Глава 6 Цифровой пепел

Это переломный момент. Мир Влады, который и так был хрупким, окончательно сталкивается с жестокостью публичности. Популярность Матвея — это не только вспышки софитов, но и ядовитые комментарии анонимов.

Утро в лофте началось не с запаха кофе, а со звука непрерывных уведомлений. Влада проснулась от того, что её старый телефон вибрировал на тумбочке, словно в припадке. Она сонная протянула руку, ожидая увидеть гневные сообщения от матери, но экран был залит уведомлениями из соцсетей.

«Запрос на переписку...», «Вас упомянули в комментарии...», «Новый подписчик...».

Она открыла первую же ссылку. Это был крупный Telegram-канал о жизни звезд. Заголовок кричал: «НОВАЯ ПАССИЯ МАТВЕЯ ИЗ "ПЛОХИХ СНОВ": КТО ЭТА ЗАМАРАШКА В РАСТЯНУТОМ СВИТЕРЕ?»

Ниже шла серия снимков вчерашнего вечера: Матвей, яростно сжимающий её руку у входа в бар; их лица в паре сантиметров друг от друга под светом уличного фонаря; и самое ужасное — момент поцелуя, смазанный, но абсолютно недвусмысленный.

Влада почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она совершила ошибку — заглянула в комментарии.

«Очередная фанатка пробилась через черный ход?»

«Посмотрите на её сумку, это же ужас. Матвей, у тебя совсем вкус пропал после Анжелики?»

«Говорят, она из Строгановки, какая-то нищая художница. Видимо, рисует за еду и возможность постоять рядом».

«Смерть ей. Не трогай нашего Матвея!»

Последнее сообщение сопровождалось фотографией её подъезда в Выхино. Кто-то уже успел вычислить, где она живет.

Влада выронила телефон. Он ударился о паркет, и трещина на экране стала еще больше, рассекая лицо Матвея на фото пополам.

Она вышла в гостиную. Матвей уже был там. Он стоял у панорамного окна с чашкой черного кофе, глядя на город. Его плечи были напряжены. На столе лежал планшет, на котором открыта та же статья.

— Ты видела? — спросил он, не оборачиваясь.

— Видела, — голос Влады дрогнул. — Откуда они узнали про Строгановку? Про мой адрес?

Матвей резко повернулся. В его глазах была не просто злость, а холодная ярость, направленная на весь мир.

— Анжелика. Это её стиль. Она не прощает унижений, тем более от «девочки в старом свитере». Она слила инфу своим знакомым админам.

Он подошел к ней и попытался взять за руки, но Влада отстранилась.

— Матвей, они пишут ужасные вещи. Они нашли мой дом. Если моя мать увидит это... если её сожитель поймет, что я с кем-то богатым...

— Я разберусь с этим, — отрезал он. — Мои юристы уже работают. Я закрою эти каналы, я вычищу всё.

— Ты не сможешь вычистить ненависть! — выкрикнула Влада. — Для тебя это привычно, ты живешь в этом годами. А я? Я просто хотела рисовать. Я не просила этой грязи.

— А поцелуя ты просила? — его голос стал тише и опаснее. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Вчера у машины. Ты ведь не оттолкнула меня. Тебе тоже было наплевать на весь мир в ту секунду.

Влада замолчала. Он был прав. В ту секунду в переулке не было ни Анжелики, ни Выхино, ни «Строгановки». Был только вкус его губ и ощущение, что она наконец-то дома. Но сейчас реальность ворвалась в их кокон, разрывая его в клочья.

— Мне нужно в университет, — Влада начала лихорадочно собирать свои вещи, раскиданные по гостевой. — У меня сегодня просмотр. Я не могу это пропустить, меня отчислят.

— Я тебя отвезу, — Матвей схватил ключи.

— Нет! — Влада почти закричала. — Если ты появишься там, это будет конец. Я поеду на метро. Сама. Как обычный человек, Матвей. Пожалуйста.

Вход в Академию Строганова был оккупирован парой папарацци и несколькими странными личностями в черных худи. Влада натянула капюшон до самого носа и проскользнула через боковую дверь, которую открыл знакомый охранник.

Внутри атмосфера была не лучше. Коридоры, которые всегда казались ей храмом искусства, теперь шептались за её спиной.

— Смотри, это она...

— Та самая «муза» из новостей...

— Говорят, она спит с ним ради контракта на обложку...

Влада зашла в аудиторию. На мольбертах стояли работы однокурсников. Преподаватель, старый суровый график, посмотрел на неё поверх очков.

— Влада, — произнес он холодно. — Я видел утренние газеты. Надеюсь, ваша бурная личная жизнь не помешала вам закончить курсовой эскиз? Или вы теперь выше академических заданий?

Она молча достала из тубуса свои работы — те самые, над которыми работала в лофте Матвея. Она развернула их и закрепила на планшете.

В аудитории воцарилась тишина. Это не были учебные наброски. Это была голая боль, превращенная в графику. Рваные линии, черная тушь, лица без глаз и руки, тянущиеся из пустоты. Это было слишком сильно для первого курса. Это было слишком «не по программе».

— Это... — преподаватель запнулся. — Это не то, что я задавал. Здесь нет композиции по сетке, здесь нет...

— Здесь есть правда, — перебила его Влада. Её голос больше не дрожал. — Если вам нужны гипсовые головы, я их нарисую. Но это — то, что я чувствую сейчас. И мне плевать, если вы поставите «незачет».

Она развернулась и вышла из аудитории под ошеломленные взгляды студентов. На выходе из академии её уже ждала толпа. Вспышки камер ослепляли.

— Влада! Это правда, что Матвей купил вам квартиру?

— Как вы прокомментируете слова Анжелики о вашей семье?

— Ваша мать действительно страдает алкоголизмом?

Влада бежала к метро, не видя дороги из-за слез. Её мир рушился. Но в кармане куртки снова завибрировал телефон.

«Я у входа в метро на другой стороне. Черный Мерседес, номер 001. Прыгай внутрь. Мы уезжаем из этого города на пару дней. Только ты и я. К черту всё».