вадима Валерьевича, 200х г. р., и Златорёва Кирилла Дмитриевича, 200х г. р., прошу: — принять меры по задержанию указанных лиц на территории Московского вокзала г. Санкт-Петербурга; — при подтверждении личности доставить их в дежурную часть для дальнейшего выяснения обстоятельств; — о результате сообщить незамедлительно. Основание: получено подтверждение о приобретении билетов на поезд №ХХХ ‘СПБ — Москва’, время отправления 22:30 06.02.20хх.»Она перечитала текст дважды, прикрепила файлы — билеты, ориентировки, паспорта и нажала «Отправить». На экране вспыхнуло уведомление: «Сообщение доставлено».В кабинете вдруг стало слишком тихо. Слышно было только, как Игорь листает какие-то бумаги, будто специально, чтобы заполнить эту нагнетающую пустоту. Если они не успеют их перехватить на станциях — дело затянется надолго.— Всё? — спросил он.— Пока да. Ждём ответ.Она снова подошла к окну. С улицы тянуло холодом, снег падал медленно, слипаясь на стекле. Ольга закурила вторую, опираясь бёдрами на дряхлый подоконник.Пламя зажигалки осветило пальцы, и на миг она увидела собственное отражение в тёмном стекле. Усталое лицо, прищуренные глаза, мешки под ними. Пора бы начать краситься, а то иначе подростки лишь от одного её вида сбегут.На экране вспыхнуло уведомление — входящее. Ольга быстро вернулась к столу, стряхивая пепел в ту же чашку, и открыла сообщение.— «Распоряжение получено. Наряд направлен на Московский вокзал. Поезд отходит 22:30. Проверим залы, платформы, кассы. Информация будет обновляться каждые тридцать минут.»Она почувствовала, как напряжение наконец её отпускает.— Видишь, — сказала она негромко, — мы не зря столько времени убили на этих двоих.Игорь лишь усмехнулся и закатил глаза. Она села, открыла журнал дел и аккуратно вписала новую строку:«Запрос о задержании. Санкт-Петербург. 06.02.20хх, 20:47.»Она поставила точку и посмотрела на часы. До поезда оставалось больше часа. Достаточно, чтобы успеть. Ну, или почти достаточно.

***

На Московском вокзале было тепло, но это тепло не грело, оно было каким-то искусственным. Люди сновали мимо — кто спешил, кто просто убивал время до отправления. А они сидели на пластиковых сиденьях у стены, с сумками под ногами и мутным взглядом.Кирилл дышал шумно, так как через нос не получалось. Щёки горели, глаза блестели так, что Вадиму казалось, что он вот-вот закатит их и упадёт без сил. Он достал очередную таблетку и протянул бутылку воды.— Давай, — тихо сказал он.Кирилл тяжело вздохнул, но Вадим уже положил ему под губу таблетку и прислонил к губам открытую бутылку. Варианта «не проглатывать» просто не было.—  Ничего, скоро оживешь.— Это ещё спорный момент, — пробормотал Кирилл и откинулся на спинку сиденья.Вадим ничего не ответил. Вокзал гудел, люди двигались, а они будто выпали из времени. На экране табло над головой мерцали названия городов — Москва, Мурманск, Самара, Казань. Их поезд стоял одним из первых в списке, и от этого всё внутри сводило — ещё немного, и они уедут.Вадим открыл рюкзак, достал маленький ртутный градусник и дал померить Кириллу. 38,6. Вадим тихо выругался, сжав зубы.— Ты как?Кирилл открыл один глаз и усмехнулся.— В норме. Только мир слегка плывёт.Вадим выдохнул, снова достал бутылку воды, заставил его выпить. Потом сам сделал глоток и почувствовал, как сухое горло тянет болью. Вода вскоре закончилась, но вставать и покупать ещё одну бутылку не было сил.— Поставь будильник, — сказал Кирилл, зевая. — А то я не досижу до объявления.— Уже поставил.— Хорош. — Кирилл улыбнулся и закрыл глаза.Постепенно шум вокзала стал фоном, как будто за стеклом. Вадим сидел рядом, смотрел на табло, на огни, на проходящих людей. Всё сливалось — лица, шаги, голоса. Мир будто смазался.Он достал телефон, проверил билеты ещё раз. Всё на месте.21:46. Двадцать минут, потом посадка.Пальцы дрожали, но не от холода — от усталости. Вадим поймал себя на мысли, что впервые за всё это время не чувствует страха. Только пустоту, как в затишье.Он опустил голову на руки и закрыл глаза.Кирилл уже спал, лоб блестел потом, ресницы дрожали. Вадим хотел что-то ему сказать, но не стал. Просто тихо поправил воротник его куртки, чтобы не дуло, и сам позволил себе провалиться в сон. Свет из-под потолка дрожал, как от мороза; где-то вдалеке скрипела тележка уборщицы. Часы над кассами показывали без десяти десять. Поезд на Москву должен был уйти в 22:30. До отправления — чуть больше получаса.Они спали. Кирилл — раскинувшись на лавке, подбородок уткнулся в ворот куртки; губы приоткрыты, дыхание горячее, сбивчивое. Вадим — рядом, почти на краю, сжался в комок, руки под ляжками, пальцы сведены, будто он держит что-то важное.В моменте тишина рассыпалась.Сначала послышался лишь металлический стук подошв по плитке, а потом короткий радиошёпот:— Вижу двоих, сектор С-2, подтверждение ориентировки…— Ребята, просыпаемся, — сказал первый полицейский. Голос был ровный, но в нём чувствовался приказ. — Проверка документов.Кирилл дёрнулся, сел, провёл рукой по лицу.— Что?.. Мы просто дрыхнем… — пробормотал он, моргая.Вадим открыл глаза резко, будто его вытолкнули из глубины воды. Взгляд метнулся к форме, к жетону, к рации. Он побледнел — и сразу вся кровь ушла из лица. В груди зашевелилось что-то холодное, живот сжался.— Вставайте, — повторил второй, моложе, — ничего страшного, просто сверим данные.Кирилл, сонный и лихорадочный, попытался пошутить:— Мы что, похожи на террористов?— Просто проверка, — коротко ответил старший. — Документы при себе?Кирилл нащупал рюкзак, вытащил два паспорта.Полицейский взял бумаги, отошёл в сторону, начал диктовать данные в рацию.Пока он говорил, младший заметил, что Кирилл держится за голову. Щёки пылали, глаза мутные.— Плохо тебе?— Да так, — отмахнулся тот, — слегка приболел.Полицейский достал из кармана электронный термометр — у дежурных на вокзалах бывает и такое. Приложил к шее.— Тридцать восемь и семь, — пробормотал, поднимая бровь. — Не шутка.Старший закончил разговор по рации и вернулся.— Так, ребята, — сказал он, садясь рядом, — слушайте внимательно.Вадим поднял глаза, дыхание сбивалось, будто каждая фраза могла оказаться приговором.— По вашим данным проходит ориентировка. Москва передавала запрос: розыск несовершеннолетних. Суворов Вадим Валерьевич и Златорёв Кирилл Дмитриевич. Младший полицейский оглядел их документы, сверяя с лицами.— Значит так, — продолжил полицейский спокойно, — вас нужно доставить в дежурную часть до приезда ответственных по делу. Из Москвы уже выехали сотрудники, будут через пару дней. Всё официально, без паники.Слово «доставить» ударило Вадима, как током. Он выпрямился, мгновенно побледнел, губы задрожали.— Мы… мы ничего не делали… — выдохнул он, сбившись на полуслове.— Никто и не говорит, что делали, — мягко ответил младший, стараясь удержать спокойствие в голосе. — Нас попросили вас найти и дождаться, пока приедут ответственные по вашему делу, чтобы доставить вас домой. Всё поняли?Кирилл слабо улыбнулся, всё же слегка нервничая.— О, персональное сопровождение… Прямо как в кино.Но Вадим уже не слышал его слов.Он чувствовал, как всё внутри трещит: спина влажная, ладони скользят. В ушах стучало: «Розыск. Москва. Задержаны». В груди тянуло, будто воздух стал плотным. Он не мог сосредоточиться, видел только форму, значок и тень за спиной офицера.Старший чуть наклонился, стараясь говорить не давяще:—  На поезд вы, ясное дело, не успеваете. Но, в любом случае, в Москве вы окажетесь буквально через пару дней.Кирилл, несмотря на жар, попытался улыбнуться Вадиму  и как-то пошутить, но Вадим не реагировал. Его трясло мелкой дрожью, будто по телу проходили небольшие волны холода. Он сжал кулаки, стараясь не показывать, как сильно дрожит. В голове крутились только куски мыслей: «Нашли. Теперь узнают. Кирилла тоже зацепят за его курьерство».Полицейские не торопились. Всё делалось методично: один сообщил дежурному, другой записал время задержания, третий вызвал служебную машину.— Вы несовершеннолетние, — объяснил старший. — Поэтому мы обязаны вас передать только официально, в присутствии ответственных. Никто не собирается вас пугать или обвинять. Кирилл кивнул. Выглядел он значительно хуже: щёки горели, лоб в поту.— Можно воды? — спросил он.Младший протянул ему бутылку из автомата.— Пей. Сейчас приедет машина — тебя сразу в медпункт отвезут.Кирилл пытался держаться легко, шутя про «сопровождение VIP-уровня», но дыхание выдавалось частым, слабым, с лёгким хрипом. В итоге он замолчал, расслабившись на неудобном сидении.Вадим уже стоял рядом, плечом к стене. Его колотило. Он смотрел, как полицейские разговаривают по рации, и не мог заставить себя сделать ни одного движения. Внутри было ощущение, что всё закончено — что любое слово сейчас может его выдать.Когда подъехала машина — неприметный автомобиль с голубой полосой, — офицеры повели их к выходу. Кирилл пошёл первым, пошатываясь. Вадим шёл за ним, почти не чувствуя пола под ногами.Сбежать сейчас было бы наилучшим вариантом, но Кирилл не в состоянии. Неужели это конец? И они так спокойно его примут?На улице дул пронизывающий ветер, пахло мазутом и снегом. Полицейский помог Кириллу подняться и усадил того на заднее сиденье.— Температура у него высокая, — сказал он коллеге. — Отправим в городскую больницу, пусть осмотрят. Потом доставим в отдел. Ну, или Крестцова по пути в Москву его из больницы прихватит, если ему совсем херово  будет.— Понял, оформлю через дежурного.Вадим вжался в сиденье, руки на коленях. Его взгляд метался от окна к дверце. Безумно хотелось выскочить из автомобиля, но в двери что-то резко щёлкнуло. Заблокировали..Автомобиль тронулся. Кирилл прикрыл глаза, его голова качнулась к стеклу.Полицейский, сидевший на переднем пассажирском сиденье, записывал данные в свой журнал и неразборчиво передавал что-то по рации.— Сейчас приедем в дежурную часть на Лиговском, — объяснил он. — Там оформим протокол задержания. Тебя, — кивок на Кирилла, — в больницу. Тебя, — взгляд на Вадима, — ко мне в кабинет, до приезда Крестцовой.Фамилия «Крестцова» заставила Вадима вздрогнуть. Он не знал, кто это, но само упоминание чужой фамилии, за которой стоял целый аппарат с УМВД из разных городов, заставило сердце ухнуть куда-то в живот.Через двадцать минут машина въехала во двор отдела. Фонари светили белым, двор блестел от снега.Кирилла вывели первым: дежурный медик уже ждал у двери.— Жар тридцать восемь и семь, — объяснил полицейский.Кирилл виновато улыбнулся, но губы задрожали от слабости.Полицейский завёл Вадима в маленький кабинет. Стол, стул, папки, обогреватель, который шумел на полу. Полицейский снял фуражку и устало провёл рукой по волосам.— Послушай, — сказал он уже мягче, — ты, видно, напуган. Никто тебе ничего плохого не сделает. Мы получили приказ вас задержать и задержали. Даю слово, что тут вас никто не тронет. Ха-ха, но вот уже за другой участок отвечать не могу, малой.Вадим кивнул, но взгляд его был пустой. Он сидел, сжимая колени, стараясь не думать. Всё, что было позади, растворилось; впереди остаётся лишь ожидание.Офицер налил ему воды из термоса и поставил стакан на стол.— Пей. И отдыхай. Поспишь пока на диване, я буду рядом.Вадим молчал. Два дня подряд он сидел в участке, слушал звонки телефонов, шаги сотрудников, тихий гул от вентиляции и разговоры других задержанных, но сам не говорил ни слова. Не рассказывал никому ни о себе, ни о Кирилле, ни о том, почему они вообще оказались здесь, хоть и спрашивали. Все вещи у него изъяли, в том числе и телефон.Он молча принимал еду, что ему приносили. Но почти всегда не доедал. Иногда кто-то пытался заговорить, спросить что-то про их «историю», но Вадим только молча кивал или отводил взгляд. Когда ему сказали, что Кирилла оставят в больнице до приезда Крестцовой и Костина, что-то внутри защемило так сильно, что дыхание перехватило. Он сел на край скамьи, зажал лицо руками, пытаясь хоть как-то подавить бурю эмоций. Сердце колотилось, руки дрожали. Вадим понимал: если он сейчас расплачется, никто не поймёт. Его вообще никто и никогда не сможет понять.Он потянулся к рукам, провёл ногтями по коже, едва заметно царапая предплечья. Боль была ровная, контролируемая, и это как-то стабилизировало его мысли. Потом куснул губу так, чтобы почти не оставить следов — маленькое, тихое наказание самому себе, которое позволяло сосредоточиться на ощущениях, а не на панике.Вадим тихо дёргал ногой по полу, грыз губу, сжимал ладони. Он царапал себя слегка — не чтобы нанести серьёзный вред, а чтобы успокоить внутреннее напряжение. Каждый раз, когда боль достигала предела, он на секунду отвлекался от мыслей о том, что с Кириллом и что вообще будет дальше.Ночью, когда большинство уже ушли спать, Вадим уперся лбом в холодную стену кабинета. Его руки всё ещё царапали предплечья, губы побежали кровью от укусов. Сердце колотилось, но это была контролируемая боль — его способ  оставаться в сознании.Он знал: когда Крестцова и Игорь приедут, ему придётся начать рассказывать хоть что-то. Но до этого момента он мог только терпеть и молчать, отвлекаясь от страха своими способами.Утро в участке Петербурга начиналось спокойно, хотя воздух был напряжённым. Сотрудники передвигались по коридорам, переговаривались тихо, кто-то проверял бумаги, кто-то контролировал камеры. В дверях появился шум автомобиля, и вместе с ним — Ольга. Она вышла, уверенная, без лишней спешки, её взгляд сразу зафиксировал обстановку участка.Она перекинулась парой слов с коллегами: уточнила документы, спросила о последних событиях, о состоянии ребят. Разговор был коротким, сдержанным, без излишней формальности, но с профессиональной точностью. Она кивнула, убедившись, что всё готово, и коротко поблагодарила за подготовку. Затем она повернулась и направилась к Вадиму. Он стоял в углу, сжав рюкзак, руки дрожали едва заметно, а взгляд был настороженным. — Вадим, — тихо сказала Ольга, подходя ближе, — я знаю, тебе страшно. Но всё в порядке. Мы сейчас заберём Кирилла из больницы, и поедем обратно в Москву. Всё будет хорошо.Вадим едва кивнул. Его язык словно застрял, голос не выходил, а взгляд был настороженный.— Ты держался всё это время очень хорошо, — продолжала она мягко, положив руку ему на плечо. — но сейчас, прошу, пользволь тебе помочь.Она села на краешек скамьи, чтобы оказаться на уровне его глаз, и улыбнулась чуть заметно. Это была не официальная улыбка строгого сотрудника, а мягкая, почти материнская. Она не торопила его словами, не заставляла говорить; она просто объясняла, что всё под контролем.Вадим слегка кивнул, пытаясь сдержать дрожь. Он не мог сказать ничего, слова Ольги, её спокойствие, мягкость и уверенность давили на него, так как доверия она не вызывала. Сложив все сумки в багажник, они направились за Кириллом. Машина остановилась, и Ольга отключила мотор. Когда Кирилл вышел из больницы, улыбка озарила его лицо. Глаза были ясные, дыхание ровное, кашель почти исчез, горло уже не болело. Он выглядел здоровым, энергичным как и всегда, словно болезни и не бывало. Ольга вышла за ним и довела до автомобиля, о чём-то с ним активно беседуя. Вадим ничего не слышал за толщей стекла. Скорее всего, они говорили о состоянии его здоровья.— Привет, — сказал Кирилл, садясь к Вадиму сзади.— Ты… ты в порядке? — спросил Вадим. Голос дрожал, руки дрожали, хоть он и старался держаться спокойно.— Да, как огурчик, — улыбнулся Кирилл.Вадим кивнул, но взгляд его был напряжён. Он проверял каждый его жест, каждое движение, но страх был не за Кирилла. Он сидел рядом и крепко держал рюкзак, сжимая плотную ткань. Руки всё ещё дрожали, а мысли сбивались.Дорога вытянулась перед ними длинной мокрой лентой. Снег окутывал машину, фонари превращались в размытые пятна света, асфальт скользил под колесами, отражая неяркие отблески. Внутри автомобиля было тепло, но напряжение сжимало пространство.Ольга вела машину спокойно, иногда меняясь с Игорем, чтобы не уставать. Она чувствовала, что парням некомфортно. Вадим сидел рядом с Кириллом, пальцы то и дело царапали кожу на собственных руках. Его взгляд блуждал по темному стеклу, по мокрому асфальту, по туманным силуэтам зданий, и каждый сигнал светофора или неожиданное движение другого автомобиля вызывало у него дрожь. Он молчал, полностью погруженный в свои мысли.Кирилл сидел рядом, почти полностью здоровый. Он тихо шутил, подмигивал, стараясь разрядить обстановку.Ольга поддерживала беседу, стараясь разговорить и остальных. Игоря по крайней мере. Он почти не разговаривал, словно был обижен на что-то, и как маленький ребенок решил наказать всех своим молчанием. Ольга пыталась мягко разговаривать с ребятами, стараясь разрядить атмосферу: спрашивала о мелочах, о том, как Кирилл себя чувствует, о его самочувствии после болезни. Она не упоминала их побег, понимая, что возможно эта тема больная. Пусть лучше они отдохнут пару дней, а после обсудят всё с квалифицированным психологом. Она шла на контакт, говорила тихо, сдержанно, почти по-дружески, но с заметным профессиональным контролем.Кирилл глянул на Вадима. Он сидел, как будто его совсем не было — руки сжаты, плечи напряжены, взгляд острый и блуждающий. Кирилл достал телефон, открыл заметки и написал крупными буквами:«вадим, дыши. всё будет хорошо, я те обещаю»Он протянул телефон Вадиму. Вадим сначала не хотел брать, пальцы дрожали, руки сжимались сильнее, но потом, почти машинально, он коснулся экрана. Глаза зацепились за слова. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но на мгновение тревога отступила, хоть и на шаг.— Я… — начал он было, но снова молчал.Кирилл улыбнулся и пересел на середину, ближе к Вадиму, приобняв того за локоть. Он забрал телефон и написал ниже:«Попробуй поспать, а то у тя синячища на роже жесть»Вадим кивнул, губы сжались. Он даже никак не отреагировал на стёб. Дыхание стало чуть ровнее, но паника всё ещё таилась глубоко внутри. Он знал, что малейшая ошибка, любое движение, любое неожиданное событие могут снова выплеснуть тревогу.Ольга пыталась поддерживать разговор: спрашивала, как они переносят дорогу, говорила о мокром Петербурге, о тумане, о том, как дождь делает дорогу скользкой. Она знала, что сейчас важно удерживать всех под контролем и не дать тревоге перерасти в панику. А лучше — успокоить.Когда стемнело, она сделала остановку на заправке. Во-первых, чтобы заправиться, во-вторых, чтобы поменяться с Игорем, ведь ночью ездить по неизвестным, тёмным дорогам она боится, а в-третьих, взять на заправке кофе.— Эй, ребят, вам взять что-то? — осторожно спросила она, видя, как парней сзади потихоньку уже клонит в сон.— Кофе и чай, если не сложно.. — зевнул Кирилл, отвечая сразу за двоих.Вадим начал отрицательно мотать головой, но Ольга уже хлопнула дверью. Игорь вышел за ней, чтобы помочь отнести напитки. И тут, они остались одни в полной тишине. Навигатор на чужом телефоне продолжал слабо освещать машину, в нём роботизированный женский голос тихо сказал что-то по типу: вы выехали с маршрута. Разобрать из-за громкости дословно было тяжело, но суть ясна.Кирилл хотел что-то спросить у Вадима про всю эту сситуацию, но видя, что тот наконец-то спустя пару часов успокоился, решил промолчать. Вместо этого вопрос вышел сам собой:— Ну-у.. как дела? — спросил тот с неловкой улыбкой.Вадим приоткрыл глаза, вяло повернул на него голову и сквозь ресницы посмотрел на друга как на придурка. А почему как? Он действительно считал его в какой-то степени придурком, просто никогда не признавался в этом ни себе, ни ему. Возможно, Кирилл и сам в курсе, не стоит ему лишний раз напоминать. А вдруг для него это больная тема?— Нормально.. А у тебя? — Также тупо спросил Вадим. — Да тоже пойдет, хаха..Неловкое молчание вновь заполнило машину.— Ты не это хотел спросить, ведь так? — он тяжело вздохнул и вновь виском прижался к холодному стеклу.Окна успели запотеть из-за температурного контраста салона и стекла. Вадим указательным пальцем нарисовал грустный смайлик. На тонированных стеклах он виднелся отчётливее, чем на обычных. Кирилл посмотрел на его неровную каракулю и, вздохнув, подтянулся поближе к окну, и прямо через Вадима, из грустного полукруга сделал овал, нарисовал улыбающуюся рожу в нём, а из двух точек сверху сделал две волосинки.— Испортил моё творение. Не стыдно? — Глянул на него Вадим.— Я художник, я так вижу.— Хуёжник. — он потёр глаза и скатился вниз по сидению, тяжело выдыхая. — Я не хотел, чтобы всё закончилось вот так..— Знаешь, это всяко лучше, чем ты бы таскался с трупом на спине, как та тёлка из игры. — Кирилл, — тяжелый вздох, — ты прекрасно знаешь, что я не шарю за игры.— Ну она короче труп своего мужа на спине таскала. Любила его сильно типа. — он подмигнул.Вадим немного потупил, а после схмурился:— Да фу, отстань.. — но после, всё же, усмехнулся. Как же хорошо вот так бездумно болтать ни о чём, словно они не сидят в полицейской тачке, и их не везут в участок после  пропажи на четыре месяца.— Вадь, ты бы знал как я тебя люблю. Вот прям пиздец. — он положил голову ему на плечо. — Как брат брата, в смысле.— Да фу ты со своей нежностью опять.. — он сел ровно, чтобы Кириллу было удобнее.— Да я серьёзно! Неужели ты меня не любишь, Вадимушка? Значит, всё что было между нами.. фальш?..— Да успокойся. — Он закатил глаза и слабо улыбнулся. — И я тебя люблю, Кирь. Вообще не представляю, что бы я без тебя делал.. В первый же месяц домой бы вернулся, или в участок бы сдался, отвечаю.Кирилл прям засиял улыбкой и лишь сильнее прижался щекой к плечу Вадима, одной рукой крепко его обнимая. Первые пару секунд Вадим потерпел, но после стал пихаться. Только вот Кирилл назло сжал его лишь крепче.Когда на горизонте стали виднеться полицейские, Кирилл отлип и сел с ровной спиной, словно ничего не делал. Двери открылись.— У-у.. чё, бухие едем? — С усмешкой спросил Игорь, держа в руках два стаканчика кофе.У копов давно была припрятана шутейка про запотевшие стёкла. Выдыхаемые пьяным человеком пары спирта легче воздуха, поэтому водяного пара в слоне становится относительно больше, оттого и запотевшие стёкла.— Кондиционер у меня неисправный. — Объяснила Ольга, поставив один стаканчик к себе в дверную ручку, а второй протягивая назад. Она присела на пассажирское сиденье и пристегнулась. После, она хмыкнула Игорю на ухо: — Я надеюсь, что на вторую версию запотевания окон у тебя ума не хватило.— Ухты, Пуговка, зато у тебя хватило. — он тихо посмеялся, а Ольга слегка стукнула его по плечу, с недовольством закатывая глаза.Игорь передал второй напиток назад. Кирилл по запаху определил где кофе и протянул Вадиму его чай. Следом за стаканчиками Ольга передала два пакетика сахара и пастмассовые палочки для перемешки.Дорога казалась намного легче, после длительного напряжённого молчания. Теперь сзади хотя бы стало слышно движения и тихие переговоры. Снег шёл густо, хлопья ложились крупные. Дорога впереди тянулась длинной серебристой лентой, по краям которой мерцали фонари, и всё вокруг казалось приглушённым. Дворники Мелькали перед глазами, разнося расстаявший снег в разные стороны. Салон был наполнен мягким светом приборной панели и навигатора с телефона Игоря.Вадим сидел, уставившись в окно, следил за снежинками, которые таяли на стекле, только к нему прикоснувшись, оставляя крошечные прозрачные следы. Внутренний шум, что бушевал в нём весь день, будто немного стих. Он всё ещё тревожился, всё ещё ловил себя на том, что пальцы непроизвольно двигаются, будто ищут, за что бы зацепиться, но дыхание наконец-то стало ровнее.Ольга сидела спереди, на пассажирском, с включённым навигатором. Игорь вёл машину уверенно, одной рукой на руле, другой — лениво переключая передачи. В салоне пахло кофе, и тихо играла музыка. Это не было радио. Либо чья-то скачанная музыка на флешку, либо подключение через блютуз.Ольга повернула голову, посмотрела в зеркало заднего вида — Кирилл улыбался, что-то шептал Вадиму, тот лишь кивал. Выглядели они уставшими, но уже не такими нервными. Ольга, впервые за несколько часов, позволила себе едва заметно выдохнуть.Фары освещали дорогу перед собой, выхватывая из темноты редкие дорожные указатели и засыпанные машины.И вдруг — впереди замерцала красная вывеска с тремя белыми буквами.Ольга заметила её первой. Пальцы на колене слегка дрогнули, и она, не оборачиваясь, чуть наклонилась к Игорю.— Видишь, справа? — сказала она тихо, кивнув в сторону яркой вывески. — Сверни туда.Игорь посмотрел мельком, уголком губ усмехнулся:— Авто?— Ага. Перекусить надо, — сказала она, почти шепотом, чтобы не слышали сзади. — И передохнуть.— Принято, — коротко ответил он и плавно перестроился направо.Навигатор сразу ожил ровным электронным голосом:— Вы ушли с маршрута. Маршрут перестроен.Ольга даже улыбнулась краем губ. Голос навигатора звучал так недовольно, будто ругал их за непослушание.Кирилл, услышав фразу, повернул голову к окну, прищурился — и увидел белые буквы, сияющие сквозь снежную муть.— О! — он толкнул локтем Вадима, шепотём ему говоря. — Смотри, что вижу.Вадим моргнул, не сразу понял, куда тот показывает. А потом тоже заметил: KFC. — Это... — начал он, но Кирилл перебил, хмыкнув:— Надеюсь, это не намёк на то, что ужин будет последним перед нашей смертной казнью.Машина плавно свернула к арке KFC Авто. Красные неоновые линии отражались на снегу, стекло запотело от разницы температур. Игорь притормозил у динамика заказа, опустил стекло.— Выбирайте, что хотите. — сказала Ольга, повернувшись назад. Кирилл оживился моментально, вся усталость мигом исчезла.Ольга между тем диктовала свой заказ оператору:— Два кофе латте, шефбургер, твистер, два картофеля. И остальное ребята сейчас скажут.Кирилл между тем глядел на Вадима, потом на меню, потом снова на Вадима.— Давай, выбери хоть раз сам, а то я всегда за тебя решаю, — сказал он мягко, но без нажима.Вадим кивнул, чуть прищурился, будто выбирал между жизненно важными вариантами.— Картошка... и, наверное, ролл какой-нибудь..— Великолепный выбор, — театрально объявил Кирилл и похлопал.Ольга улыбнулась, но ничего не сказала. Кирилл продиктовал свой заказ.Оператор уточнил заказ, Игорь проехал дальше и передал оплату. Машина медленно покатилась вперёд, к окну выдачи. Снаружи снежные хлопья ложились на капот, мягко таяли от тепла двигателя. Внутри пахло кофе, пряностями и чем-то неожиданно уютным.Машина остановилась у окна, девушка в форме протянула большой бумажный пакет и два подстаканника. Изнутри ударил запах тёплой еды, сразу стало уютнее. Игорь поблагодарил и аккуратно поставил кофе между сиденьями, убирая пустые стаканчики в дверцу.Ольга повернулась к ребятам, передав им пакет с их заказом.— Осторожно, горячо.Кирилл уже разворачивал бумажный пакет, протягивая Вадиму его часть.— Осторожно, — повторил он с тем же тоном, что и Ольга, только с насмешкой. — Мама предупредила, что можно обжечься.Ольга фыркнула, но не стала отвечать. Она повернулась к окну, глядя на снег, что ложился мягкими пластами и на неоновые вывески, отражавшиеся в зеркале. Если бы не форма, то можно было бы подумать, что они являются семьей. И вправду, единственное, чего не хватало каждому из них — семья. Даже если кто-то из них возразит, что это не так, это окажется ложью.Ольга смотрела на них через зеркало заднего вида — Кирилл жевал картошку, одновременно пытаясь что-то рассказывать, а Вадим слушал, кивал, будто он рассказывал всю правду о всемирном заговоре США. Игорь тихо улыбался, глядя на дорогу, и в этот момент в машине стояла та особенная тишина, что бывает только в уютных местах. Тишина не от молчания, а от тепла. И Ольга вдруг поймала себя на том, что сердце у неё странно щемит — не от тревоги, не от усталости, а от чего-то совершенно другого, давно забытого. Она чувствовала себя матерью. Не в метафорическом смысле, а в простом, человеческом: ей хотелось поправить Кириллу воротник, сказать Вадиму, чтобы не грыз губы, проверить, не остыли ли у них горячие напитки. Она смотрела на них и видела двух мальчишек, которых жизнь так безжалостно таскала по углам.Ей, бесплодной женщине, долгие годы казалось, что слово «мать» больше не про неё, что оно навсегда останется чем-то чужим, ускользающим, как сон. Она давно научилась не смотреть на чужих детей, не останавливаться у детских площадок, не думать о том, чего у неё нет и никогда не будет. Но сейчас, в этой заснеженной машине, где пахло жареным и кофе, где Кирилл шутил, а Вадим прятал тревогу за молчанием, она вдруг ощутила то самое чувство, от которого захотелось плакать. Её грудь сжалась от нежности и какой-то почти стыдливой радости.Она знала, что это временно. Знала, что не имеет права привязываться. Они — не её сыновья, она — не их мать. Но всё равно, в глубине души, это ощущение было как подарок: возможность хотя бы на короткое время почувствовать себя нужной не только как следователь, не как строгий голос в участке, не как коллега, а как человек, который просто рядом, заботится, защищает, греет. Игорь когда-то сказал ей, что в этом деле она словно ищет своих пропавших детей. Тогда она отшутилась. А сейчас понимала, как же сильно он был прав тогда.Вадим и Кирилл заполнили в ней ту тишину, которую она привыкла не замечать. Не заменили кого-то, не исцелили боль, а просто дали ей повод чувствовать. И от этого ей было тепло. И больно. Одновременно.И когда машина снова тронулась по заснеженной трассе, навигатор послушно проговорил:— Маршрут перестроен. Продолжайте движение по текущему направлению.Ольга обернулась через плечо. На заднем сиденье мальчишки затихли. Кирилл полусидел, полулежал, закинув голову назад, губы приоткрыты, дыхание ровное, чуть сиплое. Вадим сполз ближе, неосознанно устроив голову у него на плече. Плечо Кирилла подрагивало от дыхания, но он ничего с этим не делал.На коленях у Вадима лежал бумажный пакет с остатками еды. Он чуть съехал набок, и Ольга, тихо повернувшись, протянула руку, аккуратно забрала его, чтобы не рассыпалось. Положила рядом, на сиденье, и какое-то мгновение просто смотрела на них.Лица обоих были бледные, уставшие. На щеках Кирилла розовел слабый след жара, а Вадим во сне чуть нахмурился, будто продолжал о чём-то думать. Она смотрела и чувствовала, как внутри разливается нежность, такая простая, материнская. Хотелось прикрыть их пледом, погладить по волосам, сказать, что теперь всё хорошо, что дальше она не даст никому их тронуть.Игорь краем глаза заметил её взгляд и молча улыбнулся. Потом снова перевёл внимание на дорогу, не говоря ни слова.