Часть тринадцатая. Между долгом и сердцем

[Запись из дневника. 18–20 Декабря 1997 года. Дом призраков]

Мы стояли на крыльце. Мысленно перекрестился, вздохнул и постучал. Три раза, пауза, два раза. Старый код.

За дверью послышались быстрые шаги. Щелкнул засов, потом еще один. Дверь распахнулась.

На пороге стояла Бэт. В домашнем халате, с палочкой наперевес. Волосы распущены, вид воинственный. Хороша. Увидела меня — и палочка дрогнула.

— К...?

— Живой, — кивнул я и попытался улыбнуться. — И даже почти целый.

Сначала думал, она меня проклянет. В глазах полыхнула такая ярость, что захотелось сделать шаг назад.

— Ты! — выдохнула она, хватая меня за лацканы куртки и встряхивая (откуда в ней столько силы?). — Ты исчез! Пропал на четыре месяца! Ни совы, ни строчки! Я думала, ты мертв! Идиот!

Она замахнулась, чтобы ударить, но вместо этого уткнулась лицом мне в плечо и судорожно всхлипнула.

— Ненормальный... Я же волновалась.

Стоял, не зная, куда деть руки. Обнял её одной рукой, погладил по спине. Потом по волосам.

— Прости, Бэт. Был занят. Сидел.

— Где сидел?

— В Азкабане.

Она замерла. Отстранилась, глядя на меня с ужасом. И только тут заметила фигуру за моей спиной. Кассандра стояла, прислонившись к косяку, и слабо улыбалась, умильно глядя на нашу встречу. Весело ей, видите ли. Зараза, знал бы — не спасал.

— Привет, Бэт.

— Касс?.. — Вэнс побелела. Палочка выпала из её рук, покатилась по дереву. — Флинтли? Но... тебя же забрали... Я слышала.

— Алекс вытащил.

Бэт перевела взгляд с неё на меня, потом снова на неё. В глазах — шок, неверие и слезы.

В следующую секунду они уже обнимались. Плакали обе, говоря что-то бессвязное, мешая слова с всхлипами. Девчонки. От терминатора-убийцы до плачущего милаша за две секунды.

Я стоял рядом, чувствуя себя лишним элементом в этой драме. И думал: а может, уже пора бочком-бочком и в лесок?

— Заходите! — опомнилась Бэт, вытирая лицо рукавом. — Мерлин, вы же ледяные. Быстро в дом!

Кухня

Через час мы сидели на кухне. Горел камин, на столе дымился чай и стояла тарелка с бутербродами.

Мы рассказали всё. Кратко, без лишней жести, но факты: арест, тюрьма, побег, море.

Когда Бэт услышала про дементоров и то, в каком состоянии я нашел Кассандру, она снова заплакала. Тихо, беззвучно, просто слезы текли по щекам. Она сидела рядом с Касс, держала её за руку, гладила по голове, как маленькую. Та и правда по сравнению со мной и Бэт была малышкой. Бэт — метр семьдесят пять, а Касс — метр с кепкой. Миниатюрная блондинка.

Женская солидарность. Они сплотились мгновенно. Шушукались, охали, смотрели на меня то с ужасом, то с благодарностью.

А я сидел напротив и даже ёрзал на стуле. Это на словах хорошо говорить в компании пацанов: «Мол, на меня положили глаз две девчонки», а тут, сидя на кухне, было боязно.

На меня смотрели две пары глаз.

Кассандра. Влюбленная, спасенная. За эти два месяца, а особенно после побега, мы стали очень близки. Трудно уже от неё отмахнуться.

Бэт. «Почти девушка», всё же та ночь была, хоть я ничего не обещал. Подруга, которая ждала и переживала. Надеялась.

— Я каждый вечер слушала радио! — вдруг выпалила Бэт, сжимая чашку. — Ловила пиратские волны, «Поттеровский дозор», списки погибших... Я боялась услышать твое имя! Идиот!

Вспомнил слова Джинни: «Ты пупс-обаяшка, Алекс».

Тьфу. Никогда не стремился быть Дон Жуаном. Я однолюб. Мне нужна только Гермиона. Но жизнь подкидывает сюжеты из мыльной оперы. Смотрели в детстве с бабушкой и латиноамериканские сериалы, и «Санта-Барбару». Похоже, меня тогда жизнь к чему-то готовила, а я, дурак, не понял.

Мне нравятся они обе. Как люди, как друзья. Как девчонки они классные, каждая по-своему. Но выбирать я не могу и не буду. Мое сердце занято той, что сейчас где-то в лесу.

Стало душно. Уют этого дома затягивал, тело расслаблялось.

— Я пойду спать, — сказал я, вставая и зевая. — С ног валюсь.

— Комната для гостей готова, — кивнула Бэт. — Та самая.

— Спасибо.

Дни тишины

Планировал уйти утром, но организм решил иначе. Уроки трансгрессии потребовали платы. Проспал почти сутки.

Проснулся в чистой постели, пахнущей лавандой. Тишина такая, что звенит в ушах. Никаких криков, никакого воя ветра. Странно, а я почему-то думал — подерутся. Видел же, как Кассандра на меня смотрит. Да и чувствовал тоже.

Встал. Принял горячий душ — настоящий, с гелем, мочалкой и бесконечной горячей водой. Смыл с себя остатки путешествия и взбодрился.

На стуле лежала стопка одежды. Бэт расстаралась: свитера, рубашки, брюки её кузена. Всё качественное, добротное. Одела меня как лондонского денди. Видно, магловская одежда, что мы купили, ей не по душе.

Спустился вниз.

И попал в окружение.

Кассандра и Бэт сидели в гостиной. Увидев меня, обе расцвели. Такие милые и уютные, что в душе сразу заскребли кошки — манул и ирбис хором завопили: «Беги, дело дрянь!».

— О, спящая красавица проснулась! — фыркнула Бэт, но тут же вскочила. — Садись к огню. Чай? Кофе? Глинтвейн?

— Есть хочу, — признался честно.

— Сейчас!

Началось что-то странное.

Они не ссорились. Не кидали друг на друга злобные взгляды. Наоборот. Они действовали как слаженная команда по причинению добра и созданию невыносимо уютной атмосферы.

Кассандра, уже отмытая, в красивом домашнем платье (явно с плеча Бэт), выглядела очень привлекательной. Есть какая-то прелесть в этих платьях. Она подкладывала мне еду, взбивала подушку под спину. Надеюсь, еду не отравили и подушкой меня не задушат.

— Попробуй пирог, Алекс. Я помогала печь.

Бэт тут же материализовалась с другой стороны с чашкой.

— А вот отвар, восстанавливающий силы. Пей, не морщись. Тебе надо массу набирать, а то ветром шатает.

Наблюдал за ними. Они постоянно переглядывались, шушукались в углах, хихикали. Словно заключили пакт: никаких драк. Просто покажем ему, как тут хорошо. Окружим заботой так, что он забудет, как дышать без нас. И я даже немного расслабился.

— У вас тут заговор? — спросил лениво, развалившись в кресле.

— У нас тут реабилитационный центр, — парировала Бэт, поправляя мне плед. — А ты — сложный пациент.

— Ты такой милый, когда не ворчишь, — добавила Кассандра, сидя у моих ног на ковре и глядя снизу вверх своими огромными глазами.

Чувствовал себя падишахом в отставке, который размышляет, какую из жен назначить любимой. С одной стороны — Бэт, умная, красивая, с характером. С другой — Кассандра, нежная, преданная, смотрящая как на героя, хотя и у неё под капотом тот еще железный стержень — помню, как она трясла меня за грудки, требуя взять с собой.

Любой нормальный парень на моем месте остался бы здесь навсегда. Да и ненормальный тоже. Тепло, сыто, две красавицы рядом, которые готовы пылинки сдувать. Что тебе еще надо, Саша?

И мне было хорошо. Чертовски хорошо.

Но внутри грыз червяк сомнения.

Это иллюзия. Там забирают людей в Азкабан, и каждый день кто-то умирает. Где-то в лесу мерзнет Гермиона. Где-то бродит Рон. У-у-у, гадкий рыжий. Доберусь я до тебя.

Я здесь не останусь. И от этого каждое их движение, каждая улыбка отзывались тупой болью. Я их предам. Опять. Уйду, когда они только расслабились. Вот такой я негодяй. И дело ведь не только в Гермионе. Дамблдор со своими просьбами... Мне надо найти то, что он спрятал. Мне надо отвлечь на себя внимание, чтобы помочь Гермионе и Поттеру. И потом как-то вернуться в замок. А этих девочек я слишком люблю, чтобы тянуть во все эти дела.

Ночь 20 декабря. Побег №2

Поднялся в комнату. Не разделся. Это был хитрый шпионский план. Если бы я им сказал, они бы упали на пол, схватили меня за ноги и давай реветь. А я же не железный, женские слезы для меня — криптонит, из меня веревки вить можно. Бэт, может, даже плакать не будет, просто возьмет палочку и проклянет. Свяжет и запрет в чулан, она может. Дай им волю — они бы меня так оплели, что никуда бы не делся.

Сел за стол. Взял перо.

Сказать не могу словами, что ухожу. Поэтому — бумага.

«Девочки, спасибо. Это были лучшие два дня. Снова вспомнил, что такое дом.

Касс, ты в безопасности. Слушай Бэт, она знает, что делает. Отъедайся. Живи.

Бэт, береги её. И себя. Ты лучшая напарница, о которой можно мечтать.

Я не могу остаться. Не потому, что не хочу. А потому, что у меня есть долг. Я должен закончить то, что начал, иначе этот уютный мир рухнет.

Не ищите меня. Я вернусь, обещаю.

P.S. Пирог был отличный.

Алекс».

Перечитал. Выглядит мило и серьезно. Положил записку на подушку.

Открыл окно.

В лицо ударил холодный ночной воздух.

Вылез на карниз. Спрыгнул в сугроб. Эх, жаль, куртка там осталась. Но ничего, хоть ботинки успел взять.

Вышел за ворота поместья.

Теперь главное — направление.

Достал жестянку. Сейчас она тянет на Хогвартс (Север), но мне туда пока не надо. Мне нужен Рон.

Вспомнил прошлую неделю. Ту самую «неделю тишины» на даче.

Тогда, от скуки и бессонницы, перебирал бумаги в Мастерской. Нашел старый лабораторный журнал Дамблдора. Между страниц с расчетами трансгрессии лежала закладка — обрывок пергамента с его почерком. Загадка в стиле Директора:

«Стрелка ищет не Север, а Дом. Но Дом — это не всегда место. Иногда это Человек.

Если хочешь сменить курс, задай новую константу.

Кровь к Крови, Магия к Магии.

Постучи трижды по «сердцу» (центр крышки) и думай не о том, КУДА, а о том, КОГО».

Тогда я не придал этому значения. Подумал — философская чушь старика. Но пока добирались, думал над этим, и, кажется, пазл сложился.

«Магия к Магии».

Вспомнил июль. Разговор с Роном у ворот. Я налепил на него микроточку — маячок на основе Протеевых чар. Это моя магия. Мой след.

Компас может настраиваться на резонанс. Ему просто нужна частота. Точно так же Дамблдор настроил его на Хогвартс.

Положил жестянку на ладонь.

Сосредоточился на ощущении той самой микроточки. Вспомнил её структуру, её магический «след».

Постучал пальцем по центру крышки. Раз. Два. Три.

— Цель: Рональд Уизли, — шепнул я. — Рыжий обманщик.

Жестянка замерла. Вибрация, тянущая на Север, прекратилась.

Секунда тишины.

А потом компас дёрнулся. Резко, уверенно. Стрелка внутри (я чувствовал её вращение через металл) развернулась.

Теперь она тянула на Юго-Запад. Ближе к побережью.

Работает.

Дед не оставил меня без помощи. Он дал мне волшебный клубочек, как в сказках, там обычно Баба Яга давала очередному Ивану-царевичу клубок, и тот вёл героя.

— Попался, рыжий, — выдохнул я в темноту.

Обернулся на дом. Всё же какой я идиот. Две красивые девчонки сидят там, в тепле, а я... Эх.

Трансгрессия.

Хлопок.

И тишина.

[Запись из дневника. 20–23 Декабря 1997 года. Коттедж «Ракушка»]

Хлопок выбросил на побережье. Место незнакомое — прыгал ведь не по координатам, а на метку. Огляделся.

Холод, ветер, шум прибоя и вкус соли на губах. Дюны.

Только сейчас подумал: а вдруг тут была какая-то ловушка? Или Уизли уже попал к Пожирателям?

Жестянка в руке вибрировала, указывая в пустоту между песчаными холмами.

Пошел туда, куда меня тянула банка-компас.

Ничего. Пустошь. Прошелся влево, вправо — компас упорно тыкал в одну точку, но я ничего не видел. Смотрю в упор и не вижу. Может, ошибся, когда ставил цель для Жестянки? Проделал операцию со сменой цели еще раз — эффект точно такой же, она упорно показывает сюда.

Стоял, слушая ветер.

Подумал про Гермиону. Есть моя закладка, моя магия, могу прыгнуть к ней. Но тут же вспомнил свое видение в Азкабане: она ставила сильные защитные чары. Даже если прыгну туда, не найду её. Конечно, может и повезти, но риск огромный.

Тут меня осенило. Идиот. Ведь точно же.

Здесь тоже защита. Дом под заклятием, читал про такое... Как там его? Да, точно — Фиделиус. Очень мощные чары. Место прячут словно в сейф, и оно перестает быть видимым для всех. Сама тайна находится внутри Хранителя. И пока он сам не раскроет секрет, ничего с этим не сделаешь.

Думаю, тут именно такое заклятие. Засада.

Что же делать? Ждать у моря погоды, пока кто-то решит выйти? Глупо. Они могут просто трансгрессировать из дома, и я их не увижу.

Нужно как-то выкурить лиса из норы.

Вспомнил про микроточку на Роне. Заряд там слабый. Если отправлю импульс — он выжжет метку. Связь оборвется навсегда. Как говорится, после прочтения сжечь. Риск. Но и ждать тут, пока рак на горе свистнет, тоже не вариант.

Достал палочку. Прижал кончик к амулету.

Сосредоточился. Послал мысль: «Выходи. Срочно». Метка даст ему понять, что это от меня.

Амулет кольнул и остыл. Нить оборвалась. Вот и всё. Жестянка замерла и превратилась в обычную банку с конфетами. Положил её в карман.

Прошло минут десять. Я уже начал думать, что зря потратил шанс, как на пустом месте, словно из воздуха, соткалась фигура.

Рон. Палочка наготове, вид дикий, озирается.

Вышел из-за дюны.

— Уизли.

Он дёрнулся. Узнал. Опустил палочку, но лицо перекосило от злости и стыда.

— Ты... Ты как меня нашёл?! Что это было? Жгло как огнём!

— Магия, Рон. А ты что подумал? Где они?

— Не твоё дело! — рявкнул он, снова вскидывая палочку. Глаза шальные. — Вали отсюда!

— Ты бросил их. Бросил её. И поэтому я здесь.

— Я не... Это медальон! Ты не понимаешь! Он мне показывал, что она с Гарри за моей спиной смеются... Они только ждут, как бы избавиться от меня!

Оправдания. Снова.

— Ты чёртов идиот, Уизли! — не выдержал я. — Ты знаешь их семь лет. Твой друг любит только одну девушку, и это твоя сестра. Гермиона и Гарри всегда были только друзьями.

Сделал шаг к нему.

Рон, не раздумывая, пальнул.

— Остолбеней!

Рефлексы сработали быстрее мысли.

— Протего!

Но «Аргумент» сработал непредсказуемо, как усилитель. Щит получился слишком мощным, плотным, как бетонная плита. Заклинание Рона отскочило, но отдача ударила меня в грудь, сбивая дыхание. Меня отшвырнуло назад, я упал на песок.

Рон, видя, что я упал, бросился на меня. Не добивать магией — бить руками. Навалился сверху, пытаясь вдавить в песок.

В другое время я бы уложил его за секунду — дзюдо и уличный опыт против его неуклюжести. Но сейчас я после Азкабана. Мышц нет, выносливости нет. Не восстановился. А этот еще и весит килограмм на 15 больше, чем я.

Перехватил его руку, попытался взять на болевой, но сил не хватило дожать. Рон вырвался, врезал мне в скулу. Больно. Словно свет выключили, а потом включили.

В ответ ударил его снизу в челюсть. Коротко, жестко. Рон взвыл.

Мы катались по мокрому песку, хрипя и пытаясь друг друга придушить. Как кот и лис возле курятника.

— Фините! — властный голос.

Нас растащило в разные стороны невидимой силой.

Поднял голову, отплевываясь от песка. Потрогал ушибленное лицо.

Над нами стоял высокий парень. Рыжий, длинные волосы в хвост, лицо исполосовано жуткими шрамами.

Узнал его — Билл Уизли. Старший брат Джинни и Рона. Это его летом покусал оборотень. Так он и получил свой шрам, мне это Джинни рассказала.

В руке палочка, взгляд жесткий.

— Рон? Какого чёрта? И... кто это?

— Это Алекс, — сплюнул Рон, вытирая разбитую губу. — Псих с Когтеврана.

— Сам ты псих рыжий, — сказал я, поднимаясь и отряхиваясь. Шатало. — Пришел поговорить с твоим братом.

Билл перевел взгляд с меня на Рона. Тот отвел глаза. Билл явно знал ситуацию — Рон пришел к нему побитой собакой.

— В дом. Оба. Быстро. Пока нас не засекли.

Внутри

Коттедж «Ракушка» — так называлось это место. Уютно, пахнет морем и выпечкой.

Нас встретила Флер Делакур. У неё просто ослепительная красота, вейла, что тут скажешь. Увидев наши разбитые лица, лишь вздохнула и молча начала накладывать заживляющие чары.

— Мальчишки... — прокомментировала она с французским акцентом. — Чай или вино?

— Вино, — хором ответили мы с Роном. И злобно посмотрели друг на друга.

Сидели за столом. Билл напротив.

— Рон рассказал нам, что случилось, — сказал Билл тяжело. — Что он ушел.

— Он не просто ушел. Он оставил их одних, — процедил я.

Рон сгорбился над бокалом.

— Я пытался вернуться... Сразу же! Но там были егеря... Я трансгрессировал, но попал не туда... А потом... потом я не смог их найти.

Посмотрел на Билла.

— Мне нужно поговорить с ним. Наедине. Пожалуйста.

Билл кивнул. Встал, обнял Флер за плечи.

— Пойдем, дорогая. Им надо разобраться.

Они ушли наверх.

Мы остались одни. Тишина, треск камина. Минуту сидели и смотрели друг на друга. Я вздохнул и начал.

— Слушай меня внимательно, Рон.

Наклонился через стол.

— Я люблю её.

Рон вскинул голову. В глазах вспыхнула ревность.

— Я знаю. Видел, как ты на неё смотрел в школе.

— Люблю. И не желаю ей зла. Понимаешь, я не знаю, почему вы поругались, но я испытал твои и особенно её чувства. Ей нужен ты. Поттер, как я говорил — её друг, а ты для неё опора. Ты сдерживающий фактор для них двоих. Сейчас она почти на краю, ты бросил её и обвинил. Без тебя эти ребята натворят дел и погибнут.

— Алекс... — начал Рон.

— Заткнись. Как уже говорил, я люблю её и думал, что она любит меня. Сейчас не знаю. Но сам её любить не переставал. Мог бы найти их. Но у вас свой путь, у меня — свой. Мне надо сделать то, о чем просил Дамблдор. А тебе сделать то, что ты обещал.

Помолчал.

— Скримджер сказал мне, что Дамблдор оставил тебе Делюминатор. Это не просто инструмент, что включает и выключает свет. Это еще и поисковый артефакт. У него есть вторая сторона: если тот, кого ты любишь, позовет тебя, а ты услышишь сердцем — эта штука приведет тебя к ним. Не спрашивай, откуда знаю. Главное — запомни. И когда это произойдет — действуй. Не знаю, как это работает, но думаю, ты поймешь.

Рон кивнул. У него по щекам текли слезы.

— Я вернусь. Клянусь. Я просто... запутался.

— Вернись. И ничего ей не говори про меня. Про то, что я приходил, про драку и всё такое. Пусть думает, что ты сам всё осознал. Ей нужен герой, который решился и вернулся, а не потому, что его заставили.

Встал. Допил вино залпом.

— Мне пора.

В дверях встретил Билла.

— Уходишь?

— Да. Спасибо за прием. Билл... хотел еще найти Фреда и Джорджа. Может, у них остались товары или связь. Только не знаю, как их найти.

Билл покачал головой.

— Я не могу сказать адрес. Заклятие Доверия. Они в подполье, готовят «Поттеровский дозор».

— Я понимаю. Просто скажи, как дать им знать.

Билл взял салфетку, написал на ней частоту радиоволны и фразу-пароль.

— Настройся на эту волну завтра в полночь. Скажи в эфир: «Сова летит на Запад». Они услышат. И если захотят — найдут тебя сами. Они сейчас... очень осторожны.

— Спасибо.

Флер сунула мне в руку пакет с едой.

— Возьми. Ты худой, как скелет. Береги себя, Алекс.

— Мерси, мадам. И поздравляю с вашей свадьбой. Джинни в школе мне говорила. Вы отличная пара с Биллом.

Вышел в ночь.

Рон остался сидеть у камина, сжимая в руке Делюминатор. Надеюсь, у него получится.

А у меня — новая цель. Близнецы. И Годрикова Впадина.

Самое трудное сделал. Теперь — просьба Дамблдора.

[Запись из дневника. 21–24 Декабря 1997 года. Операция «Форточка» и женский бунт]

Ночь. Возвращение

Вышел из «Ракушки» в ночь. В кармане — салфетка с частотой и паролем. В голове — легкая эйфория. Двух зайцев одним выстрелом: Рона направил на путь истинный (хоть и скрепя сердце отправляю свою девушку к этому рыжему), и канал связи с Близнецами получил. В деле, что поручил Дамблдор, их запасы — золотая жила.

Уже приготовился к прыжку, и тут накрыло.

Стоп. А слушать чем? И куда прыгать собрался?

— Идиот, — сказал шуму прибоя. Кажется, тот был полностью согласен.

Билл сказал: «Настройся на волну». А чем настраиваться? Палочкой? Пятой точкой?

Мой приемник остался в Хогвартсе. Собрать новый здесь, в дюнах, из песка и водорослей? Конечно, я волшебник, но не старик Хоттабыч, у того волшебная борода, вырвал волосок, трах-тибидох, и вот вам, Саша, новенькое радио. Сложную технику из воздуха не материализуешь, тут механика нужна. Лампы, катушки, динамик.У меня нет магорадио.

Зато оно есть в поместье Вэнс. Старое, мощное, стационарное.Чёрт. Даже уйти красиво не вышло. Хорошо хоть записку оставил, а не попрощался лично со слезами и соплями.

Ситуация — анекдот. Начал думать.

Возвращаться официально, стучать в дверь и говорить: «Девочки, я тут радио забыл, послушать» — это позор и стыд. Бэт меня сначала засмеет, а потом убьет. А Кассандра посмотрит своими большими глазами и разочарованно вздохнет: «Алекс, ты не принц, ты клоун».

Но если вернуться тихо... Если залезть обратно, пока все спят, и уничтожить записку до того, как они проснутся — никто и не узнает, что я уходил.

Идеальное преступление. Это все равно что ограбил банк, забыл в сейфе паспорт и решил вернуться за ним ночью. Тут главное — не попасться.

Трансгрессия.

Знакомые ворота.

Подошел под окна гостевой. Второй этаж. Карниз узкий, стена увита плющом.

Сам не поднимусь — плющ старый, оборвется, а потом буду тут лежать внизу и кряхтеть, пока девчонки не проснутся. Зато есть кот. У него лапки, когти и вес пять кило.

Перекид.

Тайный агент Манул выходит на задание. Пушистый диверсант снова в деле.Полез. Когти отлично цеплялись за кору и лозу. Добрался до подоконника за минуту. Окно приоткрыто (сам же не закрыл, когда прыгал вниз — моей палочкой окна не закрывают, а выносят вместе с рамой).

Просочился внутрь. Спрыгнул на ковер.

Обратный перекид.

Тишина. На подушке белеет моя «прощальная записка». Лежит нетронутая. Фух.

Схватил её. Скомкал в плотный шар.

Высунулся в окно. Ветер сильный, порывистый. Размахнулся и запустил бумажный ком в темноту. Ветер подхватил его и унес куда-то в сторону леса. Ищи-свищи.

Закрыл створку. Выдохнул.

Снял одежду, запихал в шкаф.

Нырнул под одеяло. Сердце колотится. Чувствую себя школьником, который вернулся с ночной гулянки и притворяется спящим перед мамой, чтобы не спалила запах перегара.

Алиби создано. Я никуда не уходил. Я спал. Честно.

День первый. Утро. (Бэт)

Проснулся от настойчивого стука.

— Завтрак!

Голос Бэт звучал бодро, что для моего невыспавшегося организма было почти оскорблением. Как ей всегда удается быть такой энергичной с утра? Еще в школе бесило.

Спустился вниз. На кухне пахло сдобой, кофе и уютом, от которого щемило сердце. Дом.

Бэт сидела во главе стола. К плите она не прикасалась — серебряная сковорода сама парила над огнем, лениво переворачивая оладьи, а нож в воздухе ритмично нарезал сыр. Бытовая магия высшего класса.

Выглядела она... по-домашнему опасно. Это в Хогвартсе — школьная форма, строгий пучок по заветам Макгонагалл и застегнутая наглухо мантия.

Здесь — шелковый халат глубокого синего цвета (Когтевран, конечно), волосы рассыпаны по плечам мягкой волной. Без очков глаза кажутся больше и мягче. Настоящая леди поместья.

Засмотрелся. Красивая.

Увидев меня, она чуть улыбнулась уголком рта и взмахнула палочкой. Тарелка с едой плавно спланировала мне под нос.

— Ты бледный, К... Опять кошмары?

— Азкабан не отпускает, — буркнул, налегая на кофе. Кофейник сам заботливо подливал мне кофе в чашку.

— Странно, — она подперла щеку рукой, разглядывая меня, как редкий артефакт. — А мне показалось, я слышала скрип окна ночью. И ветер гулял по коридору. Будто кто-то решил подышать свежим воздухом.

Напрягся. Сделал глоток, чтобы скрыть паузу.

— Сквозняк. Дом старый, рамы рассохлись.

Она не ответила. Просто протянула руку через стол. Её пальцы, прохладные и нежные, коснулись моего запястья, там, где рукав рубашки задрался.

На коже алела свежая, длинная царапина. Видимо, задел сухой плющ, когда лез в форме кота, и не заметил.

— А это? — её палец медленно провел вдоль пореза, вызывая стаю мурашек и отключая мозг. — Кошка поцарапала? Или злой куст под окном?..

Поперхнулся оладьем.

Бэт хищно улыбнулась, но руку не убрала. Наоборот, её ладонь скользнула выше, по предплечью, задержалась на миг, сжимая тепло и уверенно.

— Ты такой неаккуратный, Алекс, — прошептала она с ноткой, от которой стало жарко.

Встала, подошла вплотную. От неё пахло тем самым шоколадом и травами. Знает, чертовка, что я падок на этот запах.

Провела ладонью по моим взлохмаченным волосам, убирая прядь со лба. Жест хозяйский, собственнический. Словно пометила территорию.

— И лохматый. Герой должен выглядеть прилично, даже если он беглец.

Задержала руку на моем затылке на секунду дольше, чем нужно. Посмотрела в глаза — глубоко, с обещанием.

— Ешь. Тебе нужны силы. Могут понадобиться в любой момент.

Щелкнула пальцами, и салфетка сама вытерла пролитый мной кофе.

Она знала. Или догадывалась. Но решила ничего не говорить, а поиграть.

И, чёрт возьми, мне это понравилось. Серьезно. Крышу сносит.

День Второй. (Кассандра)

Нашел Касс в библиотеке.

Она утопала в огромном кожаном кресле, поджав под себя ноги. Книгу держала вверх ногами — то ли от нервов, то ли нахваталась привычек у Полумны. Ждала.

Выглядела трогательно и нелепо. Бэт одела её в теплый шерстяной костюм, который был велик размера на два. Рукава свитера закрывали ладони целиком, наружу торчали только кончики пальцев. Короткие, торчащие вихры (моя работа кухонным ножом) делали её похожей на нахохлившегося птенца, выпавшего из гнезда. Но в огромных, обведенных тенями глазах горела не детская обида, а взрослая, фанатичная решимость.

Стоило мне зайти, она отбросила том.

— Алекс, возьми нас с собой.

Сказала тихо, но твердо. Не «меня», а «нас». Не в бровь, а в глаз, как говорится.

— Куда?

— Туда, куда ты собираешься. Я же не слепая. Ты чистишь «Аргумент», ты подозрительный. Ты весь как натянутая струна. Ты уйдешь. И бросишь нас здесь.

Сел на корточки перед её креслом, чтобы быть на одном уровне.

— Касс, у тебя нет палочки. Ты едва восстановилась. Ты весишь сорок килограммов вместе с ботинками. Куда тебе воевать?

— Я могу быть полезной! — она подалась вперед, хватая меня за руки своими тонкими, всё еще прохладными пальцами. — Я знаю теорию, у меня «Превосходно» по зельям! Я могу варить, могу... стоять на шухере. Я буду нести рюкзак! Я буду делать всё, что скажешь! Мы же команда. Пожалуйста. Пожалуйста.

В её голосе зазвенели слезы, но она их сдержала.

— Ты не понимаешь... Мы здесь с ума сойдем без тебя. В этой тишине, в этом доме призраков. Ты вытащил меня из ада, Алекс. Ты — моя реальность. Если ты уйдешь, я просто... я перестану верить, что жива. Ты пропадешь без нас, а мы свихнемся тут от неизвестности.

Смотрел на неё. Она не флиртовала, как Бэт. Вряд ли вообще умела — это у Вэнс талант плавить камни взглядом. А Касс молила быть рядом. Использовала самое запрещенное оружие — свою тотальную беззащитность и преданность. Она знала, что я чувствую ответственность, и давила на это со всей силой отчаяния.

Хитрая маленькая когтевранка. Взять бы её и отшлепать. Только боюсь, ей это понравится. Психика после Азкабана — штука тонкая.

— Ты будешь в безопасности. Бэт присмотрит.

— Мне не нужна Бэт! Мне нужен ты!

Она покраснела, щеки вспыхнули пятнами, но взгляда не отвела. Вцепилась в мою руку так, что побелели костяшки.

— Ты спас меня. Ты вытащил меня, когда я уже сдалась. Моя жизнь принадлежит тебе. Я хочу быть рядом. Я имею право быть рядом.

Вздохнул, вспоминая, где я так нагрешил в прошлой жизни. Почувствовал себя последней сволочью. Она верила в сказку про рыцаря, а я собирался оставить её в башне, словно злая колдунья.

Но тащить её с собой — верх идиотизма. Даже если бы у неё была палочка — она не боец. Она не встречалась с егерями в лесу, не видела, как убивают. Её просто пришибут случайным лучом, и это будет на моей совести.

Накрыл её ладони своей рукой.

— Твоя жизнь принадлежит тебе, Флинтли, — сказал мягко, но с той сталью в голосе, которую использовал на первом курсе, разгоняя драки. — Никому её не отдавай. И я не для того тащил тебя через ледяное море, чтобы тебя убили шальным проклятием в первой же стычке.

— Но...

— Никаких «но». Ты остаешься. Ты должна выжить, чтобы всё это имело смысл. Прошу тебя, Кассандра.

Она закусила губу, чтобы не разрыдаться. Надулась, став похожей на обиженного ребенка, у которого отняли любимую игрушку. Но спорить перестала. Только посмотрела на меня так — снизу вверх, своими огромными зелеными глазищами, полными обожания и немого укора, — что захотелось удавиться от чувства вины.

— Ты жестокий, — шепнула она.

— Кому-то надо быть таким, малышка.

Встал и быстро вышел, пока она не пустила в ход слезы. Против этого у меня защиты нет.

День третий. Вечер. Перекрестный допрос

Ужин прошел в звенящей тишине. Слышно было только, как дрова трещат в камине да ложки стучат о фарфор.Когда чай был допит, Бэт отставила чашку с громким стуком.

— Так. Хватит. Надо поговорить.

Они переглянулись с Кассандрой. Синхронно, как будто всю жизнь тренировались понимать друг друга с полувзгляда. Женский фронт объединился против общего врага — моей скрытности. Поежился даже.

Смотрелись они колоритно.

Бэт — в своем темно-синем шелковом халате, запахнутом небрежно, так что воображение сразу начало дорисовывать детали. Волосы распущены, похожа на разгневанную колдунью из древних легенд. Глаза мечут молнии, спина прямая, руки скрещены на груди, подчеркивая формы.

Кассандра — в моем огромном свитере с оленями (стащила из спальни, пока я не видел?), поджав ноги под себя. Маленькая, бледная, но с упрямо сжатыми губами.

Грозная парочка.

— Мы знаем, что ты что-то задумал, — начала Бэт, сверля меня взглядом. — Ты дерганый. Ты проверяешь карманы каждые пять минут. Ты смотришь на дверь так, будто она сейчас исчезнет.

— Алекс, — подключилась Кассандра мягко, но настойчиво. — Мы хотим помочь. Скажи нам, какой план. Мы же команда.

— Я могу пойти с тобой, — твердо заявила Бэт, подаваясь вперед. — У меня есть палочка, я знаю боевую магию, я сдала ЗОТИ на С.О.В. «Превосходно». Я прикрою спину.

— А я буду помогать в тылу! — подхватила Касс. — Зелья, карты, наблюдение. Не бросай нас здесь в неведении! Мы с ума сойдем, гадая, жив ты или нет. Будем командой.

Смотрел на них. Красивые, смелые, верные. Мои девчонки. Вздохнул.

Бэт — огонь и сталь. Кассандра — тепло и интуиция. Они верные друзья.

Как же хотелось сказать: «Да, погнали. Втроем мы порвем этот мир». И, наверное, порвали бы.

Но вспомнил, как ранили меня. Вспомнил Гермиону в Больничном крыле после Отдела Тайн. Вспомнил пустые, стеклянные глаза Седрика Диггори, когда он лежал там перед толпой, когда его притащил Гарри.

Лучше рисковать собой, а не ими. Да, это их жизнь, но у меня есть выбор — не брать грех на душу.

— Нет, — сказал жестко, посмотрев в глаза каждой.

— Почему?! — возмутилась Бэт, вскакивая. — Ты нам не доверяешь? Считаешь нас слабыми?

— Я вам доверяю больше, чем себе. Больше, чем кому-либо. Именно поэтому я молчу. Я не могу вас потерять.

Наклонился к столу.

— То, что я делаю... Если меня поймают, они не просто убьют. Они залезут мне в голову. Легилименция, сыворотка правды, проклятия. Я могу не выдержать. Я могу сломаться. Да что там могу — все ломаются рано или поздно.

Сделал паузу, чтобы дошло.

— Если вы будете знать план — вы станете мишенями. Они придут за вами, чтобы достать меня. Чем меньше вы знаете, тем вы целее. Я видел эти кошмары в Азкабане, и я не хочу, чтобы они стали правдой.

— Это отговорка! — фыркнула Бэт, но в глазах мелькнуло понимание.

— Это техника безопасности. У меня дома говорят: «Меньше знаешь — крепче спишь».

Повернулся к Вэнс.

— Бэт, послушай. Мне нужен не напарник в поле. Мне нужен тыл. На тебе Кассандра. Она еще слаба, ей нужен уход и защита. Ты — её единственная защита и поддержка. Если ты уйдешь со мной, кто присмотрит за ней? Кто защитит этот дом? И куда мне вернуться, если я буду ранен и мне нужна будет помощь?

Бэт осеклась. Посмотрела на Касс, которая сжалась в кресле. Аргумент сработал. Ответственность — её слабое место.

— Ты знаешь, куда бить, К..., — прошептала она, опускаясь на стул.

— Я уйду, — сказал я, вставая. — Скоро. Но я вернусь. Обязательно.

Они молчали. В комнате повисла тяжелая, грустная тишина прощания.

Потом Кассандра встала, подошла ко мне — маленькая, в нелепом свитере, — и просто обняла, уткнувшись носом в грудь.

— Дурак ты, Алекс. Героический дурак.

Бэт подошла следом. Встала рядом, положила руку мне на плечо, сжимая сильно, до боли.

— Если ты умрешь, К..., я тебя воскрешу. А потом убью сама. За то, что бросил нас.

Стоял между ними, чувствуя их тепло, и понимал: ради этого стоит лезть хоть к черту в пасть. Лишь бы было куда вернуться. А в глазах предательски защипало.

Полночь. Связь

Они ушли спать (или сделали вид).

Спустился к радио. Приложил палочку, выбирая частоту.

— ...Сова летит на Запад...

Помехи. А потом голос Ли Джордана. Трудно не узнать — он комментировал все матчи по квиддичу, пока я учился.

— ...Слышим тебя, Западная Сова. Добро пожаловать на «Поттеровский Дозор».

Голос Фреда:

— Привет, Сова. Брат передал привет. Слышали, ты ищешь приключений? Нам как раз нужен специалист. Наши глушилки сбоят, а ты, говорят, мастер по таким штучкам.

— Присылайте координаты тайника, — ответил я. — Посмотрю, что можно сделать.

— Договорились. И... береги себя, Сова.

Выключил радио. Индикаторы погасли.

Обернулся.

В дверях стояла Бэт. В ночнушке, поверх накинута шаль. Руки скрещены на груди. Она всё слышала.

В ночной рубашке она выглядела... слишком хорошо. Вздохнул. Похоже, проходит заморозка после Азкабана.

Возвращаются не только силы, но и желания. Мысли пошли гулять, показывая интересные кадры.

— Значит, Близнецы? — спросила тихо. — Сопротивление?

— Оно самое.

Она кивнула. Медленно, словно принимая неизбежное.

— Ладно. Но помни, что я тебе сказала за ужином.

— Помню. Не умирать. Я и сам не хочу.

Она не ушла. Сделала шаг в комнату. В полумраке её глаза блестели влажно и тревожно.

— Алекс... А та ночь? В августе. Перед тем, как ты ушел в лес.

Напрягся. Знал, что этот разговор всплывет. Думал, присутствие Кассандры в доме помешает. Но время пришло.

— Это было ошибкой? — спросила она прямо. — Или правдой?

Молчал. Смотрел на неё. И думал: чего мне, дураку, не хватает? Вот девушка, которая любит.

Красивая. Смелая. Своя. Она здесь, рядом. Теплая и живая. А Гермиона... Гермиона где-то там, в ледяной палатке, с другим. Я люблю Грейнджер, это аксиома. Но человек не камень. Когда каждый день может стать последним, хочется тепла. Хочется знать, что ты кому-то нужен прямо сейчас. А Бэт я был нужен.

— Это не было ошибкой, Бэт, — сказал хрипло, во рту пересохло. — Но это ничего не меняет. Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Меня завтра могут убить. Или снова запереть в Азкабан. У меня нет будущего, чтобы им делиться. Всё слишком сложно.

Она подошла вплотную. Запах шоколада и трав ударил в голову.

— Мне не нужно будущее, К... Мне нужно знать, что ты вернешься.

— Я вернусь. Обещаю.

Потянулась ко мне.

Поцеловала.

Не отстранился. Наоборот — хотел этого. Ответил. Коротко, горько, с отчаянием человека, стоящего на краю пропасти. Это было прощание и просьба простить за всё сразу. Надеюсь, она поняла. Обнял её руками. Даже захотелось не ограничиваться лишь поцелуем, а пойти дальше. Мой разум и тело просто вопили: «Возьми её».

Она отстранилась первой. Провела ладонью по моей щеке, грустно улыбнулась и быстро вышла из комнаты, не оглядываясь.

Остался один. В тишине.

Провел рукой по лицу. Как я дошел до жизни такой? Герой-любовник, блин. Запутался сам и запутал их. Заморочил голову бедным девочкам и себе заодно.

Пошел наверх.

На лестничной площадке второго этажа замер.

В тени, у перил, стояла Кассандра.

В длинной ночной рубашке, босая, похожая на маленькое привидение. Она не пряталась. Просто стояла и смотрела на меня своими огромными зелеными глазами.

Она видела. Слышала. Всё поняла.

По её щекам текли слезы. Беззвучно, бесконечным потоком. В этом взгляде не было злости, только разбитая надежда.

Детская обида на то, что сказка оказалась не для неё. Что принца украли.

— Касс... — сделал шаг к ней.

Она мотнула головой, всхлипнула и убежала в свою комнату. Щелкнул замок.

Прислонился лбом к стене.

Молодец, Алекс. Отличная работа. Разбил сердце всем, кому мог. Неудивительно, что Гермиона держится за Уизли. Тот, по крайней мере, предсказуем.

Завтра надо уходить. Чем быстрее, тем лучше. Я здесь как яд — отравляю всё, к чему прикасаюсь.

Лег спать, не раздеваясь. Сон не шел, смотрел в потолок.

Бэт и Кассандра в безопасности — это главное.

Осталось самое сложное. Годрикова Впадина.

24 декабря. Сочельник.

Надеюсь, Санта-Клаус припас для меня удачу. Хотя лучше бы это был Дед Мороз — он суровее. Она мне понадобится.