Глава 2 Голос моря

Утром меня вырвал из забытья не привычный звон будильника, а наглый, методичный стук в дверь. Каждое «тук-тук» отдавалось в висках тяжелым молотом. Я попыталась зарыться в одеяло поглубже, надеясь спрятаться в коконе из шерсти и тепла, но звук был неумолим. С раздраженным рыком — чем-то средним между зевком и боевым кличем — я сползла с постели. Ноги коснулись прохладного каменного пола, окончательно возвращая меня в реальность. Я распахнула дверь, готовая испепелить любого, кто посмел нарушить мой покой.

На пороге стояла Рин. К моему глубочайшему возмущению, она выглядела пугающе безупречно. И это при том, что мы разошлись только в три часа ночи, едва не попавшись Филчу и его кошке из-за собственного идиотского смеха. Вспышка ночного воспоминания — как мы, задыхаясь от беззвучного хохота, прятались за гобеленом — заставила мою злость мгновенно испариться. Я невольно улыбнулась.

— С тобой всё в порядке? — Рин окинула меня взглядом, в котором смешивались скепсис и явное смущение. Я перевела взгляд на себя: пижама перекосилась, волосы, должно быть, напоминали взорванное птичье гнездо, а вид был максимально далеким от образа «образцовой когтевранки». Аоки попыталась состряпать строгую мину, хотя получалось мягко говоря плохо.— Ты на время смотрела? Стоит тут, лыбится, — проворчала она, демонстративно постучав по запястью. — Уже восемь утра, Эмм!

— Сколько?! — мой голос сорвался на изумленный писк, и остатки сна окончательно выветрились из головы.Я затравленно оглянулась на тумбочку, где мирно стоял мой будильник. Кажется, он честно пытался выполнить свой долг, но в моем нынешнем состоянии я могла бы проспать даже извержение вулкана прямо под кроватью. — Я его просто не услышала, — пробормотала я, судорожно пытаясь пригладить ладонями всклокоченные волосы. — Клянусь, Рин, он либо не звонил, либо мой мозг решил, что это часть сна про поющих фениксов. После нескольких часов проведенных ночью в библиотеке слух, видимо, отключается первым.

Рин только закатила глаза, но в её жесте не было злости — скорее привычное смирение с тем, что наше трио сегодня будет представлять собой зрелище не для слабонервных. — Твой мозг просто впал в кому, Эмм, — констатировала Аоки, бесцеремонно подталкивая меня обратно в комнату. — Давай, у тебя ровно десять минут, чтобы превратиться из этого... — она неопределенно помахала рукой в сторону моей пижамы, — ...в нечто, напоминающее студентку Когтеврана. Хироми уже ждет внизу, либо ушла, но лучше все-таки поторопись если она все еще там стоит.

Я бросилась к шкафу, на ходу соображая, где оставила свою мантию. Утро обещало быть бодрым — и виной тому был не кофе, а ледяной взгляд Хироми и осознание того, что первая пара уже дышит нам в затылок.

После того как я кое-как натянула на себя форму, я решила оценить масштаб катастрофы в зеркале. — Как? — я безнадежно уставилась на свежее лицо Рин, переводя взгляд на свое отражение, которое явно требовало срочного вмешательства целителей из Мунго. — Рин, это несправедливо. Мы легли в одно время, но ты выглядишь так, будто спала на облаке, а я — будто меня переехал «Ночной рыцарь». Рин коротко рассмеялась, облокотившись о дверной косяк и наблюдая за моими хаотичными попытками найти чистые гольфы.

— Перед тем как зайти за тобой, я опрокинула флакон бодрящего зелья. Мерзкая штука, на вкус как вареные носки дикси, но мозг включает моментально.Она небрежно повела палочкой в воздухе. — И Маскирующие чары, — добавила она. — Пару минут назад я была похожа на панду с тяжелым похмельем. — Точно! — я хлопнула себя по лбу, лихорадочно роясь в полке в поисках заветного зелья.

***

Мы буквально вылетели из гостиной и помчались к кабинету трансфигурации. Хироми не было внизу, значит она не подождала и ушла. На завтрак времени, конечно, не хватило: до начала занятия оставалось ровно три минуты. Мы мчались по коридорам, перепрыгивая через ступеньки и едва не сбивая с ног сонных первокурсников, которые еще брели на первый урок.

Мы неслись, задыхаясь и смеясь, точно так же, как вчера ночью за гобеленом. Каждое наше движение было синхронным, а в глазах горел тот самый азарт. В тот момент, когда мы ввалились в класс, задыхаясь и пытаясь придать лицам невозмутимый вид, прозвенел звонок. Мы успели. Урок начался, но завтрак для нас так и не состоялся.

Мы ввалились в кабинет в последнюю секунду, едва не запутавшись в собственных мантиях. В классе уже царило то особое оживление, которое всегда предшествует сложным темам. Рассадка сегодня была хаотичной: кто-то примостился в одиночку, выстроив вокруг себя баррикаду из книг, кто-то сидел парами, но многие, как и мы, сдвигали стулья, чтобы работать втроем. Хироми уже сидела на нашем привычном месте у окна. Она выглядела так, будто провела утро в спа-салоне, а не в пыльной библиотеке, и лишь едва заметно приподнятая бровь выдала её отношение к нашему опозданию. Мы с Рин быстро пристроились по бокам от неё.

Профессор Макгонагалл встала из-за стола, и в классе мгновенно установилась такая тишина, что было слышно, как бьется муха о оконное стекло. — Внимание, класс, — её голос, четкий и сухой, прорезал остатки моей сонливости. — То, чем мы занимаемся сегодня, — это база вашего будущего экзамена Ж.А.Б.А. Учтите, тема «Межвидовой трансформации» не прощает невнимательности. Она обвела нас строгим взглядом поверх квадратных очков, задержавшись на четверке грифиндорцев чуть дольше обычного. — Я делаю исключение и разрешаю вам работать в группах до конца этого семестра, чтобы вы могли глубже проработать теоретическую часть. Однако помните: это привилегия, а не повод для пустых разговоров. После зимних каникул лафа закончится. Каждый проект станет строго индивидуальным, и оценивать я буду вашу личную способность удерживать структуру заклинания, а не коллективное творчество.

Рин рядом со мной тихо вздохнула. Мы переглянулись. Зимние каникулы казались чем-то бесконечно далеким, но осознание того, что скоро нам придется «разделиться» и полагаться только на себя, добавило веса каждому слову профессора.

— А теперь, — Макгонагалл взмахнула палочкой, и на партах перед нами возникли фарфоровые чайники, — избавитесь от лишних мыслей и сосредоточитесь и превратите то что стоит у вас на столе в черепах . У вас есть сорок минут, чтобы превратить это в нечто живое.

Я потянулась за палочкой, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Работать втроем было спокойнее, но слова об индивидуальных проектах уже поселили в голове навязчивую мысль: нужно учиться у Хироми и Рин сейчас, пока они рядом.

Прошло больше половины заданного времени пока весь класс мучился с чайниками, Хироми действовала с хирургической точностью. Она не просто махала палочкой; она шепотом диктовала нам с Рин ритм дыхания, чтобы наши магические поля не конфликтовали.— Сейчас, — скомандовала она.Наши три палочки коснулись фарфора одновременно. Чайник не просто превратился в черепаху — он стал произведением искусства. Панцирь отливал костяным глянцем, а на месте, где была ручка, теперь красовался изящный узор. Макгонагалл подошла к нам, и в её глазах мелькнуло редкое одобрение.— Десять баллов Когтеврану за идеальный синхрон, — произнесла она. — Мистер Блэк, посмотрите, как должна выглядеть устойчивая трансформация, прежде чем ваш чайник окончательно решит, что он — вертолет.

Мы с Рин переглянулись и едва сдержали смешок. Сириусна соседнем ряду сражался с чайником, у которого вместо лап выросли пропеллеры. После еще нескольких неудачных попыток он посмотрел на нашу черепаху, потом на Хироми, и в его взгляде на секунду промелькнуло восхищение.

После урока Трансфигурации мы вышли в коридор, все еще обсуждая нашу «идеальную» черепаху. Рин активно жестикулировала, пытаясь изобразить лицо Поттера в момент фееричного крушения его чайника-вертолета. Внезапно Сириус Блэк отделился от своей компании и поравнялся с Хироми.Он не выглядел обиженным из-за проигрыша. Напротив, в его глазах плясали чертики, а на губах играла та самая открытая, чуть дерзкая улыбка, которая делала его... Сириусом.— Признаю, Руми, это было эффектно, — весело сказал он, закидывая сумку на плечо. — Но давай честно: ты добавила этот узор на панцирь только для того, чтобы профессор Макгонагалл окончательно лишилась дара речи? Это было стратегически подло.Я заметила, как Хироми едва заметно напряглась. Улыбка, дрогнувшая было на краешке её губ, тут же исчезла. Она не замедлила шаг, но повернула голову к нему, и её взгляд был таким же холодным и непроницаемым, как лед на поверхности Чёрного озера в январе.— Блэк, я начинаю подозревать, что у тебя проблемы с памятью, — отрезала она. — Мы обсуждали это на Зельеварении. Повторить еще раз? Моё имя состоит из шести букв. Ни больше, ни меньше.— У тебя просто потрясающая выдержка, Хироми, — Сириус выделил её полное имя с нарочитым, почти издевательским почтением, но тут же снова ухмыльнулся. — Но признай: «Руми» выводит тебя из равновесия куда эффективнее, чем проваленное заклинание. А мне нравится смотреть, как ты злишься. Это... освежает.— Тебе бы не помешало освежить свои знания по Трансфигурации, — парировала она, даже не глядя на него. — Чтобы твой чайник не пытался совершить аварийную посадку на стол профессора.— Эй, он был полон амбиций! — Сириус рассмеялся, и этот звук заставил нескольких проходивших мимо девчонок обернуться. — Просто мой чайник — свободная личность.Рин дернула меня за рукав, заговорщицки подмигивая. Мы обе знали: Хироми разрешала называть себя «Хиро» только самым близким, и попытка Блэка вломиться в этот узкий круг без приглашения была обречена на провал.— Эмм, идем, — шепнула Рин. — Кажется, у них там второй раунд. Если мы не поторопимся, все нормальные места в кабинете ЗОТИ займут слизеринцы.Я кивнула, и мы ускорили шаг.

— Кажется, Блэк решил, что правила именования на него не распространяются, — хмыкнула я, поудобнее перехватывая сумку. — И что самое странное.Рин подозрительно прищурилась, глядя, как Сириус в очередной раз рассмеялся, а Хироми лишь слегка качнула головой, не пытаясь увеличить дистанцию. — «Руми»... — повторила Рин еще раз, словно пробуя слово на вкус. — Это звучит слишком... — она замялась, подбирая определение, — ...не по-когтеврански. Обернувшись, я увидела, как Хироми продолжает что-то сухо чеканить, а Сириус идет спиной вперед, не сводя с нее взгляда. В этой сцене не было вражды в чистом виде — это был азарт. Блэк нащупал её слабое место и теперь с упорством бил в одну и ту же точку, наслаждаясь тем, как «тихий ручей» Хироми превращается в ледяной каскад.

***

В кабинете ЗОТИ было непривычно тихо. Слизеринцы уже заняли левую сторону класса — стройные ряды черных мантий, безупречные осанки и едва слышный шелест страниц. Когтевранцы же облюбовали правую, создавая более хаотичную, но не менее напряженную атмосферу.

— Ненавижу ЗОТИ со Слизерином, — буркнула Рин, с грохотом опуская сумку на парту. — Воздух кажется таким тяжелым, что его можно резать ножом. Смотри, как Эйвери на нас пялится. Я проследила за её взглядом. Слизеринец действительно смотрел в нашу сторону с той самой ленивой надменностью, которая была визитной карточкой их факультета.

— Не отвлекайся, — мягко осадила я её, выкладывая палочку на стол. — Если ты позволишь им вывести тебя из себя до начала практики, ты проиграешь еще до того, как вскинешь руку. Профессор объявил задание: отработка отражающих чар в парах. Рин, как обычно, была «бурей». Её магия была агрессивной, почти физически ощутимой. Когда она накладывала «Протего», по классу расходился сухой треск, заставляя слизеринцев на соседнем ряду поморщиться.

— Рин, тише, — прошептала я, отражая её очередной выпад. — Ты привлекаешь слишком много внимания. Твой щит светится так, будто ты пытаешься вызвать патронус, а не просто отразить «Риктумсемпру». — Пусть видят, — Рин вызывающе вскинула подбородок, её глаза лихорадочно блестели. — Пусть знают, что когтевранцы умеют не только зубрить учебники.

В какой-то момент заклинание со стороны слизеринцев — кажется, это был Мальсибер — пролетело слишком близко к плечу Рин. Она не задумываясь развернулась и отправила в ответ такое мощное дезориентирующее, что парень едва успел выставить блок. — Осторожнее, Аоки, — процедил он, сузив глаза. — Твои манеры так же неуклюжи, как и твои заклинания. Рин уже открыла рот, чтобы выдать что-то в своем стиле, но я накрыла её ладонь своей, заставляя опустить палочку. — Игнорируй, — твердо сказала я, глядя прямо на слизеринца. Мой голос был тихим, но в этой тишине было больше угрозы, чем в ярости Рин. — Мы здесь ради практики, а не ради дешевых спектаклей.

Рин шумно выдохнула, но палочку опустила. Она знала: если я перехожу на этот тон, спорить бесполезно. — Ты иногда бываешь такой занудой, Венс, — проворчала она, убирая выбившуюся прядь волос. — Но признаю, твое ледяное спокойствие бесит их даже сильнее, чем мои искры. Я лишь едва заметно улыбнулась. Мы обе снова посмотрели на дверь. Перемена закончилась, но Хироми всё еще не было. — Как думаешь, — Рин снова понизила голос, — Хироми уже успела объяснить Блэку, что за «Руми» можно получить «Силенцио» на неделю, или он всё еще надеется на её милость? — Ставлю пять сиклей на то, что Блэк сейчас чувствует себя как первокурсник перед драконом, — отозвалась я. — Он привык к вниманию, но совершенно не знает, что делать с её равнодушием.

***

Шестнадцатое сентября выдалось по-летнему щедрым на солнце. Мы с Рин вышли из душного замка, надеясь провести свободный час у Черного озера, подальше от сырых коридоров и едких смешков слизеринцев. — Смотри, — Рин внезапно остановилась, прищурившись от ярких бликов, пляшущих на воде. — Это что, галлюцинация от переутомления на ЗОТИ, или мир действительно сошел с ума? Я проследила за её взглядом. У самой кромки воды, под раскидистым древним буком, чьи листья уже начали трогать первые мазки охры, сидели двое. Контраст был почти физическим: расслабленный, вечно пребывающий в движении Сириус Блэк и сосредоточенная, тихая Хироми.

— Погоди, Руми, — Сириус осторожно коснулся пальцем края страницы, боясь смазать свежие чернила. — Эти символы... выглядят красиво, но я готов поставить свой «Нимбус», что за этой каллиграфией скрывается какой-нибудь план по захвату мира. Это ведь японский?Хироми лишь на мгновение замерла. Она не захлопнула дневник и не отстранилась, когда его плечо коснулось её собственного. Вместо этого она чуть склонила голову набок, разглядывая собственные записи.— Это цитата о море, Сириус. Никаких планов по захвату мира, по крайней мере, на этой странице, — спокойно ответила она.— О море? — Блэк ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул искренний интерес. — И что там сказано? «Осторожно, кусаются крабы»? Давай, переведи. Я должен знать, о чем думает самая загадочная когтевранка Хогвартса, когда смотрит на воду.

Хироми негромко фыркнула — звук был настолько легким и искренним, что мы с Рин невольно переглянулись. Она провела кончиками пальцев по иероглифам и тихо процитировала:— «У моря нет дорог, но оно знает тысячи путей к сердцу того, кто умеет слушать».Сириус на мгновение замолчал. Его привычная маска беззаботного задиры чуть сползла, обнажая странное, почти благоговейное внимание. Он посмотрел на Хироми, потом на темную гладь Черного озера, словно впервые увидел в воде что-то, кроме гигантского кальмара.

— Глубоко, — наконец произнес он, и его голос стал тише. — Но ты ведь знаешь, Руми... море только кажется спокойным. На самом деле это — самая мощная стихия. И если оно решит тебя забрать, ты даже не заметишь, как пойдешь ко дну.Она даже не повела бровью на это «Руми». Имя, которое еще утром было для неё неприступной крепостью, сейчас прозвучало в золотистом сентябрьском воздухе как пароль, который Сириус всё-таки сумел подобрать.

— Она сдалась, — выдохнула Рин, и в этом слове было больше удивления, чем злости. — Сдала и имя, и свои записи. Без единого боя.Я наблюдала за тем, как Сириус почти невесомо касается полей её тетради, и за тем, как Хироми — вопреки всей своей логике — позволяет ему остаться в её личном пространстве.— Она не сдалась, Рин. Она просто перестала быть ручьем, который течет в одиночестве, — я поправила сумку, чувствуя, что мы здесь уже лишние. — Хироми осознала свою принадлежность к океану. А в океане, как известно, правила диктует не только она, но и ветер.