Молчание ягнят. Ретроспекция

Рома застыл. Он даже не сразу понял, что услышал. Его лицо вспыхнуло, а уши стали пунцовыми. Он резко отвёл взгляд, будто Кирилл выстрелил в него чем-то горячим. Было ощущение, что слова Кирилла не просто задели — они пробрались внутрь, под кожу, мерзко продвигаясь к самому сердцу.— Чего?.. — Выдавил он с комом в горле, почти не дыша. — Ты шутишь?— Неужели ты хочешь, чтобы это оказалось шуткой? — протянул Кирилл с лукавой улыбкой. Его голос был слишком спокойным для простой игры. Он шептал, словно нарочно поддразнивая смущённого парня перед ним.Рома растерянно заморгал, не зная, как реагировать. Он сжал руками колени, не зная куда их деть, и посмотрел вниз, будто искал на старом красном ковре ответы. Его голос дрожал, когда он, почти неслышно, сказал:— Я.. я не знаю, Кирилл.— Я знаю. — спокойно ответил тот, находясь всё так же близко. — Не сейчас, ясное дело, — потом. Когда никто не увидит. Только ты и я. Никто и не узнает, Ром.Рома молча кивнул. Очень медленно. Почти незаметно. Глаза его были потуплены. Он позволил себе упасть в непонятное, пугающее, но почему-то не отталкивающее чувство.Кирилл мягко улыбнулся, чуть склонив голову. Он ожидал сомнений, но получил больше того, на что рассчитывал. Этот ответ был не робким «может быть», а настоящим согласием. Непонимающим, смущённым — но согласием. Он кивнул в ответ, не добавляя ничего вслух. Просто с лёгкой, почти благодарной искрой в глазах смотрел на Рому.И именно в этот момент Вадим отвёл взгляд. Он будто окоченел. До этого он мог делать вид, что ничего не понимает. Мог прятаться за стеснением и смущением, но сейчас всё встало на свои места. Теперь всё было очевидно.Он не знал, почему это так задело. Он и раньше чувствовал, что между Кириллом и Ромой что-то есть. Особенно убедившись после того странного разговора в парке, когда Кирилл смотрел прямо в глаза, просил ничего не спрашивать и никогда не поднимать эту тему.Он молча потянулся за бутылкой колы и отхлебнул. Лицо было спокойно, но взгляд отрешён. Он не высказывался, не обвинял, не смотрел на них. Но всё его тело кричало о том, как неудобно ему сейчас было.Когда Рома всё же решился поднять глаза, он заметил, что Вадим сидит с опущенной головой, водя пальцем по узору на ковре. Он выглядел спокойно, даже безразлично. Слишком спокойно. И это Роме не понравилось.Он на секунду посмотрел на Кирилла, а потом неуверенно пересел ближе к Вадиму.— Эй, ты чего такой молчаливый? — тихо спросил он, натянуто улыбаясь.— Всё нормально, — так же тихо ответил Вадим, даже не глядя на него. — Просто.. устал. Наверное.Он не сказал больше. Это был не тот случай. Он не хотел устраивать сцен — особенно сейчас, когда между Кириллом и Ромой явно что-то зарождалось. Он не хотел мешать. Но всё внутри сжималось.Рома почувствовал укол — непонятный, но неприятный. Он хотел что-то ещё сказать, но не нашёл слов. И поэтому просто сидел рядом, молча, чувствуя тяжёлую тень, которая как будто проскользнула между ними.Кирилл же тем временем спокойно растянулся на пледе, положив руки за голову, и с довольной улыбкой уставился в потолок. Всё шло по его плану. Почти.Он знал, что Рома пока ничего не понимает. Но поймёт. Потом.Кирилл краем глаза всё замечал. Он знал Вадима слишком хорошо, чтобы не распознать это молчаливое отстранение.Но ничего не сказал. Просто приподнялся и положил руку на плечо Вадиму на пару секунд — как будто хотел сказать: «я знаю о чем ты думаешь, просто потерпи.» И снова отнял. Быстро. Почти незаметно. В комнате снова повисла тишина. У каждого свои мысли. У каждого своё молчание.Молчание начинало затягиваться. Оно было вязким, как мёд, и не менее липким. Никто не знал, что сказать. Даже Кирилл — человек, у которого обычно язык быстрее мысли — вдруг притих.Но длилось это недолго.— Так, — вдруг заявил он, вставая с пледа и потянувшись. — Что-то вы оба тут какие-то кислые стали. Мне что, анекдоты про Штирлица рассказывать?— О нет, только не они.. — Рома кинул на него взгляд с лёгкой усмешкой. Вадим чуть заметно дёрнулся уголком губ.Кирилл, довольный эффектом, зашагал к старому шкафу у стены, где стояла старая, слегка потёртая гитара. Он аккуратно взял её и шутливо сдул с неё невидимую паутину.— Кстати, вы знали, что у меня в роду были барды? Ну, один точно: дядя частенько пил во дворе и что-то орал под гитару с друзьями. Гены не спрячешь.Он уселся на кровать, закинув ногу на ногу, и нежно провёл рукой по струнам. Гитара немного фальшивила, пришлось подкрутить колышки, но звук всё равно был тёплым, уютным. Запах древесины и старых песен теперь витали в воздухе.— Ну что, заказывайте! Только не просите Магомаева — я его только третий куплет помню, и то местами. Дедушка только его и просит обычно, потому что другое не слушает, ему бы передачи по рен-тв посмотреть про заговоры да и все.. Ладно, не об этом сейчас.Рома хихикнул, прикрыв рот. Вадим коротко, но мягко посмотрел на него. Что-то внутри отпустило.Кирилл, заметив это, будто подмигнул самому себе, и стал подбирать аккорды. Простая мелодия — что-то между придуманным и старой, избитой песней, которую все слышали по сто раз, но каждый раз будто в первый.Кирилл перебирал струны, но их почти не было слышно из-за тихой, настойчивой музыки, что всё ещё доносилась из колонок. Женский голос мягко выстраивал мелодию, которую Рома поставил в начале вечера. Кирилл на секунду замер, прислушиваясь.— Рыжий, — повернулся он к Роме с кривой улыбкой, — твоя романтическая подборка класс, но у меня тут дебют. Нужно, чтобы все слышали, как я фальшивлю.— А? — Рома моргнул, немного смущённый. Он будто только сейчас заметил, что музыка всё ещё играет.Рома молча кивнул, поднялся и подошёл к колонке, выключая. Сразу стало тихо. Слишком. Даже струны под пальцами Кирилла вдруг зазвучали громче, чем хотелось бы.— Я не пою, если что, — предупредил он. — Ваши уши мне ещё пригодятся.Рома хмыкнул, снова садясь на пол.— Ну... я плохо пою. — Голос его был почти виноватый.— Я хуже, — буркнул Вадим, натянув одеяло до подбородка, словно прячется.— Ага, собрались такие скромники, — Кирилл закатил глаза и сделал вид, что обречён. — Хорошо. Тогда будем страдать вместе. Никто не поёт красиво — и это наш девиз.Он начал наигрывать вступление. Нечётко, на ощупь, но всё равно узнаваемо. Простая песня, которую знают все, даже если никогда не пели.Никто не подпел.Кирилл тихо, почти шёпотом начал тянуть строчку. Голос дрогнул. Он сам рассмеялся, сбившись.— Ну-у-у, камон, — проворчал он, — кто-то же должен спасать мою гордость.Рома прикрыл лицо рукой, а потом вдруг тихо, почти по нотам, подхватил следующую строку. Неуверенно, но чисто.Кирилл удивлённо вскинул брови, но продолжил играть, подстраиваясь под темп.— Серьёзно? — Вадим тихо фыркнул. Через пару минут они уже втроём подвывали, пересекаясь на каждой второй ноте, сбиваясь, смеясь, утыкаясь в подушки, чтобы заглушить себя.Кирилл периодически останавливался и говорил: «Стоп, это было ужасно, начнём заново», а Рома в панике отвечал: «Не-не, я не смогу второй раз, мне итак стыдно». Вадим же каждый раз громко кряхтел, но снова пел — просто тише, чем все.Комната наполнилась почти невидимым ощущением уюта.Словно гитара собрала их троих в круг, где можно просто быть собой — со своей неуверенностью, страхами и этой странной, непонятной привязанностью, которая становилась всё крепче.В какой-то момент Кирилл прекратил играть, уронив руки на струны, и сказал:— Ну вот. Теперь я уверен, что я не один лузер, не умеющий петь.— За себя говори! Я считаю, что я отлично попадал в ноты.Рома слабо улыбнулся и уткнулся лбом в плечо Кирилла, тихо заливаясь смехом.Последние аккорды стихли. Кирилл погладил струны ладонью, заглушив вибрацию, и с облегченным вздохом отложил гитару в угол комнаты. Стало тихо  ̶  настолько, что было слышно, как где-то внизу работает телевизор. На часах около двух часов, уже потихоньку клонило в сон.— Так, мои хорошие, я хочу спать.— По-моему, кое-кто собирался не спать до рассвета. — С улыбкой упрекнул Вадим.— Эй, я потом так-то вам уступил и сказал, что мы сидим минимум до двух, а на часах уже так-то.. — Кирилл взял свой телефон и посмотрел на время. — Два пятнадцать! Поэтому, никаких выпендрежей и валим спать.Он прошел в другую часть комнаты и щёлкнул выключателем у двери. Вся комната погрузилась в полумрак — осталась только гирлянда около окна.Вадим поднялся с пола, медленно, словно нехотя. Положил очки на стол Кирилла и улегся на одну из двух кроватей, у окна. Парниша уткнулся в стену, повернувшись спиной к комнате. Одеяло он натянул до ушей, полностью укрываясь. Оно было легким, поэтому жарко точно не будет.Рома остался сидеть на краю кровати, чуть наклонившись вперёд. Он будто собирался лечь — но не ложился. Возился с рукавом футболки, щипал ткань, а потом просто уставился в пол. Ни туда, ни сюда.Кирилл, уже вытянувшийся на своей половине кровати, повернул голову и шепотом спросил:— Ты чего завис? Место же есть.Рома молчал, будто не расслышал. Кирилл же приподнялся на локте и подпер голову ладонью, смотря на Ромку.— Ты как будто боишься. Не знаю — лечь? Дотронуться? Или вдруг я тебя укусить собираюсь?Рома фыркнул, но глаза так и не поднял.— Не боюсь. Просто думаю.— Думаешь? — Кирилл снова улёгся. — Ну, странно. Тогда, помнится, ты особо не думал.Рома тяжело вздохнул, посмотрев на Кирилла:— «Тогда» это когда?— Ну, у тебя дома. Когда я к тебе ночевать пришёл. Ты такой весь уверенный был.. — Он нарочно подделал голос Ромы, делая свой писклявым: — «Кирилл, ложись сюда, тут теплее», «Не уходи на диван, он жёсткий», «Подвинься ближе, мне холодно»...Рома молча застыл, не в силах даже среагировать. Он чувствовал, как лицо вспыхивает от жара. — Ты сумасшедший?! — вспыхнул Рома, и в ту же секунду вскочил, подскочив к Кириллу. Он в панике зажал ему рот рукой, обхватив почти лицом, покраснев до кончиков ушей.— Мм-мм! — пробурчал Кирилл в его ладонь, смеясь.Рома, всё ещё держа ладонь на его лице, вдруг понял, как близко они находятся. Почти касаются. Его грудь тяжело поднималась от переживания, а в животе свивался тугой, странный узел. Он отдёрнул руку, как будто обжёгся, и улегся на кровать, отвернувшись к стене.— Ты.. ты всё выдумал..  я просто спал. Это была случайность.— Хаха, мой ты хороший, случайность это раз, ну максимум два, а у тебя марщрут был от моих ребер до..— Тише! — Перешел тот на громкий шепот, но после опять стих: — Ты издеваешься? Сейчас?Рома бросил взгляд на Вадима. Тот не двигался, дыхание ровное. Кирилл хохотнул, улёгся снова, раскинув руки.— Да ладно тебе, я же не жаловался, мне даже понравилось.— Кирилл.. — голос Ромы был тихим, почти умоляющим.— Ладно-ладно, всё. — уступил тот, уже мягче. — Молчу. Честно. Хотя это было мило.Рома сжался, натянул плед до подбородка и отвернулся к стене.— Я тебя убью. — прошипел Рома, заворачиваясь в плед, как в кокон. — Убью и спрячу в лесу.— Очень романтичное завершение вечера, — подытожил Кирилл, довольно потянувшись. — Ладно. Отбой. Если что — мои рёбра под боком. Но лучше снизу не лезь, а то щекотно.Рома только застонал и уткнулся лицом в подушку.— Я тебя ненавижу.— Ага, ага. И все равно рядом лег.Рома замолк. Он вжал лицо в подушку. Он уже не понимал, что его смущает сильнее: само воспоминание или то, как Кирилл с ним играет.На другой стороне комнаты Вадим лежал с открытыми глазами, глядя в стену. Он не слышал всего — только обрывки. Но даже они нагоняли какое-то неприятное чувство обделенности. Он услышал про ночевку у Ромы, но на его памяти у Ромы он был всего пару раз, и это точно не были ночёвки.Часы на стене показывали уже десять, когда в комнату пробились лучи света. Комнату заполнила тишина. Не та ночная тишина, густая и вязкая, а утренняя — мягкая, почти прозрачная. Сквозь штору пробивался свет, тёплый и рассеянный, с пылью, плавающей в лучах. Он ложился на край кровати, на стопку сложенной одежды, на волосы Вадима, которые казались чуть светлее в этом свете. Окно было приоткрыто, и вместе с лёгким прохладным воздухом в комнате стоял запах свежесваренной каши. Где-то внизу глухо звякала ложка о кастрюлю, и дедушкин голос что-то бормотал себе под нос. Доски пола под ним поскрипывали, и каждый этот звук поднимался наверх, напоминая, что жизнь в доме уже давно началась, даже если здесь, на втором этаже, кто-то ещё был спящим. Вадим сел на своей кровати у стены, босыми ногами на ковре, и просто слушал. Уснул он поздно. Сидел еще часа два, после того как друзья вырубились. Парень очень плохо спал в последнее время, редко высыпался из-за тревожных мыслей и обстановки дома. Но сейчас ему было тепло, спокойно, и при этом он не спешил спускаться,  пусть для начала проснутся остальные. Кирилл пошевелился под одеялом, шумно выдохнул и, приоткрыв глаза, пару секунд просто смотрел в потолок, щурясь от солнечного пятна, которое скользнуло прямо ему на лицо. Он потянулся, хрустнув плечами, и приподнялся на локтях. — Ты чё сидишь? — спросил он хрипловато, заметив Вадима, сидящего у окна. Голос ещё был осипший от сна, но с привычной насмешкой. — Судя по запаху, дедушка уже приготовил завтрак, пойдем? Вадим повернул голову, пожал плечами:— Просто не хотел один идти, вот и сижу.— Так ты ж дедушку знаешь, — зевнул Кирилл, спуская ноги с кровати. — Он тебя там кашей встретит, как родного.— Знаю, — тихо ответил Вадим. — Но с вами будет комфортнее. Кирилл усмехнулся, будто это было ожидаемо, и бросил взгляд на другую часть своей кровати, где Рома спал, спрятавшись в подушку. — Ну, раз ты ждёшь, то разбудим рыжего. — Сказал он, уже тянувшись к Роме, но с той своей манерой, как будто собирается не просто будить, а слегка поддразнить. Он коснулся его плеча и тихо, почти ласково произнёс: — Ромка, вставай. А то пропустишь завтрак и моё хорошее утреннее настроение. Рома что-то недовольно пробормотал, всё так же не открывая глаз. В луче света, упавшем на его лицо, видно было, как чуть дрогнули ресницы. Внизу снова глухо звякнула ложка о кастрюлю, и дедушкин голос донёсся чуть громче, вплетаясь в утреннюю тишину комнаты. Запах каши стал ещё насыщеннее.Рома зашевелился, натянул одеяло повыше и тихо вздохнул в надежде, что его оставят в покое. Но Кирилл наклонился ближе, опершись локтем о матрас. — Ну-у, ты чего? — протянул он мягко, почти певуче. — Мы уже все встали… кроме тебя. — Ещё пять минут, — пробормотал Рома в подушку. — Пять минут? — Кирилл хмыкнул. — А помнишь, в прошлый раз тебе хватило одной, чтобы оказаться на моей половине кровати? Рома моментально распахнул глаза и уставился на него с выражением «ты серьёзно?». Он тут же бросил взгляд на Вадима. Вадим сидел на своей кровати, прислонившись к стене. Он никак не отреагировал, только прищурился, будто пытался уловить, о чём идёт речь, но не понял. Кирилл, довольный произведённым эффектом, выпрямился и хлопнул Рому по ноге поверх одеяла: — Ладно, вставай. А то дедушке будет обидно. Рома нехотя сел: волосы взъерошенные, глаза полусонные.. В комнате на секунду стало тихо, только скрип старого дома и утренний свет, лениво ложащийся на стены, прерывали тишину. Они втроём вышли из комнаты почти одновременно, хотя выглядело это скорее как несогласованная процессия. Кирилл первым направился по лестнице вниз, за ним Рома, а Вадим замыкал цепочку, слегка ссутулившись. Внизу пахло ещё сильнее: каша теперь перебивалась лёгким сладковатым ароматом чего-то ягодного. — Я умываться, — сказал Вадим, сбоку уходя в сторону ванной, когда они втроем спустились. Кирилл кивнул и, не сбавляя шага, прошёл прямо на кухню. Рома по привычке увязался за ним. На кухне дедушка стоял у стола, в руках большая деревянная ложка. В кастрюле густо булькала овсянка. Он поднял глаза и улыбнулся, увидев их: — Ну наконец-то! — бодро сказал он. — Думал, вы сегодня решите спать до обеда. Он черпанул кашу и ловко положил в глубокую тарелку, поставив её перед Кириллом, а потом потянулся за второй. — Слушайте, я тут утром на краю сада наткнулся… — начал он, прищурившись от удовольствия. — Земляника! Совсем чуть-чуть, но сладкая. Удивился, что так рано. Вон, апрель только, а уже краснеет. Он показал на маленькую миску в стороне, где на дне лежала горстка мелких, ярко-красных ягод с зелёными хвостиками. — Разделите, да в кашу себе добавьте, чтоб вкусно было, — продолжил он. — Не то чтобы прямо десерт, но душу порадует.Кирилл, уже усаживаясь за стол, широко улыбнулся: — Вот это сервис, спасибо. Рома тихо присел на соседний стул, глядя на миску с ягодами, и невольно вдохнул их тёплый, солнечный запах, перемешанный с паром от каши. Вадим тихо зашёл в комнату, где уже сидели Рома и Кирилл.Они втроём сидели за столом и ели кашу из своих тарелок. На подоконнике лениво распластался Сёмка — чёрный кот с блестящей шерстью, а белая Мурка аккуратно прыгала на стул, внимательно наблюдая за ребятами. Сёма время от времени открывал глаза и медленно их закрывал, мурлыкая, а Мурка носилась вокруг, как будто искала приключений. В воздухе пахло тёплой кашей и уютом. Через время Рома уже собрал рюкзак, перебирая вещи на столе. Вдруг зазвонил телефон. Он взглянул на экран и взял трубку. — Алло, мама? — спокойно ответил он. — Да-да, собираюсь, скоро на электричку сяду. Меня покормили. Да, давай, скоро буду. С Дэни пусть кто-то из мелких погуляет.Кирилл, светлый и кудрявый, подтянулся поближе и усмехнулся: — Ну что, Рома, мама ругается, да? Рыжий усмехнулся в ответ:— Да, конечно. Твоя мама кстати такая же: сначала ругается, а потом сама предлагает задержаться... на ночь. Кирилл лишь посмеялся, никак не ответив. Вадим сидел чуть в стороне, тихо сказал: — Я останусь ещё, если ты не против. Кирилл подмигнул Вадиму: — Хорошо, Вадим, будем с тобой грядки вместе полоть.— Какие грядки.. рано же ещё..— Я шучу, не ссы. А ты, кстати, уже как профессиональный дачник знаешь, когда грядки полоть. Лето у моего дедушки идет тебе на пользу. — Заметив, что Рома уже собрался выходить из комнаты, он поднялся и пошел за ним. — Я провожу.— А, хорошо. — Рома приостановился. — Пока, Вадим, увидимся в школе.Вадим кивнул ему и улыбнувшись, помахал ладошкой.Кирилл и Рома шли по коридору, шаги их тихо эхом отдавались в пустом помещении. Внезапно Кирилл остановился, глаза блеснули озорством.— Ой, точно, — сказал он, притормозив, — желание. В одно мгновение он резко прижал Рому к стене, его взгляд стал глубже, напряжённее. Рома моргнул, но не успел ничего сказать или обдумать чужие слова, как Кирилл наклонился и поцеловал его. Мир вокруг будто замер, только тихое дыхание и биение сердец слышались в узком коридоре. Рому бросило в дрожь. Чёлка неудобно упала на глаза, поэтому он не смог разглядеть чужого лица. Ощутив два лёгких поцелуя на своих губах, он почувствовал ещё один в шею. Рома тяжело вздохнул, а после, сжав чужие плечи, немного отодвинул Кирилла.— Пока-пока, Ром. — Киря улыбнулся.— П-пока.. Рома быстро обулся и пулей вылетел из дома Златорёвых. Он потер свое лицо, что пылало от смущения. сглотнул слюну и поправил свои волосы. Сердце стучало так громко, что казалось, словно его слышат все вокруг. В голове бушевала буря эмоций, которые не укладывались ни в слова, ни в чувства.Быстрым шагом дойдя до станции, он сел на лавочку. Руки дрожали, дыхание становилось прерывистым. На губах оставался вкус чужих губ. Он потрогал их ледяными пальцами, стараясь пройти все стадии принятия за пару секунд. Через пару мгновений на лице заиграла улыбка. Его до сих пор слегка потрясывало, но теперь эмоции смущения и непонимания сменились на восторг. Эта улыбка была смесью удивления и облегчения, тревоги и надежды. В ней звучало что-то новое — признание собственных чувств, которые раньше казались запутанными и пугающими.—  «ты доволен?» — Написал Рома, когда зашёл в электричку.— «Спрашиваешь?)» — Поступило ответное сообщение почти сразу. — «Только из-за волос нихуя не видно было!!»— «я вообще не помню что видел, не помню своего положения. помню только.. ощущения..»— «Я взял тебя за щёку и поцеловал. А ты встал бревном блять!!»— «КХАХА ИЗВИНИИ»— «А хули ты просто стоишь? Будто такое каждый день происходит. Так заебало, что уже не реагируешь. Это было неловко. Я прижимаюсь, а он стоит.»— «ПРОСТИИ.. Я ПРОСТО НЕ ОЖИДАЛ..»—  «Сильно визжал, когда убежал?»— «ага, буду я ещё на улице визжать.. прости, правда, я исправлюсь…»— «Исправишься? Ну давай, моё брёвнышко)»— «ОТВЯНЬ!!»

***

В понедельник Рома не пришёл в школу. Голова всё ещё кружилась от эмоций и мыслей, и выход из дома казался слишком тяжёлым. Вместо уроков он лежал в своей комнате, стараясь спрятаться от всего мира. Кирилл сразу заметил отсутствие друга и первым написал ему сообщение: — «Эй, где ты? Уже скучаю без тебя)» Ответ пришёл не сразу, а когда Рома наконец написал, его слова были сдержанными: — «опять заболел, ничего страшного» Но в каждом последующем коротком ответе Ромы пряталась тревога и усталость. В школе Кирилл и Вадим вместе шли по коридору, меняясь шутками и разговорами, чтобы как-то заполнить пустоту без Ромы. Кирилл рассеянно болтал, подбрасывая в воздух смешные истории, а Вадим, хоть и молчаливый, улыбался в ответ, иногда слегка кивая. На переменах они вместе сидели за партой, Кирилл раскладывал карточки с заданиями, помогая Вадиму повторять материал. Иногда Кирилл подкалывал Вадима, но делал это с улыбкой, стараясь разрядить атмосферу. Во время уроков Кирилл и Вадим тихо переговаривались, обмениваясь взглядами, которые будто говорили: «Без Ромы что-то не так». Их разговоры были немного тише, а смех — немного скованнее. День тянулся медленно, наполненный ожиданием — ожиданием, что Рома всё же вернётся, и их маленький мир снова станет целым.После последнего звонка Кирилл обернулся к Вадиму, улыбаясь и пытаясь развеять лёгкую грусть, что повисла между ними. — Эй, Вадь, пойдём вместе домой, — предложил он. — Можно по дороге зайти за булочками или просто поболтать. Вадим замялся, опустил глаза и тихо ответил: — Сегодня не получится... Мне нужно зайти к учителю. — Слушай, я могу подождать тебя у кабинета, пока ты там. Потом вместе пойдём домой. Вадим мельком посмотрел на него, стараясь скрыть напряжение. Кирилл нахмурился, не желая отпускать друга: — Да брось, это ненадолго же. Я просто хочу с тобой поболтать, после всего что случилось. Вадим покачал головой и попытался сменить тему: — Правда, Кирилл, сегодня не получится. Много дел потом. Внутри он боялся, что Кирилл узнает о его визите к школьному психологу — его тайне, которую он хранил уже долго. Поэтому старался уйти от разговора как можно быстрее.Кирилл понял, что спорить бесполезно, поэтому пожал плечами и, попрощавшись, пошёл прочь. Вадим же спокойно направился в кабинет. Это была его маленькая тайна, о которой никто из друзей не знал. Вадим не хотел, чтобы кто-то думал, что с ним что-то не так. Каждый визит был странным: он ни разу не помогал, но классная руководительница, случайно узнав о самоповреждениях Вадима настояла на поход к школьному психологу. Кирилл проводил Вадима взглядом, не подозревая, что за простой фразой скрывается целый мир, куда он пока не был допущен. Кабинет психолога оказался маленьким и светлым. На подоконнике стояли цветы в глиняных горшках, а на стенах висели детские рисунки — тех, кто приходил сюда раньше. Воздух пах чем-то сладким, почти ванильным, а также слегка бумагой. За столом сидела молодая женщина с мягким взглядом и чуть усталым лицом. Волосы собраны в небрежный пучок, перед ней — тетрадь и кружка с остывшим чаем. Она улыбнулась, когда Вадим вошёл. — Привет, — сказала она тихо. — Садись. Вадим сел на край стула, держа руки на коленях. Он не знал, с чего начать, но она смотрела на него так, будто ждала, не торопя. — Ну.. — он отвёл взгляд в сторону. — Нас с Кириллом начали задирать… ребята из параллели. Из-за сигарет.. Кирилл спалился перед завучем, а чтобы отбелить себя, рассказал всё то, чем занимается параллель.. Он на секунду замолчал, а потом продолжил: — После этого.. они как-то выждали момент, чтобы подловить меня одного. И вот на перемене я пошёл в туалет, а они следом. Затолкали в кабинку, сверху накидывали мои тетради, книжки, потом ещё водой облили. Я пытался выйти, а они держали дверь. Кирилл пришёл… хотел вытащить, но в итоге тоже оказался там, запертым со мной. Мы сидели, пока звонок не прозвенел.Парниша потер руки, поправляя рукава.— Друзья начали уделять мне меньше внимания. Кирилл с Ромой часто уходили куда-то вдвоём, не зовя меня. Я не обижался открыто, но это всё равно..  чувствовалось. Один раз я вообще случайно встретил Кирилла, когда он шёл в сторону дома Ромы, хотя говорил, что занят. Тогда я понял, что у них есть что-то, о чём они мне не рассказывают..  Также я стал хуже спать. Лежу, а в голове всё крутится: и та история, и то, что ребята всё меньше со мной. Постоянно тревожно, как будто на следующий день снова что-то случится.. Иногда кажется, что я устаю ещё до того момента, как встаю с кровати.Психолог мягко улыбнулась, будто пытаясь согреть эту тишину, но в её взгляде было что-то такое.. что Вадим понял — вряд ли она сможет предложить решение. Только выслушать. — Это много для тебя, — произнесла она наконец. — Но то, что ты об этом говоришь — уже огромный шаг. Вадим кивнул, но не был уверен, что от этого станет легче.Психолог молчала несколько секунд, словно что-то обдумывала. Потом отодвинула в сторону тетрадь и поднялась из-за стола. — Знаешь..  — начала она тихо, открывая ящик шкафа сбоку. — Я не имею права выписывать лекарства. Это всё только через врача..  Но.. Она достала оттуда небольшую пластиковую банку с белой крышкой. На ней была затёртая аптечная этикетка с чужим именем. — Это снотворное, — пояснила она, поставив банку на стол. — Моему мужу его выписывали, когда он почти не спал несколько месяцев. Осталось.. достаточно, и срок годности нормальный.Вадим уставился на банку, не притрагиваясь. — Оно.. сильное? — спросил он. Девушка  слабо кивнула, но в её движениях чувствовалась нерешительность, будто она сама понимает, что поступает неправильно.— Пьёшь одну таблетку за полчаса до сна, запиваешь водой. Не больше одной за ночь, и только когда совсем тяжело заснуть. Ни в коем случае не смешивай с алкоголем или другими успокоительными. Вадим кивнул, опустив взгляд на банку. — И ещё, — добавила она, глядя на него серьёзнее, чем прежде. — Не привыкай к этому. Это не решение проблемы, только временная помощь. — Понял… — тихо сказал он.— Я не должна так делать, — призналась она. — Но иногда, если совсем тяжело, лучше хотя бы пару ночей поспать без этих… гонок в голове. Вадим медленно взял банку в руки. Пластик был тёплым от её пальцев. Он кивнул, но в груди было странное чувство — как будто он только что переступил невидимую грань. — Спасибо, — сказал он тихо. — Никому, — коротко ответила она, и в её голосе на секунду пропало всё мягкое. Психолог снова посмотрела на Вадима, немного неуверенно улыбнувшись. — Ты уже говорил, что стараешься не причинять себе боль, — мягко напомнила она. — Как сейчас? Ты действительно держишься? Вадим отвёл взгляд, голос чуть дрогнул, когда он ответил: — Да, вроде... я стараюсь. Постепенно завязал с этим. Он знал, что лжёт — на самом деле страх и тревога всё ещё иногда толкали его на саморазрушение. Но не мог признаться, боялся, что не поймут или осудят. Психолог кивнула, поверив его словам, хотя в её взгляде чувствовалась лёгкая неуверенность. — Это хорошо, — сказала она тихо. — Главное — держаться. Если что-то случится, всегда можешь прийти. Вадим молчал, ощущая, как внутри нарастает чувство одиночества — он говорил слова, чтобы успокоить другого, но сам всё ещё оставался с болью, которую скрывал.После завершения сеанса Вадим медленно встал из кресла и направился к двери кабинета. Его шаги казались тяжёлыми, будто каждый сантиметр пути давался с усилием. Он открыл дверь и вышел в коридор — и сразу же наткнулся на Кирилла, который стоял неподалёку, пристально смотря на него. — Правда держишься? — тихо спросил Кирилл, глаза его были серьёзными и немного настороженными. Вадим застыл на месте, словно не ожидал такого вопроса. До этого момента Кирилл даже не подозревал, что Вадим мог причинять себе боль или сталкиваться с чем-то подобным. — А ты.. давно тут стоишь? — перевёл он тему, стараясь сохранить спокойствие. Кирилл слегка улыбнулся, отступая на шаг в сторону, чтобы не создавать давления. — Не волнуйся, я слышал только последние минут пять. Вадим кивнул, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет буря эмоций, но внешне старался оставаться невозмутимым. Они шли дальше по коридору, слова висели между ними, непроизнесенные, но очень важные. Кирилл продолжил тему. Они не обсуждали всё подробно, но этот разговор стал важным шагом.Пусть пока всё сложно, но теперь у Вадима теперь есть хоть немного надежды на какие-то изменения, а это уже что-то. Они  определенно вышли на новый уровень доверия друг к другу.