Под гул курантов

Прошёл почти месяц с того дня, как они приехали в Петербург. Жизнь незаметно вошла в новое русло, хотя каждый из них ощущал её по-своему.Кирилл уже втянулся в работу курьера вместе с Лёшей. Первые разы были тяжёлыми: дрожали руки, сердце гулко стучало в груди, казалось, что все прохожие смотрят прямо на него. Но с каждым выездом напряжение немного спадало. Ритуал стал почти привычным: пакетик, адрес, короткий маршрут по дворам, звонок Лёши с напоминанием «не тупи». Город понемногу открывался перед ним не как культурная столица, а как сеть теневых тропинок, где нужно быть максимально незаметным. Кирилл не рассказывал Вадиму деталей, только прятался за словами «помогаем Лёше» или «разносим по мелочи». Но внутри он прекрасно понимал, что уже зашёл слишком далеко.Алексей держал его жёстко, но не зло. Он больше походил на старшего брата с отвратительными шутками и вечно приподнятой бровью. «Не расслабляйся, Кирюха», — говорил он, — «а то в этом городе расслабленных быстро списывают». Кирилл усмехался в ответ, но каждый раз возвращался домой с облегчением: очередной день прошёл, и всё вроде бы обошлось.Вадим, напротив, обосновался в квартире иначе. Он старался держаться в стороне от дел Лёши и Кирилла. Вместо этого он увлёкся написанием стихов на заказ. Сначала это выглядело как баловство: ему написал какой-то школьник в интернете по объявлению, попросил сочинить романтический стих для девушки. Потом последовал ещё один заказ, потом третий. Постепенно вырисовалась схема: Вадим садился с ноутбуком у окна, с кружкой дешёвого кофе, и целыми днями набирал строчки. То о любви, то о тоске, то просто поздравительные четверостишия.Деньги шли через Лёшину карту. Вадим сначала возмущался, но другого варианта не было: своей карты он в Петербурге не имел, а доверять случайным переводам не решался. Лекс ухмылялся и говорил: «Не кипишуй, всё получишь наликом». Чаще всего отдавал честно. Но пару раз бывало, что суммы сходились не до конца. Лёша только разводил руками: «Ну, брат, комиссии, проценты, интернет — сам понимаешь». Вадим понимал, что его слегка обманывают, но не устраивал скандалов. Ему было важно другое: его тексты читали, за них платили, пусть и немного.Иногда вечером они собирались все вместе на кухне. Кирилл постоянно молчал, уставший после очередных «походов». Вадим же сидел задумчивый, с тетрадкой или телефоном, где прокручивал рифмы. Он совсем не замечал состояния Кирилла после того, как нашёл работу. Их жизнь текла странно ровно: будто все знали, что это лишь временная передышка перед чем-то большим.Снег хрустел под ногами, воздух обжигал лицо, а тьма зимней ночи казалась гуще обычного. На часах было около полуночи, тридцатое плавно перетекало в тридцать первое. Пока люди готовились к празднику — скупали мандарины, тащили ёлки в дом и спорили из-за салата оливье, Кирилл и Алексей шагали по дворам, проверяя адреса.У Кирилла в рюкзаке тихо постукивали маленькие свёртки, аккуратно запакованные изолентой. — Ну что, новогодняя магия! — усмехнулся Лёша, доставая из кармана перчатку и поправляя капюшон. — Кто-то завтра подарки под ёлкой найдет, а у кого-то подарки будут под кирпичом.Кирилл криво улыбнулся, стараясь не встречаться с ним взглядом:— Звучит мерзко, если честно.— Зато правда, — пожал плечами Лёша. Они остановились у подъезда старой пятиэтажки. Снег с крыши ложился широкими сугробами вдоль стен. Лёша присел, откинул кусок картонки возле мусорных баков и, оглянувшись, сунул свёрток внутрь.— Запоминай, Кирюха, — сказал он, выпрямляясь. — Не спеши, но и не тормози. Тут главное быть естественным. Представь, что просто мусор выбросил или покурить вышел.Кирилл кивнул, глубоко вдохнув морозный воздух. Сердце билось быстро, но он старался держать лицо спокойным. В следующий раз именно ему предстояло делать закладку.— Ты вообще когда-нибудь праздновал Новый год? — спросил он, будто чтобы отвлечься.Лёша хмыкнул.— Праздновал? Конечно. Только по-своему. Год назад я бухал с такими, что потом три дня отходил. До этого — на улице петарды продавал. А ты?— Дома с Вадимом. Ёлка, детское шампанское, куранты. Всё по стандарту.Они двинулись дальше, к следующему двору. Снег тихо ложился хлопьями на капюшоны, уличные фонари освещали только часть дороги, оставляя остальное в густой тени. Кирилл больше не смотрел на роскошные здания как объекты чего-то невообразимого, он смотрел на них как на карту с точками, куда можно было бы спрятать закладку.Лёша достал телефон, проверил список.— Осталось четыре. Если всё сделаем чётко — успеем до двух. А завтра уже другой маршрут.Кирилл молча кивнул, сжимая ремень сумки. Внутри него что-то сжалось: в голове мелькнула мысль, что пока весь город будет встречать Новый год, он будет лишь ещё глубже проваливаться в эту жизнь.Они завернули во двор, где редкие фонари отбрасывали длинные тени на снег. Кирилл шёл чуть позади, рюкзак тянул плечи, мысли мешались. Наконец он не выдержал:— Слушай, Лёш, а вообще-то завтра Новый год, — сказал он негромко, но резко. — Может, не будем? Я не хочу в праздник по этим подворотням таскаться.Лёша остановился, обернулся и прищурился. В его глазах мелькнуло что-то насмешливое.— Ого, заговорил, — протянул он. — А я уж думал, ты у нас немой.— Я серьёзно, — упрямо ответил Кирилл. — Нормальные люди завтра будут с друзьями, с родными. А мы как крысы по углам.Лёша усмехнулся, достал сигарету, прикурил, выпустил облако дыма в морозный воздух.— «Нормальные люди», говоришь? — он сделал ударение на каждом слове. — Кирюха, нормальные люди работают в Пятёрочке за двадцатку и встречают Новый год с маминым салатом. Это твой идеал?— Это хотя бы честно, — буркнул Кирилл.Лёша резко шагнул ближе, навис, глядя прямо в глаза.— Честно? Ты уже месяц со мной. Какое к чёрту "честно"? Ты думаешь, тебя тут кто-то ждёт с салатиком и мандаринами? Ты уже выбрал. Новый год у тебя теперь не с курантами, а с адресами. Привыкай.Кирилл сжал зубы, но не отступил.— Завтра хотя бы один вечер можно оставить для себя.Лёша усмехнулся шире, с каким-то хищным удовольствием.— Слушай, а ты мне нравишься, когда огрызаешься. — Он сделал ещё одну затяжку, кинул бычок в снег и раздавил носком. — Завтра будет Новый год, говоришь? Отлично. Значит, все будут бухать и смотреть фейерверки, а мы спокойно разложим товар. Никто не заметит. Это и есть праздник, Кирюха. Просто он у нас другой.Лёша хлопнул его по плечу, как будто разговор был закончен.— Давай, не грусти, дед Мороз. В следующий раз куплю тебе петарду, чтоб не скучал.Он пошёл дальше, не оглядываясь. Кирилл остался на секунду стоять в снегу, сжимая ремень рюкзака так, что побелели пальцы. Тут к нему резко пришло осознание, которое может выступить неплохим аргументом:— Завтра ментов будет куча! Они же по всему городу, на каждом углу. Все проверки, камеры, праздники — ты думаешь, они будут спать? Мы первые попадёмся!Лёша обернулся, скривил губы в ухмылке и развёл руками.— О, пошёл анализатор включать. Слушай, может, тебя в полицию сдать, а? Ты прям как их сотрудник рассуждаешь.Кирилл не сдержался, шагнул ближе:— Я серьёзно. В Москве на Новый год ментов столько, что даже трезвым стрёмно по улицам ходить. А здесь я уверен, то же самое. Ты гонишь нас под удар.Лёша слушал его с видом, будто Кирилл рассказывает анекдот. Он демонстративно стал искать что-то в сумке Кирилла. Ни слова, ни реакции.— Ты вообще меня слышишь? — раздражённо бросил Кирилл.— Слышу, — спокойно отозвался Лёша, — и знаешь, что ещё я слышу? Нытьё.Он повернулся к нему боком и добавил:— Менты? Отлично. Значит, все подумают, что работать опасно, и разбегутся по углам. А мы те, кто не боится. Вот и весь секрет.Кирилл сжал кулаки, но Лёха уже отвернулся и пошёл дальше, будто разговор закончился. Его голос раздался на ходу, ленивый и насмешливый:— Давай, философ, догоняй. У тебя ещё четыре точки. А потом можешь с ёлкой сфоткаться, если силы останутся.Снег тихо падал на их плечи, смешиваясь с серым дымом. Кирилл тяжело выдохнул и пошёл следом. Внутри всё кипело: ему хотелось орать, спорить дальше, доказать. Но он понимал, что Лёха будет слушать только себя.Они вышли из узкого двора на освещённую улицу. Фонари били холодным светом, снег искрился под ногами. Кирилл шёл хмурый, в голове ещё крутились слова про «ментов на каждом углу». И словно в подтверждение — впереди, прямо у тротуара, остановилась патрульная машина. Из неё вышли двое в форме.— Блять, — выдохнул Кирилл, и сердце у него ушло в пятки.Лёша мгновенно сориентировался. Одним движением он стянул сумку с плеча Кирилла.— Не стой как придурок, — бросил он шёпотом, но голос был жёсткий, как выстрел. — Дальше сам выкручивайся.И, не дав Кириллу даже моргнуть, рванул в сторону соседнего переулка. Снег под его ботинками заскрипел, и через пару секунд он растворился в темноте.Кирилл остался стоять как вкопанный. На миг ему захотелось тоже бежать, но ноги будто приросли к земле. Менты уже заметили его: один направился прямо к нему.— Молодой человек, документы при себе? — голос был сухой, без лишних эмоций.Кирилл судорожно зашарил по карманам, зная, что у него итак ничего нет. Да и если бы было — это не помогло: ему нет восемнадцати. Руки дрожали.— Чего так поздно гуляем? — спросил второй на подходе.Кирилл сглотнул. Мозг отказывался работать. Первое, что вспомнилось, вылетело с языка:— Я.. домой иду. Мы у друга живём.— «Мы»? — прищурился полицейский, заметив его сбившийся взгляд в сторону. — А где второй?— Не знаю.. — Кирилл замялся, чувствуя, как слова путаются. — Он.. он свернул раньше.Менты переглянулись. Один сложил руки за спиной.— Ты знаешь, что у нас комендантский режим для несовершеннолетних? После одиннадцати — только при необходимости. Где прописан?— В Москве, — тихо сказал Кирилл.— В гости приехал, значит? — усмехнулся первый. — Вовремя, конечно. Поехали, разберёмся в отделении.— Но я.. — начал Кирилл, но жёсткая рука легла ему на плечо.— В машине объяснишь.Его подтолкнули к патрульке.  Шаги вязли в снегу. Дверца с металлическим щелчком закрылась за его спиной. Внутри пахло бензином и холодным пластиком.Кирилл сидел, вцепившись в колени, глядя в мутное стекло. Было ощущение, что у него с собой атомная бомба, холодное оружие и.. наркотики. Но на деле, в карманах было пусто. На плече больше не шаталась сумка со странным содержимым. Он был абсолютно чист. Грязь была внутри — та,  от которой он никогда не отмоется.В отделении было душно, пахло пылью и дешёвым кофе из автомата. Кирилла усадили за стол, напротив — мужчина лет сорока с короткой стрижкой и мешками под глазами. Он смотрел не зло, скорее устало, будто таких подростков видел десятки за неделю.— Фамилия, имя, дата рождения? — монотонно начал он, щёлкая ручкой.Кирилл ответил честно, глядя куда-то в угол.— Семнадцать значит? Документов при себе нет, так?— Ну, — Кирилл нервно хмыкнул, — если бы были — я бы все равно вам не показал.Полицейский чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Писал дальше.— Место проживания?— Москва, — выдохнул Кирилл. — Но я сейчас у знакомых, временно.— Родителей уведомить надо будет. Телефон матери есть? Он пожал плечами, изображая равнодушие:— Могу дать номер, но толку мало. Она, скорее всего, даже трубку не возьмёт.— Запиши, — коротко отрезал мужчина.Кирилл диктовал, кусая губу, а потом не выдержал и выдал ещё одну дурацкую шутку:— Вы только ей не говорите, что я террорист или ещё кто. Она мне тогда вообще карманных давать не будет.Полицейский посмотрел на него исподлобья, но уголки губ дрогнули.— У тебя талант, парень. Не туда бы его…— Ну, — Кирилл попытался улыбнуться, хотя руки всё ещё дрожали, — может, в КВН пойду, если из участка выпустите.— До КВНа тебе ещё далеко. Не дорос. — Полицейский откинулся на спинку стула, наконец позволив себе усмешку.Кирилл кивнул, а внутри всё металось. Он пытался строить из себя шутника, но мысли крутились вокруг Лёши, который бросил его без слова. Тот, наверное, уже сидит где-то в тепле и даже не думает, что с Кириллом сейчас происходит.Ирония была жестокой: он, 17-летний пацан, в чужом городе, в участке — и единственное оружие против страха у него были нелепые шутки, которые лишь слегка снимали напряжение.Лёха вернулся домой в два часа. Снег облепил его куртку, капли таяли и стекали с капюшона на пол. В прихожей было темно, только из кухни пробивался мягкий жёлтый свет.Вадим сидел за столом с ноутбуком, экран слабо подсвечивал его лицо. Рядом горел маленький настольный светильник, создавая уютный, почти домашний полумрак. На столе стояла кружка с остывшим чаем.Он поднял глаза, когда услышал шаги.— Где вы шлялись опять? — голос прозвучал сдержанно, но с ноткой тревоги. — И где Кирилл?Лёха спокойно стянул с плеч сумку, бросил на пол и равнодушно ответил, будто речь шла о чём-то пустяковом:— В ментовку его увезли.Вадим резко закрыл ноутбук, глаза расширились.— Чего?!Лёха прошёл к столу, зевнул, присел на стул и подвинул к себе кружку Вадима, сделал глоток, будто ничего страшного не произошло.— Ну, задержали. Без документов, ночью, сам понимаешь. Стресс-тест на прочность.Вадим вскочил со стула.— Ты серьёзно?! И.. ты его одного оставил?!Лёха пожал плечами:— А что я должен был делать? Остаться, чтобы двоих приняли? Не, спасибо. Один ещё выкрутится, а вдвоём — точно бы на неделю застряли.Вадим уставился на него, не веря своим ушам.— Ему всего семнадцать, он.. он.. Я  даже не знаю как сможет выбраться без опекуна!— О, — перебил Лёха, усмехнувшись, — значит, он у нас малой, которого нам с тобой надо опекать? Расслабься. Пожурят, протокол составят и отпустят. А если мозгов хватит, Киря твой ещё и выводы сделает.Вадим сжал кулаки, но слов не нашёл. Внутри всё кипело: злость на Лёху, страх за Кирилла, бессилие от того, что он ничего не может сделать прямо сейчас.Лёха же сидел спокойно, потягивая чужой чай. В его взгляде не было ни капли сожаления, только ленивое равнодушие, смешанное с лёгкой насмешкой.Вадим сидел на кухне, уставившись в телефон. Время шло к трём ночи, тишина давила, а в голове не умещалось равнодушие Лёхи. Он открыл диалог с Кириллом и набрал ему, словно не веря словам Алексея:— «Ты где???»Ответ пришёл почти сразу, будто Кирилл сидел с телефоном в руках и ждал.— «всё норм. я в участке»Вадим чуть не уронил телефон. Пальцы заскользили по экрану: — «Всмысле??? За что ???» — Вадим очень надеялся, что это не “та“ полиция, что их ищет. — «попал под раздачу в комендантский час. доков нет, вот и прихватили. пока хз, что дальше будет.»Вадим вцепился в волосы, зубы стиснулись так, что заболела челюсть.— «И что теперь?! Они будут звонить твоей матери? Они не в курсе кто ты??» — «успокойся. им плевать кто я, думают очередная малолетка. не переживай так, бротанчек, скоро буду))»Вадим замер, глядя на экран. Хотелось писать десятки сообщений, расспрашивать, но пальцы не двигались.Через пару минут пришло ещё одно сообщение:— «щя попробую кое-что сделать. готовь бабло»Вадим положил телефон на стол, но взгляд продолжал цепляться за экран, будто боялся, что связь оборвётся. Успокоиться он так и не смог.За окном тихо падал снег, и каждый звук на улице отражался эхом в голове. Паника все начинала нарастать, пока руки тряслись.Кабинет был прокурен, лампа под потолком мигала, отбрасывая жёлтые пятна на стол. Двое дежурных листали бумаги и делали вид, что жутко заняты. Кирилл сидел напротив, чуть ссутулившись, но пытался держать лицо.Мент посвистел. Кирилл глубоко вдохнул и почти спокойно, хотя внутри всё кипело, сказал:— Мужики.. давайте без этого всего. Просто выпишите штраф. Деньги мой друг сейчас принесёт. Налом. Ну правда, чего тянуть? Вам меньше возни, а мне домой быстрее.Минуту в кабинете стояла тишина. Мужчины переглядывались. Первый полицейский постукивал ручкой по столу, взвешивал все «за» и «против». Потом устало махнул рукой:— Ладно. Пусть твой друг приезжает. Деньги сюда — и катись. Но знай, в следующий раз разговор совсем другой будет. — Я понял, — быстро кивнул Кирилл. — Всё будет нормально.Пальцы дрожали, но он всё равно набрал Вадиму: — «приезжай. нужно срочно занести пятерик, иначе жопа, буду сидеть еще хрен знает сколько времени».Полицейские снова занялись своими бумагами, не обращая на него внимания. Кирилл сидел тихо, уставившись в грязный линолеум на полу. Напускное спокойствие постепенно стало разливаться по телу. Вадим точно не предаст.Когда сообщение Кирилла пришло, Вадим замер. Несколько секунд он просто смотрел на экран, пока сердце бешено колотилось не на своëм месте.Пальцы набрали первое, что пришло в голову:— «Кирь, мне же тоже нет 18»Но стер. Вдохнул, сжал зубы и написал другое:— «Ок. Выезжаю».Отправив, он сидел ещё минуту неподвижно, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Ноги казались ватными, но он всё же поднялся, накинул куртку, сунул в карман пару купюр и вышел, перед этим заказав такси. На улице было темно и холодно. Ветер гнал снежную пыль по тротуару, фонари светили тускло и неровно. Вадим шагал к автобусной обстановке, потому что двор засыпало снегом, и проехать было просто невозможно. Он старался выглядеть обычным прохожим, хотя внутри всë крутилось: «А вдруг я сам встряну? Что, если они решат проверить документы? А вдруг они на самом все знают и просто решают заманить и меня в участок? Вдруг, опека уже там?»В такси он сел сзади, у окна, сжав руки в кулаки так сильно, что побелели пальцы. Мысли рождались как план: «Скажу, что я просто друг, принёс деньги. Всё. Я же ничего плохого не сделал. Меня не за что задерживать… Но ведь и Кирилла тоже «не за что». И где он сейчас?» Вадим впервые в жизни ехал не к кому-то «в гости» или «по делам», а в саму пасть бешеной псины.Здание отдела встретило Вадима холодом и тяжёлым запахом — смесью прокуренных коридоров, дешёвого кофе и чего-то металлического. На входе он сбивчиво пробормотал:— Я к задержанному.. Златорёву Кириллу.Дежурный поднял глаза, смерил его подозрительным взглядом, но, видимо, уже был в курсе.— А, это ты друг. Давай сюда.Вадим неловко вытащил сложенную купюру, протянул её через стол. Пальцы чуть дрожали. Он хотел спросить, всё ли в порядке, но под взглядом полицейского слова застряли в горле.Тот просмотрел купюру сквозь свет с демонстративным спокойствием, а потом махнул рукой:— Ладно, забирай своего. Свободны.Через минуту в коридоре показался Кирилл. Вид у него был уставший, но на лице играла облегчённая улыбка.— Ну чё, поехали? — бросил он негромко, стараясь не встречаться глазами с ментами.Вадим только кивнул. Они вместе вышли на улицу, и лишь когда дверь за ними закрылась, стало чуть легче дышать.— Спасибо, — сказал Кирилл, запихивая руки в карманы. — Реально выручил.Вадим кивнул снова, но слова так и не пришли. В груди всё ещё стоял ком, а сердце гулко билось, будто он сам только что избежал беды. Он ускорил шаг, желая как можно скорее уйти подальше от серого здания, которое сдавливало лёгкие.Кирилл, едва они отошли от отдела, достал телефон и, с привычной лёгкостью, будто ничего страшного не произошло, вызвал такси.— Сейчас подъедет через пять минут, — сказал он, запихивая руки глубже в карманы.Вадим шёл рядом молча, пока внутри всё не закипело. Как только они оказались в тишине тёмной улицы, он сорвался:— Кирилл, ты охренел вообще?! Где вы были?! Почему, мать вашу, опять шлялись ночью чёрт знает где?! Ты понимаешь, что нас могли поймать и сдать к херам? Меня — в детдом, тебя — к твоей «замечательной» мамаше-опекунше!Голос дрожал, срывался на визг. Из окон стали высовываться люди,  чтобы посмотреть на очередной конфликт малолеток во дворе, но Вадима уже ничего не останавливало.— Алексей, блин, сбежал, а ты?! Ты почему, чёрт возьми, не убежал вместе с ним? Почему сел и просто ждал, когда тебя примут?! Мы могли бы сейчас оба сидеть в кабинете и трястись, пока нас оформляют!Кирилл нахмурился, сжал губы и попытался вставить:— Вадим, успокойся, всё же нормально закончилось…— Нормально?! — Вадим почти выкрикнул это слово, уставившись на него так, будто хотел прожечь взглядом. — Ты хоть понимаешь, что ещё чуть-чуть — и всё, конец? Я не железный, Кирилл! Я не собираюсь из-за твоих «приключений» потом хреначить детдомовские стены!Кирилл отвернулся, посмотрел куда-то в снег у обочины. Его спокойствие выглядело почти вызывающим. Такси как раз подъехало, и он коротко сказал:— Садись. По дороге обсудим.Но Вадим, захлопнув дверь за собой, до конца поездки так и не проронил ни слова — лишь тяжело дышал, сжимая кулаки на коленях, и чувствовал, как злость борется со страхом, который до сих пор не отпускал его грудь.Хорошо, давай создадим атмосферу раннего декабря, когда Новый год уже чувствуется в воздухе, но напряжение между парнями ещё висит.Утро серое и морозное. Через окна квартиры пробивался тусклый свет, смешанный с дымкой от мороза, застывшей на стекле. Вадим сидел за столом с кружкой чая, листая ноутбук, а Кирилл — на диване, поджимая ноги под себя, скроллил новости на телефоне.Ни один из парней не решался заговорить первым, каждый будто боялся разбить хрупкое равновесие, которое осталось после ночных событий.С улицы доносился гул города. Люди торопливо шли по тротуарам, кто-то вез большие сумки с подарками, кто-то с пакетами из магазинов. Утренний холод не мешал им шептать, смеяться, фотографироваться у первых гирлянд, развешанных на фонарях. В воздухе пахло мандаринами, глинтвейном и свежестью.Включённый телевизор на кухне показывал новости: бегущая строка, где рассказывали о дорожных пробках и праздниках, а ведущие в ярких костюмах комментировали предновогодние события. Кирилл лениво скользил глазами по экрану, перескакивая с одной программы на другую, замечая лишь, как на экране мелькают улыбающиеся дети с подарками и гирлянды на площадях.Вадим время от времени посматривал на него, но тоже молчал. Иногда скользя взглядом к окну, он наблюдал, как на улице прохожие останавливались около витрин, выбирали подарки, спорили с продавцами, смеялись, фотографировались — и всё это казалось ему странно далёким. Сердце то и дело сжималось, напоминая о вчерашнем.Кирилл вдруг тихо сказал:— Слушай, Новый год почти. Народ уже во всю суетится.Вадим кивнул, но не ответил. Молчание продолжалось. Даже шум телевизора, бегущая строка с новостями о праздниках и дорожных пробках, не мог заглушить ощущение, что они пока не на своём месте.С каждым глотком чая Вадим ощущал холод внутри, словно та тревога, которая не отпускала его вчера ночью, продолжала сидеть в груди. Кирилл вздохнул, пытаясь отвлечься от этого внутреннего напряжения, погружаясь в новости и шум города через окно, где суета была такой же привычной, как и на экранах телевизора.Вадим внезапно поднялся:— Я ухожу, — сказал он резко, не давая Кириллу вставить слово. — Мне нужно проветриться.Кирилл посмотрел на него из-под бровей, но ничего не сказал. Вадим схватил рюкзак с небольшой суммой денег в нём, набросил куртку и вышел на улицу.По пути в метро, Вадим достал телефон и написал Софии:— "Можешь по зв?" Через пару минут пришел ответ:— "Да, конечно, давай!"Вадим почти сразу позвонил девушке, шумно выдыхая. Внутренняя тревога после вчерашнего дня все ещё не давала покоя, но звонок давал ощущение того, что хоть кто-то сможет немного разрядить эту тяжесть.Парень свернул на тихую улицу, где почти не было машин, и приложил телефон к уху. После раздражающих гудков, голос Софии прозвучал еще нежнее, чем обычно:— Приветик! Так рада тебя слышать. Как дела?— Привет.. Да, давненько не созванивались, — Зачем-то кивнул Вадим. — Дела.. очень странно. Хочу отвлечься после вчерашнего.— А что такого вчера произошло?Вадим словно ждал этого вопроса. Его монолог получился сбивчивым, полным пауз, агрессии и теорий. Он постарался объяснить то, что вчерашняя ночь выбила его из колеи. София слушала внимательно, осторожно уточняя детали, но в её вопросах чувствовалось напряжение. После она аккуратно добавила:—  Вадим, не хочу никак обвинять твоего друга, но всё это очень похоже на то, что они занимались чем-то.. нелегальным. Ну, наркотики, закладки..Слова ударили в самое сердце. Вадим замер посреди тротуара, глядя на рыхлый снег.— Соф.. —  Прошептал он.—  Прости-прости, просто похоже! — Перебила девушка. — Просто ты еще и раньше рассказывал про то, что они с Филиппом ночью куда-то ходят.. А судя по тому, что вы живете у его друга, это всё объясняет.Вадим замер. Он не нашёл, что ответить. В горле стоял ком. Он иногда думал об этом, но всегда отгонял эту мысль от себя, понимая, что Кирилл вряд ли на такое способен. Но сейчас всё действительно сходилось, словно пазл.— Вадь? Прости, я перегнула? Давай поговорим о чём-то другом?— Да, пожалуй..— Знаешь, у меня есть хорошая новость. Я на рождество к тёте еду.Вадим сначала не понял к чему это было сказано, но после вспомнил слова девушки из переписки. Улыбка натянулась до ушей.— Ты серьёзно? Мы же встретимся, да?— Ну конечно встретимся. Думаешь, я просто так тебе об этом сказала? — Та прислушалась. — А где ты? Тебя слышно плохо.— В метро, за подарком Кириллу еду.— Ого! А что ты ему подаришь?— Гитару. Поднакопил вот немного, чтобы деньги из общего счёта не трясти..Поезд резко затормозил, и вагон качнуло в сторону. Вадим вместе с потоком людей вышел на станцию. Холодный воздух ударил из тоннеля навстречу, и после духоты метро это показалось облегчением. Толпа несла его вперёд к выходу в город. Из-за неудобств, пришлось попрощаться с Софией.Он поднялся по эскалатору, достал телефон, проверил карту и направился к музыкальному магазину. Город встретил снежной пеленой: трамвайные рельсы блестели под фонарями, которые уже были включены, а витрины магазинов переливались новогодними гирляндами.Музыкальный салон был ярко освещён и выглядел как островок тепла посреди зимнего вечера. Вадим вошёл, сразу вдохнув запах дерева и лака. На стенах висели гитары — от укулеле до массивных электрогитар, каждый струнный инструмент в свете ламп казался особенным.Он долго ходил вдоль рядов, проводя взглядом по корпусам инструментов, думая, какая подойдёт Кириллу. Хотелось выбрать не слишком дорогую, но удобную, чтобы было приятно брать её в руки.Вадим сделал шаг к одной из акустических гитар — светлое дерево, мягкие струны. Продавец заметил его интерес и подошёл, предлагая попробовать звук. Но Вадим только покачал головой: он ничего не понимал в интсрументах, поэтому просто тихо попросил посоветовать хороший, недорогой вариант.Вадим вышел из магазина, неся в руках большую картонную коробку с чёрной ручкой для удобства. Внутри аккуратно лежала акустическая гитара, обёрнутая мягким материалом, чтобы не поцарапалась в дороге. Снизу продавец положил чехол, а в карман чехла — маленький пакетик с разноцветными медиаторами.Коробка была громоздкая, и потому Вадиму приходилось перехватывать её то одной, то другой рукой. Снег ложился на крышку тонким слоем, пока он шагал по освещённой улице.Он чувствовал приятную тяжесть подарка, словно в руках держал не просто инструмент, а возможность для Кирилла начать что-то новое. Либо же, вспомнить старое.Квартира встретила Вадима мёртвой тишиной. Он осторожно закрыл за собой дверь, отряхнул снег с ботинок и, разувшись, подошел к шкафу. Сердце колотилось сильнее, чем нужно: совсем не хотелось, чтобы Кирилл увидел подарок раньше времени. Он приоткрыл дверцу шкафа, придвинул коробку к самой стенке и прикрыл одеждой, будто пряча маленькую тайну.— Ого, что там у тебя? — услышал он позади ленивый, но колкий голос.Вадим резко обернулся. В дверях стоял Лёша: растрёпанный, в домашней футболке, с кружкой в руке. На лице привычная полуухмылка.— Да так… — выдохнул Вадим и тут же отвёл глаза, словно оправдывался.Лёха сделал глоток чая, облокотился на косяк.— Ладно, не суюсь. Только Кирилла всё равно нет. Свалил куда-то, даже не сказал куда.Эти слова неприятно кольнули. Вадим резко зарыл дверцу шкафа так, что заскрипели петли.Лёха ухмыльнулся шире, заметив его реакцию.— Кстати о нём.. Пройдем, поболтаем?Вадим глубоко вздохнул, словно собираясь с силами. Он понимал: разговор с Лёхой никогда не обходился без напряжения, но отказаться было невозможно.Парни прошли на кухню. Лёха предложил чай, но Вадим отказался, решая полностю вникнуть в то, что ему собираются рассказать о Кирилле. Неужели, долгожданная правда наконец-то достигнет его ушей?— Ну чё, Кирюха твой ничего не рассказывал про вчерашнее?Вадим отрицателно покачал головой. Даже простые слова не лезли наружу.— Ты и вправду ничего не знаешь? — Усмехнулся Лёха, опираясь ладонью на стол позади него. — Уу, вечер будет весёлым.Находиться с Алексеем тет-а-тет он ненавидел, потому что бесконечный поток шуток и подколов постоянно лился на него, пока сам Вадим чувствовал себя в это время очень и очень глупо. Сейчас же, можно было бы и потерпеть. Но сама тема для разговора его безумно смущала.— Как думаешь, кто работает ночью, с сумкой, а после приносит большие суммы? Хаха, нет, это не проститутки, но также нелегально, как и их работа.Вадим ощущал, как внутри всё сжимается. Каждое слово Алексея больно впивалось в плоть, доходя до самого сердца. Он смотрел на свои пальцы, которые нервно перебирал под таким давлением.— Хм-м, хочешь чтобы я сам это сказал? Неужели ты так не хочешь в это верить? — Лёха встал прямо над Вадимом, смотря на него сверху вниз. После, он нагнулся к его уху и слащаво прошептал: — Он — наркокурьер.Вадим сидел, почти не дыша, поражённый и растерянный. В голове перемешались догадки, которые он строил после слов Софии, а Алексей их только подтверждал. Лёха встал, смотря на бедного подростка с лукавой улыбкой, наблюдая, как эмоции его заполоняют с огромной скоростью.Следующие слова Лёхи словно разъедали Вадима изнутри. Сначала был шок, дыхание сбилось, сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди. Каждый штрих картины, который Лёха описывал: сумки, ночь, комендантский час, раскладки — складывался в ощущение, что Кирилл действительно вляпался по полной.Потом к шоку медленно примешалась злость. Почему он не рассказал? Вадим почувствовал, как внутри что-то клокочет, тепло поднимается от груди к горлу. А Лёха стоял и ухмылялся, будто это игра. Пальцы сжались в кулаки, но Вадим сдержался. Он не хотел показывать Лексу, что внутренне уже почти рвался на крик. Вместо этого разум пытался построить план: сначала разобраться с Кириллом, потом..Лёха всё так же сидел с хитрой улыбкой, молча наблюдая, как тревога и злость Вадима медленно превращаются в внутреннее напряжение."Надо его найти и выяснить всё, сегодня же."  — эта мысль прокатилась, как молния, и окончательно захватила разум.Стрелка на кухонных часах почти дошла до двенадцати. Вадим уже измотался от тревожных мыслей и бессмысленного сидения, то и дело вскакивал, прислушивался к шагам в подъезде. Каждый звук за дверью казался сигналом, но всё оказывалось ложным.Наконец, скрипнул замок. В коридор ворвался холодный воздух и запах улицы. Кирилл появился на пороге — растрёпанный, с чуть покрасневшими щеками от мороза и усталым взглядом. На плече висела та сумка, будто прибитая к нему навечно.Вадим поднялся из-за стола, его лицо было мрачным.— Где ты был?Кирилл ухмыльнулся, потирая замёрзшие руки:— На улице. Ну а если серьёзно, я по делам ходил.— По каким «делам»? — голос Вадима был резким, колючим.— Да ладно тебе, — Кирилл отмахнулся, — а то как мамка спрашиваешь: «Где был? Почему поздно?» Может, ещё дневник проверить хочешь?Вадим шагнул ближе, его глаза вспыхнули.— Хватит шутить. Я знаю, что у тебя это не просто прогулки.Кирилл расхохотался. Смех вышел нарочито громким, почти издевательским.— О, начинается. Ты у нас теперь Шерлок Холмс? Детектив с тонкой душой! Ну давай, раскрой «тайну». Где же я был, Вадим?— Ты работаешь курьером, — сквозь зубы выдавил Вадим. Голос у него дрожал, но слова звучали уверенно.Кирилл замер всего на долю секунды, а потом снова ухмыльнулся, но улыбка вышла кривой.— Курьером? Смешно. Я по-твоему пиццу разношу? Ты бы хоть придумал что-то пооригинальнее.— Перестань, — Вадим резко повысил голос. — Я знаю. Я слышал.— Слышал? — Кирилл прищурился. — От кого? Тебе снегири зимой щебечут?— Неважно от кого! — рявкнул Вадим. — Важно то, что я всё знаю.Кирилл продолжал улыбаться, но теперь в его голосе проступала нервозность.— Слушай, Вадим, ты реально слишком много думаешь. Может, пойдешь, отдохнешь?Вадим резко стукнул кулаком по стене.— Заткнись!В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием. Кирилл перестал улыбаться. Его лицо напряглось, губы сжались в тонкую линию.— Ты, может, перстанешь на меня орать? — резко выплюнул он. — Тебя никто не держит, хочешь — собирай вещи и катись куда пожелаешь со своими алиментами.— Думаешь, я переживаю за тебя просто так?! — Вадим уже сорвался, крик вырывался рывками. — Тебя могли закрыть вчера, понимаешь? Закрыть! И тогда всё! А я?! Что бы со мной было, Кирилл?!— А тебе что, уже жить без меня не можешь? — Кирилл сделал шаг вперёд, его голос был издевающимся. — Может, тебе самому заняться чем-то кроме твоих стишков, вместо того чтобы лезть?— Ты ходишь по городу, носишь за кого-то дерьмо и думаешь, что самый умный?!Кирилл вскинул руки, будто защищаясь, но потом и сам взорвался.— Зато я хоть что-то делаю! А ты? Ты сидишь и пишешь свои стишки за копейки, тебя кидают через раз, и ты даже пискнуть не можешь! Я хотя бы двигаюсь, понял?! Я хотя бы зарабатываю, а не ною каждый день и устраиваю драмы!Слова резали по-живому. Вадим задрожал, будто его ударили. Глаза наполнились злостью и обидой.— Ты.. — он выдавил сквозь зубы.Кирилл резко отвернулся, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он тоже дрожал — от злости, от усталости, от бессилия.Их крики всё ещё висели в воздухе, словно эхо, отражаясь от стен маленькой комнаты. Где-то в кухне послышался насмешливый смешок Лёхи, но парни не обратили внимания — в этот момент они видели только друг друга.На кухне Лёха развалился за столом, телевизор гудел фоном: на экране привычно говорил Путин, его ровный голос тянулся про силу народа, единство и будущее. Лёха лениво щёлкал пультом, прибавляя громкость и одновременно открывая себе шампанское. Когда пробка с хлопком отлетела в сторону стены, он усмехнулся и налил себе бокал.Именно в этот момент зазвучали куранты на телевизоре, гулкие удары перекрыли их голоса на несколько секунд.Вадим тяжело вздохнул, спина была напряжена, руки сжаты в кулаки. Он подошёл к шкафу и медленно вытащил оттуда большую коробку, где лежала гитара. Держал её прямо перед собой, взгляд был пустой, без радости, без надежды на понимание.— С Новым годом. — Сказал он сухо, почти шепотом.Кирилл моргнул, коробка оказалась тяжёлой, он принял её и удерживал обеими руками. Глаза бегали между Вадимом и кухней, где Лёха распивал шампанское, с хитрой улыбкой наблюдая за сценой.Кирилл стоял, держа коробку, не зная, что сказать. Пальцы судорожно обхватывали картон. Вадим тяжело вздохнул, а после направился в комнату.— Вадь, стой, погоди! Мне жаль.. — Он быстро разулся, вынул из сумки коробку с новым ноутбуком и подскочил к комнате, но дверь прямо перед его лицом захлопнулась. Гулкий удар отразился в стенах, заставив всё в груди сжаться. Он лишь выдохнул, словно этот резкий жест уже стал привычным. Кирилл молча поставил коробку у двери.— С Новым годом, Вадим..