Глава 8 Последний ключ

Тишина в квартире в Выхино теперь казалась кладбищенской. Мать и Виталик исчезли — Матвей позаботился о том, чтобы им «предложили» переехать в небольшой домик в области, подальше от камер и соблазнов большого города. Деньги сделали своё дело: мать уехала, даже не обернувшись, прижимая к груди сумку с наличными.

Влада стояла посреди своей пустой комнаты. На полу остались только обрывки старых эскизов, засохшие тюбики краски и тот самый старый подоконник, о который каждое утро бился её будильник.

Матвей ждал внизу, в машине. Он дал ей это время — полчаса на то, чтобы попрощаться с призраками.

Она подошла к стене, где раньше висели её рисунки. Обои под ними были светлее, чем везде, — маленькие прямоугольники надежды на фоне общей серости. Влада достала из кармана маркер. Тот самый, которым она когда-то в порыве отчаяния чертила ломаные линии.

На чистом участке стены, прямо над тем местом, где стояла её кровать, она размашисто написала: «ПЛОХИЕ СНЫ ЗАКОНЧИЛИСЬ».

Она положила ключ от квартиры на пустой подоконник. Металл звякнул о дерево — этот звук поставил точку в её двадцатилетней главе под названием «Выживание».

В Строгановке она появилась в последний раз лишь для того, чтобы забрать документы. Она не стала заходить в аудиторию, не стала смотреть в глаза Артему, который, как она слышала, уже купил себе новый ноутбук и хвастался им в курилке. Для неё он перестал существовать — превратился в плоский пиксель на экране, который она стерла одним движением.

Когда она выходила из массивных дверей академии, её окружили студенты. Но теперь в их взглядах была не только насмешка, но и жгучая, ядовитая зависть.

— Уходишь к своему рокеру? — бросила вслед Вика, та самая «подруга». — Думаешь, это надолго? Через месяц он найдет себе новую художницу, а ты останешься ни с чем.

Влада остановилась. Она медленно повернулась к Вике. На Владе была черная куртка Матвея, пахнущая его парфюмом, а на шее на цепочке поблескивал тот самый матовый медиатор.

— Знаешь, Викусь, в чем разница между нами? — тихо спросила Влада. — Ты рисуешь то, что тебе говорят. А я рисую то, чем я дышу. И если это продлится всего месяц — это будет самый честный месяц в моей жизни. А ты так и будешь до конца четвертого курса подбирать цвета под интерьер чужих гостиных.

Она развернулась и пошла к черному «Мерседесу», который ждал её у обочины.

В аэропорту Шереметьево было шумно. Группа «Плохие сны» улетала в большой тур по стране. Влада шла рядом с Матвеем, и на этот раз она не прятала лицо под капюшоном.

Папарацци всё еще были тут. Вспышки слепили, вопросы сыпались градом.

— Матвей, это правда, что Влада — официальный арт-директор тура?

— Влада, как вы относитесь к тому, что ваш эскиз стал самой продаваемой обложкой года еще до релиза?

Матвей остановился прямо перед камерами. Он обнял Владу за талию и притянул к себе.

— У этой девушки есть имя, — громко произнес он, глядя прямо в объектив центрального телеканала. — Её зовут Влада. И она не «муза», не «пассия» и не «замарашка». Она — сердце этого альбома. И если у кого-то из вас возникнут вопросы к её таланту или её прошлому — считайте, что у вас возникли вопросы лично ко мне.

Он наклонился и поцеловал её — долго, уверенно, на глазах у всей страны. Это был не просто поцелуй. Это был манифест.

Когда они прошли в зону вылета и шум толпы остался за стеклянными дверями, Матвей посмотрел на неё.

— Готова? Первый город — завтра. Стадион на сорок тысяч человек. И на каждом экране будут твои рисунки.

Влада глубоко вздохнула. Впервые за долгое время в её груди не было тяжести. Только чистое, звенящее предвкушение.

— Я готова, Матвей. Давай покажем им наши сны.

Они сидели в самолете, глядя на огни ночной Москвы, уходящей вниз. Влада достала новый скетчбук — подарок Матвея, с обложкой из дорогой кожи. Она открыла первую страницу и коснулась её карандашом.

Она больше не рисовала колючую проволоку.

Она рисовала дорогу. Бесконечную, яркую дорогу, уходящую в рассвет.

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ