Спокойной ночи

— Так в итоге, ты на ночевку?— Ам, я не знаю.. — Неуверенно ответил Вадим. — Ну если приглашаешь, то я не против..— Приглашаю! — Весело воскликнула София на слова парня.Вадиму было слегка неловко навязываться на ночевку, но тот был всеми руками и ногами за, потому что обожал оставаться у кого-то на ночевые.— Только мне нужно взять то, в чем спать буду и зубную щетку. — Хорошо, давай зайдем к тебе.Гаражи были совсем недалеко от дома Софии, буквально в этом же дворе. Много каких-то старых, заброшенных и разрушенных гаражей, которые подростки как-то обустроили под свои летние посиделки на улице: старый, порванный матрас и полуживая тумбочка, на которой уже лежал снег. Они дошли до гаража и София слегка ужаснулась, увидев цвет и число.— Ой, а вам не страшно тут жить? Число несчастливое..— Мы не суеверные. Да и нам повезло, ведь гараж как раз таки из-за этого сдавался с огромной скидкой.Вадим посмотрел в щель между гаражами и посветив телефоном, достал ключ.— А не боитесь, что кто-то украдёт?— В щель между гаражами только мочеиспускаются по нужде. А уж на морозе кто-то точно вряд ли решится на такой шаг. А если украдут, то я первым делом подумаю на тебя.Вадим тихо посмеялся и вставил ключ в отверстие, поворачивая его. Дверь издала неприятные скрипящие железные звуки, но открылась. Когда парнишка распахнул дверь, девушка вновь удивилась. Внутри не было ни бетонного холода, ни машинных запахов. Вместо этого — деревянная отделка, тепло, которое ударило в лицо, матрас, стол и отельная ванная комната.— Вау! И тут вы живете? Неплохо устроились, хочу вам сказать. — Подметила София, пройдя за Вадимом, включающим свет в помещении. — А где вы моетесь? За той дверью есть душ?— Если бы.. — Выдохнул парень, собирая потихоньку свои шмотки. — В общественную баню переодически ходим, голову тут под раковиной стараемся мыть, шампунь у нас на двоих имеется.— Ой, это же так неудобно. Если хочешь, можешь сегодня душ принять у меня. Полотенце я тебе выделю, а в ванной можешь пользоваться всем, чем захочешь.Вадим улыбнулся и молча кивнул девушке.Он прям в ботинках, не стесняясь, прошел до туалета, взял оттуда свою щетку и вновь встал в коридоре перед Софией. Он ее не сильно перегонял по росту. Да и сам был, на самом деле, похож на девушку мягкими чертами лица и длинными волосами по плечи. Вадим до сих пор не мог понять, как она в день встречи заметила в нем фигуру, за которой можно как-то спрятаться в чрезвычайной ситуации.Вадим с Софией уже шли к подъезду девушки, как та вспомнила:— Ой, у тебя нет аллергии на шерсти случайно? У меня просто собака дома, надеюсь, это не помешает, ха-ха. — Ого, нет, у меня нет аллергии. А собака большая?— Сейчас и увидишь.Вадим уже с лёгким испугом впервые зашел в подъезд, где жила София. Ничего необычного в нём не было: сырость, что была в каждой такой хрущевке, и холодные стены. Девушка жила на пятом этаже, поэтому ребятам пришлось проехаться в лифте, который, на удивление, был новым: белый, чистый, внутри зеркало и новые дисплеи с кнопками.— Ой, нам повезло. Когда я выходила, лифт был сломан, а сейчас уже починили.— В смысле «сломан»? — Испугался Вадим, уже стоя в лифте за закрытыми дверьми.— А, он иногда в моменте останавливается и приходится вызывать диспетчера. Я так только пару раз застревала в этом новом лифте, хотя ему не больше года.Будь у парня хвост, он бы его поджал, словно трусливая собака. Парень, стоя в лифте, старался почти не дышать, чтобы не вызвать лишние движения, но вот Софии было все равно. Она подходила к зеркалу, поправляла волосы и опиралась на стены. Быстро они доехали до нужного этажа и вышли.Подойдя к двери, сразу послышался лай: писклявый и режущий слух. На деле, это успокоило, потому что Вадим до конца был уверен в том, что у девушки какая-нибудь овчарка или доберман.София достала ключи из кармана и вставила в замок, как вдруг дверь изнутри дрогнула, и в следующее мгновение наружу выскочила Моня. Крошечная, бело-рыжая папильон, с пушистым воротником и огромными ушами, она остановилась прямо перед ними, подняла мордочку и залаяла — звонко, отрывисто, будто бы строго отчитывала за долгое отсутствие. Её маленькие лапы быстро переступали по бетону подъезда, а хвост вилял неуверенно — между радостью и возмущением. — Моня! — ахнула София, сразу присев и протянув к ней руки. — Ну куда ты в подъезд выходишь, а? А потом этими лапами на кровать, да? Папильон не спешила прыгать на руки: сначала подбежала к Софии, быстро обнюхала её колени, потом резко повернулась к Вадиму. Несколько секунд смотрела на него, словно проверяя — свой ли, — а затем осторожно ткнулась носом в его ботинок. Он стоял неподвижно, только чуть наклонил голову. — Она просто не любит, когда её оставляют одну дольше, чем на три часа. Моня, как будто услышав это, снова коротко тявкнула и только потом позволила себя взять на руки. София прижала её к груди, почесала за ухом и, чуть повернувшись к Вадиму, кивнула на дверь: — Ну что, заходи. Квартира встретила их теплом и запахом. Уже с порога чувствовался уют: воздух был пропитан ароматом кофе, ванильного печенья и чуть терпким запахом разогретых круассанов. Всё это смешивалось в лёгкую сладкую дымку.София толкнула дверь чуть шире и шагнула внутрь за Вадимом. Моня тут же выскользнула у неё из рук и зацокала лапками по полу, убегая вглубь квартиры. Щёлкнул выключатель, и мягкий свет залил узкую прихожую. При входе стоял небольшой комод, сверху — одеколоны, духи, расческа и связка разноцветных поводков для Мони. Слева от входа — полка с обувью, корзина для зонтов и крючки с куртками.София скинула кеды и кивнула Вадиму: — Разувайся, проходи. Он молча кивнул, присел, развязал шнурки и прошёл следом, оставляя ботинки у стены.Справа — дверь в комнату, закрытая, плотно, без единого намёка на то, что комната за ней кому-то принадлежит.София прошла мимо и махнула рукой: — Не обращай внимания, туда никто не заходит. Всё остальное — в твоём распоряжении. На кухне пахло особенно приятно: тёплый, сладкий аромат ванильного печенья, немного кофе и что-то слоёное — круассаны. Воздух был тёплым, плотным, будто напитан уютом. Кухня была небольшая, но ухоженная: белые шкафчики, магнитики на холодильнике, полосатая скатерть на столе и чашки с разными надписями и рисунками. Моня запрыгнула на табурет и с интересом наблюдала за каждым движением.Вадим снял куртку, повесил на крючок и огляделся. Пространство было живым, тёплым — не показным, не глянцевым. Просто настоящим. Он кивнул, тихо: — Пахнет… как в пекарне. — В хорошем смысле? — спросила София, уже ставя перед ним чашку. Он кивнул снова. Это было не просто вежливость — ему действительно было странно приятно. Тут хотелось задержаться. Может, даже — остаться ненадолго. София приоткрыла дверь в свою комнату плечом, неся в руках две кружки и прижимая к боку сложенный плед. Внутри было мягко и чуть душно, будто воздух за день напитался всем, чем жила эта комната. Вадим и собачкой прошел за девушкой. Она попросила его включить свет около кровати. Теперь в углу комнаты тускло светили две лампы. По обоям пробегал узор с тонкими веточками, почти незаметными при дневном свете, но теперь они казались живыми, будто шевелились от дыхания. Под окном стояла низкая кровать с множеством подушек разной формы. Пледы были разбросаны как попало, но так, что это выглядело не неряшливо, а уютно. Возле стены — небольшой книжный шкаф, заставленный как учебниками по психологии, так и блокнотами, тетрадями и несколькими странными сувенирами: стеклянная птичка, камешек с глазком, деревянный человечек с отвалившейся ногой и еще некоторые мелочевки. На подоконнике — ноутбук, чашка с засохшим следом чая, лампа и раскрытая тетрадь, исписанная торопливыми заметками. За шторкой в углу — корзина с мягкими игрушками, несколько коробок с подписями маркером: «Лето 22», «Старые письма», «Фотки, не трогать». В углу, за дверью, стоял мольберт с разрисованным холстом. Точно, она же ходила в художественную школу. Вадим решил не смущать Софию своим интересом по поводу картины, и поэтому просто промолчал.Моня, не дожидаясь приглашения, запрыгнула на кровать и устроилась у подушки, свернувшись так, словно это её королевство. Она только фыркнула, когда София поставила чашки на прикроватную тумбу. — Располагайся, — сказала она, усаживаясь на кровать и подоткнув под ноги второй плед. — Тут всё немножко в творческом беспорядке, но я думаю, это не смертельно. Чуть позже постелю тебе на полу. Вадим молча опустился на край кровати, обвёл взглядом комнату. Здесь всё было живое, личное — будто каждая вещь говорила о ней. Было ощущение, что он вломился внутрь чужой вселенной. Он потянулся за чашкой и почувствовал запах — тот же кофе и ваниль, теперь вперемешку с мягким мылом и лёгкой пудрой. Он бросил взгляд на Софию, которая уже устроилась поудобнее, подтянув колени к груди и закутавшись в плед. Только сделал глоток — чай был сладкий, почти слишком. Но тёплый. Как и всё здесь.— Чай попьем, согреемся и в горячий душ по очереди сходим. Кто первый?— Давай ты, я пока осмотрюсь еще, с Моней поближе познакомлюсь.  Её же так зовут, да?София лишь хихикнула и кивнула.Вскоре, допив чай, девушки кинула короткое:— Я быстро, — София зевнула, отставляя кружку и поднимаясь. — Только в душ и обратно. Ты пока отдыхай. Моня тебя развлечёт, если что. С этими словами она выскользнула из комнаты, прихватив с собой пижаму и полотенце. Лёгкие шаги растворились в коридоре, затем послышался щелчок двери и приглушённый шум воды. В комнате стало тише. Моня, удобно устроившись на подушке, лишь повернула голову и лениво зевнула, будто отвечая за уют в отсутствие хозяйки. Вадим остался один, в странной, почти интимной тишине. Комната будто выдохнула — без её движений, её фраз, она вдруг стала по-настоящему личной. Присутствие Софии ощущалось во всём: в пододеяльнике с солнечными пятнами, в кружке с отпечатком её пальцев, в лёгком запахе ванили и крема, застрявшем в воздухе. Минут через десять дверь в коридоре мягко скрипнула, и София вернулась в комнату. На ней была пижама — тонкая, хлопковая, с короткими шортами и свободной футболкой цвета запечённого молока, с мелким рисунком — крохотные звёздочки и облака, еле различимые в теплом свете лампы. Пижама чуть прилипала к телу от влаги: волосы всё ещё были мокрыми и распущенными, отдельные пряди прилипали к ключицам. Капли стекали по шее, исчезая под тканью. Запах, который ворвался вместе с ней, был мягкий и чистый: лёгкий аромат лавандового шампуня, что-то цветочное и немного цитрусового — как воздух после летнего дождя. Тепло, уютно, по-домашнему. София шла босиком, с полотенцем в руках, легко встряхивая волосы на ходу. Она выглядела расслабленной, будто сбросила всё дневное напряжение вместе с водой. — Ты чего замолчал? — бросила она в сторону Вадима, поправляя прядь волос за ухо. — Я всего на десять минут исчезла. Надеюсь, не было драматичного внутреннего кризиса? Он улыбнулся уголками рта и сказал тихо: — Нет. Просто... тихо стало. Она тихо посмеялась. А потом резко повернулась к нему: — Тебе норм, что я вот такая — домашняя, вся в пижаме? Не пугает? — Нет, — ответил он просто. — Это... нормально, что ты на ночёвке в пижаме, разве нет? — Хаха, да не в этом дело. Но раз тебе комфортно – то хорошо.Он снова ничего не сказал, но посмотрел на неё дольше, чем обычно. В этой мягкой пижаме, с мокрыми волосами, с пледом, с Моней рядом — она выглядела иначе. Тише, ближе. Почти хрупко. Он не мог вспомнить, чтобы кто-то женского пола при нём вот так просто был собой — и не боялся. И в этом было что-то странно важное.— Я в душ, — сказал коротко, избегая её взгляда. Она кивнула из-за двери, не оборачиваясь, занятая своими длинными волосами. Он прошёл по коридору и прикрыл за собой дверь ванной. Внутри было тепло — остаточный пар после Софии наполнял воздух запахом лаванды и чего-то сливочного, как у детского мыла. Пространство было маленькое, но чистое: белая плитка, розовый коврик, запотевшее зеркало. Вадим закрыл за собой дверь и стянул с себя толстовку. Он невольно бросил взгляд на себя в зеркало — и как будто только сейчас увидел. Рука. Бинт на предплечье, чуть промокший у края. Второй — на другом запястье, но крепче затянут. Он машинально провёл пальцами по ткани. Под бинтами — не новые, но ещё не зажившие порезы. Пять дней назад. Глупо. Он пришёл к ней так. Просто накинул толстовку, а на сменную взял футболку. Без даже попытки прикрыться. Зимой, на улице, он об этом и не подумал. Вообще не подумал. Он резко отвернулся от зеркала, как будто смущаясь себя, и сделал два шага к душу, но замер. Что если она увидит? Просто случайно — пройдёт мимо, или он сам забудется. Это не просто синяк, не царапина. Это… вопрос. И объяснение, которого он не хочет давать. Ни сейчас. Ни ей.Он глубоко вдохнул — воздух был густой, почти липкий. Сжал зубы. Попробовал снять бинт — осторожно, чтобы не задеть, ведь оставлять — значит промочить, снова замотать потом кое-как, с кривыми складками. Он начал нервно перебирать мысли. Может, просто не мыть руки. Или быстро, почти сухо. Или… В горле встало тупое, знакомое напряжение. Он прислонился к прохладной стене и прикрыл глаза. —  «Ты что, идиот?» — подумал он. — «К ней. В таком виде. В футболке. Молодец». Он не привык паниковать. Обычно, если внутри начинало пульсировать — просто выключался. Шёл в накат. Но сейчас — не получилось. Он не хотел быть фальшивым рядом с ней. Но и быть слишком настоящим — тоже не хотел. Пару долгих секунд он просто стоял, не двигаясь, как будто что-то внутри должно было само рассосаться. Потом включил душ, сделал воду горячее. Быстро стянул футболку, швырнул в угол, на стиральную машину, встал под струю. Вода коснулась рук и почти сразу резанула. Не болью, — тревогой. Напоминанием. Он сжал губы. Быстро намылил плечи, шею, волосы — всё, что не требовало думать об этом. Никакого зеркала, никакой правды. Только шум воды и узкое, паровое пространство. Он знал: времени немного. Нужно выйти спокойным. Нужно выглядеть как обычно. И как-то… быть. Шрамы — всего лишь линии. Главное — чтобы взгляд не зацепился.Дверь в ванную открылась тихо. Из щели потянуло тёплым паром, смешанным с запахом шампуня и геля для душа. Вадим вышел с мокрыми волосами, футболка прилипала к спине, а в руках он нёс худи, сложенное небрежно. Из переднего кармана выглядывали бинты, свернутые в плотный узелок. Он остановился на секунду в коридоре, не решаясь сразу войти в комнату. Руки были открыты. Свежие, уже подсохшие порезы на внутренней стороне рук — не яркие, но всё ещё чёткие, будто царапины, оставшиеся от чего-то больше, чем случайность. Плотные, перекрещенные. До душа он про них не думал. А теперь… теперь руки казались чем-то чужим. Слишком настоящим. Он сжал пальцы. Оглянулся на ванную — вернуться, снова закрутить бинты? Уже поздно. Руки мокрые. Не получится  — будет небрежно и липко. Он бросил взгляд на худи в руках. Скомканное, но широкое. Можно будет перекинуть через плечо или просто сесть, спрятав руки в складках ткани. Главное — не двигаться лишнего. Он зашёл в комнату. София уже постелила ему: на полу у кровати лежал тонкий матрасник, поверх — плед и аккуратно положенная подушка. В ногах — свернутый второй плед, как бы намёком, что можно укрыться, если станет холодно. Всё выглядело так просто, но в этом чувствовалась забота. Тихая, ненавязчивая, настоящая. Моня спала у стены, свернувшись клубком. Он сел на расстеленный плед, слегка натянув край худи на колени, чтобы скрыть. Левой рукой поправил волосы, словно невзначай прикрыв внутреннюю сторону руки, и взял кружку с уже остывшим чаем. Тепло пробежало по пальцам, и он сделал глоток. Тихо. Осторожно. София была где-то рядом — за кадром, вне взгляда. Он чувствовал её присутствие, слышал лёгкое шуршание, но не смотрел в её сторону. Стремился удержать лицо спокойным. Он просто должен был сидеть. Не суетиться. Не показывать ничего лишнего. Быть частью комнаты, пледа, чая. Не человеком с истончённой кожей на запястьях, а просто — гостем. Просто другом.София подошла негромко, почти бесшумно — её лёгкие шаги заглушались ковром и мягким светом лампы. Она села рядом, на пол, подогнув ноги под себя, в той же нежной пижаме с коротким рукавом, волосы ещё влажные, пахнущие чем-то чистым и едва сладким. Вадим заметно занервничал. Он попытался устроиться поудобнее: подвинул худи на колени, как бы невзначай прикрывая руки. Двигался чуть быстрее, чем нужно, и слишком аккуратно — будто каждое его движение проверялось на «нормальность». София это заметила. Не спросила. Просто посмотрела. Долго, спокойно, выжидающе. Он, не выдержав, бросил взгляд в её сторону — короткий, настороженный, как будто ожидал чего-то. Осуждения? Вопроса? Ничего этого не последовало. София лишь чуть придвинулась ближе, всё так же молча, и медленно стянула один рукав пижамы с плеча. Потом — второй. Под мягким, тёплым светом стали видны тонкие белые полоски, почти сливавшиеся с кожей. Не свежие, не пугающие. Просто — старые. Она не сказала ни слова. Не сделала жеста. Лишь чуть повернула плечо к нему, позволяя увидеть. Этого было достаточно. Воздух стал тише, будто даже чай в кружке перестал остывать. Вадим застыл. На секунду дыхание сбилось. Он посмотрел на её плечо — не быстро, не резко. Осторожно. Его пальцы чуть дрогнули, но он не двинулся. Стало больно от того факта, что эта прекрасная девушка рядом с ним тоже переживала такой этап, какой сейчас переживает Вадим. Парень не сказал ничего. Он просто сидел. А потом, спустя несколько долгих секунд, отпустил худи — позволил ему немного сползти с колен. Руки остались открытыми. Он перестал прятать их.. София не смотрела на его шрамы напрямую. Только мельком. Она старалась донести до него мысль, что он не один, что она прекрасно понимает всю его боль и действительно просто хочет помочь.— Спасибо, — тихо, почти неслышно, сказал он. Она лишь кивнула, не глядя. Потом взяла кружку, поднесла к губам. Сделала глоток. И это было для Вадима больше, чем достаточно.Он сидел, чуть сгорбившись, перебирая худи, поправляя подушку — машинально, без нужды. Просто чтобы не сидеть без дела. Чтобы не смотреть на неё, не думать. — Кстати, что ты мне хотел при встрече рассказать? У вас что-то с Кириллом случилось? — Шустро перевела тему София, чтобы никто из них не зацикливался на прошлой.— А, это..  Мне писал какой-то тип в телеграме. Андре. Сначала просто — «давай дружить», — голос Вадима дрогнул, — а потом, позже, он написал: «Вас уже ищут. Советую быть аккуратней.» Я это сообщение помню наизусть. Оно меня как будто выдернуло из тела. Я... я до сих пор не знаю, кто он такой, как узнал мой номер, как понял, что мы с Кириллом сбежали... Он нервно потёр запястья, взгляд метался по комнате. — Меня пугает, что кто-то знает, где мы. Я даже начал думать, что это Кирилл проболтался. Или... может, это я где-то спалился. Может, кто-то нас сдал. Или он просто выждал момент, когда я был не в себе, чтобы написать. Может, он знал, что я не смогу ответить трезво. Но откуда он мог это знать?.. София слушала молча, спокойно. Не перебивала. — Не понимаю, паранойя это или действительно кто-то следит. Откуда он знает мой номер, моё имя, что мы свалили?.. Он осёкся, шумно выдохнув. София всё так же молча потянулась и легко коснулась его руки:— Это не паранойя. Это нормальная реакция на неизвестность. Особенно когда ты и так в стрессовой ситуации. Ты сделал правильно, что сказал. Я бы тоже начала волноваться. Давай подумаем, как себя обезопасить? Она загибала пальцы: — Первое: отключить геолокацию везде. Второе: не открывать незнакомые ссылки. Третье: поменять ник, аву и, если можно, даже симку. И не спеши думать, что ты сам виноват. Это может быть просто совпадение. Или кто-то, кто наткнулся случайно.Она чуть улыбнулась: — И если что, я с тобой. Мы придумаем, что делать. Главное — не быть одному в этой тревоге. Она в одиночку страшнее. Вадим кивнул. У него всё ещё дрожали пальцы. Но впервые за долгое время он чувствовал, что его не осудили. Не испугались. Не оттолкнули и дали чёткий план действий.— Спасибо.. Ещё раз.Она улыбнулась и молча придвинулась ближе,  положив голову ему на плечо. Сделала это как будто между делом, естественно, будто это нормально. Вадим застыл. Он чувствовал её тепло, дыхание, вес её головы на своём плече. И чувствовал, как внутри поднимается паника — не резкая, не парализующая, а глубокая, тихая, как затопленный подвал. Не от того, что было неприятно. А от того, что он не знал, как должен себя чувствовать. Он никогда этого не знал. Она ему нравилась. По-человечески. Он уважал её, считал красивой, умной, смешной. И он хотел… ну, наверное, хотел чувствовать больше. Потому что надо. Потому что если бы он мог — всё было бы проще. Он бы влюбился, сказал что-нибудь милое, поцеловал бы её в макушку, лег рядом. Но всё это было как будто не про него. Иногда он думал, что с ним что-то не так, что он «не дозрел», что надо просто подождать, найти ту самую. Или расслабиться. Или… быть ближе, дольше, и тогда всё придёт. Сейчас — должно было прийти. София была рядом. Реальная, тёплая, искренняя. Она явно ему доверяла. И всё, что он чувствовал — это... тепло и тревогу. И желание убежать. Он не сдвинулся. Не вывернулся. Потому что не хотел её обидеть. И потому что, несмотря ни на что, быть рядом с ней было хорошо.Он никогда не смотрел на девушек в таком ключе, всегда был среди пацанов, и теперь впервые сталкивается с подобными мыслями. Он смотрел вперёд, не моргая, чувствуя, как плечо становится чуть горячее там, где к нему прижалась София. Она, казалось, просто отдыхала — с закрытыми глазами на его плече, дышала ровно. Всё выглядело невинно, спокойно. Почти интимно — но без подтекста. По крайней мере, он не знал, как это считывать. А он — он не понимал, что с ним происходит. Это было как сбой. Как будто мозг внезапно переключился на чужую частоту. —  «Она же просто друг», — пронеслось в голове. Он никогда раньше не думал о девочках. Не было влюблённостей, не было интереса. Не потому что сопротивлялся,  просто… не возникало. А сейчас он сидел, и в голове крутились образы, у которых не было права там быть. Мысленно он вдруг представил, как проводит пальцами по её руке. Как заправляет за ухо прядь. Как целует в висок. Всё это было таким… чужим. Неестественным. Как сцена из фильма, в которой он случайно оказался актёром, не зная текста. Он даже не был уверен, нравятся ли он ей. Или она просто тактильная. Или просто хорошая. Или просто умеет быть рядом. И всё, что он чувствует сейчас — это смесь неловкости и какой-то странной… зависти к самому себе из другой жизни. Где он был бы «нормальным». Где всё бы сложилось само. Он вздохнул так тихо, что сам себя едва услышал. София чуть подвинулась, устроившись поудобнее на его плече, и снова закрыла глаза. Как будто всё в порядке. Как будто это и есть близость. А он сидел, и внутри шла тихая паника. Он бы хотел. Честно. Хотел бы быть тем, кто отвечает взаимностью. Кто чувствует «как надо». Кто не ищет в себе поломку в каждый раз, когда кто-то становится ближе. Но всё, что он чувствовал — это тепло и страх. — Ох, прости, тебе некомфортно? — София сразу убрала голову с чужого плеча, как одумалась. — Ты весь сжался, извини, не подумала.Дышать стало легче. На самом же деле, это не было ему в новинку — Кирилл часто так вырубался на его плече, когда они куда-то ехали. И его это ничуть не смущало. Но София.. Эту мысль вновь перебила другая. С Кириллом Вадим находится постоянно вместе, начиная с семи лет, и он на самом деле просто привык к тактильности от него. А тут, можно сказать, новая подруга, с которой они и обнимались то нечасто.— Ты не голоден? Я еще утром купила еду, — вдруг прошептала она, нарушая тишину. — Не чай с печеньем, а нормальную. Ну, почти. Девушка дотянулась до своего белого рюкзака и достала оттуда холодный кофе в железных банках, кокосовый пудинг и крекеры с беконом. — Не спрашивай, импульсивная покупка.Все было куплено на двоих. Видимо, девушка еще с самого утра запланировала встречу. Либо же, это изначально предназначалось не для него.Вадим с разрешения Софии, взял напиток и маленькую упаковку пудинга.— Ой, сейчас ложечки принесу. — Она быстро подорвалась с места и прошмыгнула на кухню.Моня, услышав звуки фантиков, подбежала к краю кровати и спрыгнула с нее. Она прицокала к Вадиму, начиная обнюхивать пудинг в его руках. Пока папильон была занята, Вадим дал ей руку обнюхать, а после погладил по голове.— Ой, вы уже подружились. — Пришла София и села рядом с другом, протянув ему маленькую десертную ложечку. — У нас раньше другой пёс был, два года назад умер. От старости, без каких-либо несчастных случаев. Только мне до сих пор жаль, что я не успела с ним попрощаться. На неделю к родственникам тогда отправили. Там нам с сестрой и сообщили, по телефону. Моню мы завели спустя полгода. Не на его замену, конечно нет. Просто дома было как-то.. пусто, понимаешь? В итоге, при переезде в эту квартиру родители отдали ее нам, а мы и не против.— Кстати, все спросить хотел. а ты с кем живешь? — Дослушав историю, вежливо спросил Вадим.— С братом. Сейчас он уехал куда-то. Куда – не сказал. Сообщил, что будет завтра вечером.— А если он раньше приедет, а я еще буду тут? — Неуверенно спросил Вадим. Он слышал, что братья очень ревнивы и имеют большие стандарты для друзей и парней сестер, поэтому получить от такого не особо хотелось.— Нет, у него дела какие-то утром. Успокойся, хорошо все будет.Вадим поверил на слово, надеясь, что все произойдет ровно так, как она и сказала. Остаток вечера они, лежа на кровати Софы смотрели какой-то фильм, название которого Вадим не запомнил. Что-то про девочку, мечтавшей о новой жизни, которая находит утешение в дружбе с мужчиной Андреем, что обещает привести ее в Швецию. К концу название захотелось как минимум узнать, чтобы больше никогда не пересматривать этот фильм вновь.— Соф, что за ужасы ты мне показываешь..— А я люблю психологические драмы. Пересматриваю уже третий раз этот фильм. Обожаю, когда произведение доводит до эмоций.— Это было очень.. неожиданно. София улыбнулась и встала первой. Медленно, будто тело стало тяжелее обычного. Моня соскользнула за ней на пол и потянулась. —Давай спать, меня уже рубит потихоньку.  — сказала она. Он кивнул  и встал, взяв свою подушку, которую при просмотре подкладывал под себя для удобства. Пока он расстилал плед на полу у стены, София убирала кружки, обертки и поправляла одеяло. Не суетясь. Молча. Как будто весь вечер был хрупким, и любое громкое движение могло его разрушить. Когда он улёгся, она уже покоилась, отвернувшись к стене, укутанная в мягкое фланелевое одеяло. Но, не дожидаясь, пока он устроится, обернулась через плечо:— Спокойной ночи, Вадим.— И тебе, — ответил он тихо.София свернулась калачиком. Моня легла у её ног, зевнула и замерла. Комната снова стала тишиной, и только редкие звуки с улицы напоминали о  живой ночи. Вадим лежал, уставившись в потолок, чувствуя под телом тепло пола, а внутри — странную смесь покоя и чего-то непонятного, ещё несформировавшегося. Он не знал, что это. Но знал: засыпать рядом с кем-то, кто тебя понимает — это уже отличный шаг на новую ступень взаимоотношений.