Часть четвертая. Новый учебный год

[Запись из дневника. 1 Сентября 1997 года. Пир во время чумы]

Весь день безвылазно просидел в лаборатории. Размышлял над сложившейся ситуацией.

То, что я в Хогвартсе — это хорошо, это мой дом и моя крепость. Правда, крепость занял враг. Конечно, как Хранителю (или Якорю, как называл меня Гриндевальд) мне должно быть всё равно, кто правит волшебниками Британии. Моя задача — стабилизировать магию замка. Тем более я иностранец. Что мне их проблемы?

Но я не функция. Я живой человек. Я повзрослел в этих стенах, мои друзья здесь. Дамблдор сказал, что я — Волкодав, защитник. А сейчас моя стая в опасности.

Что я могу сделать? Надеяться, что Поттер с Гермионой и Рыжим спасут мир? Глупо. Тут нужно подполье, сопротивление. Были же повстанцы в «Звездных Войнах», сражались против Империи. Почему тут не могут? Не думаю, что Пожирателей так много — иначе бы они ударили еще два года назад. Волшебники просто трусливы. Я помню Чемпионат мира в 94-м: толпа магов бежала от десятка пьяных фанатиков в масках. И сейчас они сидят по домам и думают, что их беда не коснётся. Наивные идиоты.

Возможно, Дамблдор специально придумал легенду про мое родство. Он знал, что я могу уйти — меня тут, кроме друзей, ничего не держит. Гермиона... Ради неё я бы остался. Бэт — возможно. Но они ушли. И я мог бы уйти. Своя жизнь дороже.

Эх. Жаль, нельзя крикнуть во всю глотку, на весь замок: «ДАААААМБЛДОРРР!».

Опять ты меня втянул, старый лис.

Приводил себя в порядок.

Чемодан остался в Лондоне. Всё, что у меня есть — палочка, Амулет, жестянка с леденцами и Карта. Если июль начинал как солидный Хранитель, то сейчас — ни вещей, ни даже чистой совести. Гол как сокол. Конечно, в спальне в сундуке остались вещи с прошлого года, да и Карта в тайнике, но ситуацию это не сильно меняет.

Но всё-таки Хогвартс — это магия, и Добби совершил чудо. Притащил комплект школьной формы — то ли нашел мою старую, то ли «одолжил» со склада забытых вещей. Спрашивать не стал. Эльф подогнал её магией идеально.

Мантия сидела как влитая. Белая рубашка хрустела.

Застегнул её на все пуговицы, скрывая уродливый шрам на боку и Амулет.

В зеркале — образцовый староста Когтеврана. А под одеждой — злой, потрепанный жизнью парень, которому так не хочется становиться героем.

Нужно было слиться с толпой. Сделать вид, что приехал на поезде, как все нормальные люди.

Спустился в Холл к прибытию карет.

Обычно 1 сентября Хогвартс гудит, как улей. Смех, крики, топот. Радость от встречи, свобода.

Сегодня было тихо. Ненормально тихо. От этой тишины звенело в ушах.

Студенты заходили молча. Шли плотным строем, опустив головы, словно заключенные на прогулке в тюремном дворе. Никто не бегал. Дождь барабанил по крыше, добавляя серости и какого-то траурного настроения.

Встал у дверей Большого Зала, выполняя обязанности встречающего. Сканировал лица.

Страх. Он был везде. Даже слизеринцы, которые, по идее, должны праздновать победу, выглядели дергаными. Малфой прошел мимо, похожий на тень отца Гамлета. Бледный, осунувшийся. Он не смотрел на меня. Он вообще ни на кого не смотрел. Похоже, жизнь при «новом порядке» не такая сладкая, как им обещали папочки. Или он сломался после той ночи на башне. Ничего, будет возможность — подловлю и поговорим по-соседски.

Прошел к столу Когтеврана.

Нас стало меньше. Кроме Финна и Бэт, на курсе не хватало еще одной девочки.

Осси и Ричи уже сидели. Бледные, притихшие. Ричи вертел в руках вилку, глядя в пустоту.

— Привет, — шепнул Осси, не поднимая глаз.

— Привет.

Огляделся. Место Финна пустовало.

— Где он? — спросил, хотя знал ответ. Легенду надо соблюдать.

— В Ирландии, — одними губами ответил Осси. — Родители увезли сразу после новостей.

Кивнул. Слава богу. Финн с его длинным языком здесь бы не выжил.

Взгляд упал на место, где обычно сидела моя напарница. В груди кольнула тоска. Но тут же пришло облегчение: она в безопасности. В том доме, за барьером. Жива.

— А Вэнс? — спросил для вида.

— Не приехала, — отозвался Ричи. — Говорят, по семейным обстоятельствам.

«Умница, — подумал я. — Сиди там и не высовывайся».

Рядом, чуть поодаль, сидела Полумна. Она была в своих спектрально-астральных очках, но даже она не улыбалась. Мы переглянулись. Короткий кивок. Рядом с ней сидела Элис Морвен, мы с ней не очень плотно общались, она всегда была погружена в книги. Но помню, кто-то говорил, что она из чистокровных. А вот Кассандры Флинтли не было. Кажется, она была то ли маглорожденная, то ли полукровка — меня это никогда не интересовало. Какая разница, главное — какой ты человек. А теперь это стало приговором.

Осмотрел наш стол и другие. Везде зияли прорехи. Маглорожденные исчезли.

Лавки пустовали целыми секциями. Комиссия по учету сработала оперативно. Этих ребят просто не пустили на поезд. Или забрали прямо с платформы. И что с ними сейчас делают, куда поместили — думать об этом было страшно.

Сжал вилку так, что она погнулась.

Взгляд сам собой метнулся к гриффиндорскому столу.

Там было пусто без Неё.

Обычно я искал Гермиону глазами, чтобы увидеть улыбку, поймать ободряющий кивок. Она была светом этого места. Без неё замок казался просто грудой холодного камня.

«Где ты сейчас? Надеюсь, далеко отсюда. И в тепле».

Зато увидел Джинни. Она сидела рядом с Невиллом.

Джинни выглядела как сжатая пружина. Взгляд — волчий. Она не боялась. Она ненавидела.

Невилл... Невилл изменился. Исчезла его привычная неуклюжесть. Он смотрел на преподавательский стол с мрачной решимостью. Не очень хорошо знал этого парня, только по рассказам Джинни и Гермионы, но если верить их словам, то он сильно изменился.

Открылись двери, и вошли первокурсники. Мелькнула мысль: если они плыли на лодках, как и я в первый год, значит, Хагрид тоже здесь. Хоть одна хорошая новость.

Их было мало. И они тряслись от ужаса. Распределение прошло быстро, сухо. Шляпа даже не пела песню — просто выкрикивала факультеты, словно хотела поскорее закончить этот фарс.

А потом встал Директор.

Северус Снейп.

Он сидел на золотом троне Дамблдора. Черная фигура на месте великого волшебника. Это выглядело кощунственно. Неправильно. Рука дернулась к палочке — хотелось вскочить и кинуть в него проклятием или просто запустить чем-то тяжелым. Но сдержался. Снейп размажет меня по стенке, даже не вставая с трона. А мертвый я замку точно не помощник.

Зал замер. Тишина стала звенящей.

Снейп не улыбался. Его лицо было маской.

— В этом году, — произнес он своим тихим, вкрадчивым голосом, который разносился по всему залу, — в Хогвартсе произойдут изменения. Дисциплина. Порядок. Послушание.

Он указал рукой на двух людей, сидящих по правую руку.

— Профессор Амикус Кэрроу. Темные Искусства. Профессор Алекто Кэрроу. Магловедение.

Брат и сестра Кэрроу. Я видел их точки на Карте в ночь убийства.

Амикус — коренастый, с лицом бульдога и глумливой ухмылкой.

Алекто — хищная, с бегающими глазками.

Они смотрели на студентов не как учителя. А как голодные волки на стадо овец. Они предвкушали.

Появилась еда. Но кусок не лез в горло.

Пир напоминал поминки. Или последний ужин перед казнью.

Амулет на груди нагрелся, впитывая общий страх и отчаяние. Замок стонал. Он не хотел этих людей.

Но, как и мне, ему нужно было терпеть.

«Ешь, — приказал себе, запихивая в рот картошку. — Тебе нужны силы. Большая война, может, и проиграна, но партизанскую никто не отменял. Всё же я белорус, а это у нас в крови».

[Запись из дневника. Ночь с 1 на 2 Сентября 1997 года. Политпросвет]

Первая ночь в спальне после возвращения. Сна ни в одном глазу.

Лежали в темноте, слушая, как ветер бьет в витражные окна башни. Обычно в первую ночь мы травим байки, делимся сладостями или обсуждаем, кто как вырос за лето. Сегодня решали два извечных вопроса русской интеллигенции: «Кто виноват?» и «Что делать?». Видимо, у британской проблемы те же.

Нас осталось трое.

Освальд «Осси» Финч. Сноб, аристократ, наш штатный бухгалтер. Его отец — какая-то шишка в Департаменте магического транспорта, вечно держит нос по ветру. Осси обычно циничен и спокоен, пока дело не касается денег, но сегодня его трясло.

Ричи Стивенс. Наш местный мистик. Тихий, смотрит сквозь тебя расфокусированным взглядом. Обычно он предсказывает погоду или оценки, но сейчас от его молчания становилось жутко.

— Объясни мне, Осс, — нарушил я тишину, свесившись с кровати. — Кто эти упыри за учительским столом? Кэрроу. Джинни шепнула, что они были при нападении летом.

(Пришлось соврать. Джинни их не знала, я видел их имена на Карте, но парням этого знать не положено.)

Осси сел на кровати, обхватив колени. В лунном свете он казался еще бледнее обычного.

— Это не просто бандиты, Алекс. Это новая власть.

Он понизил голос, хотя мы и так были одни (заклинание от подслушивания я набросил автоматически).

— Отец писал мне шифром. Министерство пало. Скримджер убит. Пий Толстоватый — марионетка. Официально говорят: «Смена курса», «Очищение расы». Неофициально — Сами-Знаете-Кто захватил всё. Банк, Министерство, Суд. И Хогвартс.

Присвистнул.

Я-то, наивный, думал, это просто банда отморозков. Ну, типа наших «братков» в малиновых пиджаках, которые решили пострелять и поделить рынок. А тут всё серьезнее. Это уже не разборка. Это хунта. Военный переворот.

— Значит, Снейп теперь — гауляйтер? — уточнил я.

Парни непонимающе переглянулись. Слово им было незнакомо, но интонацию они уловили верно.

Ну да, откуда им знать. Они маги, историю магловских войн не учат. Для них это пустой звук, а для меня — генетическая память.

— Местный диктатор от правящей верхушки на оккупированных территориях, — пояснил я коротко.

— Хуже, — подал голос Ричи из темного угла. — Он — тюремщик. Школа теперь — режимный объект. Я вижу... вокруг замка сеть. Она не выпускает.

Осси кивнул.

— Отец сказал: «Сиди тихо, не высовывайся, ты чистокровный, тебя не тронут, если не дашь повода». Кэрроу здесь, чтобы насаждать новый порядок. Амикус — садист, любит Круциатус. Алекто — идеолог, будет промывать мозги.

— А Поттер?

— Его ищут везде. За его голову награда. Но пока он на свободе — они нервничают. Поэтому и взяли школу в заложники. Чтобы выманить его. И не только... Наши родители знают, что мы здесь. И будут делать всё, что им скажет Министерство, лишь бы с нами ничего не случилось. Мы — гарантия лояльности.

Повисла пауза. Тяжелая, липкая.

Мы — заложники. Вот так просто. Мой «инженерный» мозг пытался найти решение, но вводных данных было мало.

Конечно, мои родители в Минске. Дамблдор как-то легализовал мой отъезд, но до них Волан-де-Морт вряд ли дотянется. Мне лично бояться нечего, шантажировать меня некем.

Но... если возьмут Гермиону? Или Джинни? Или этих парней? Не знаю, смогу ли я закрыть глаза и просто выживать. Или тоже буду плясать под их скрипку, чтобы спасти своих.

Вспомнил рассказы деда про войну. Про оккупацию в Беларуси. Как в деревни приходили новые хозяева, вешали портреты, устанавливали комендантский час. Тут пока не требуют вскидывать руку в приветствии, но, думаю, ждать этого недолго.

— И что нам делать, Алекс? — спросил Осси. В его голосе не было привычной уверенности богатого наследника. Он смотрел на меня как на старшего. — Ты староста. Ты... ну, ты всегда что-то придумываешь. Бежать?

— Куда? — Ричи покачал головой. — Везде тьма. Границы закрыты.

Сел ровно.

Бежать, конечно, можно — тайный лаз, ночь, лес. Но я — Хранитель, мое место здесь. Да и парней не брошу.

— Никуда не бежать, — сказал твердо. — Пока наблюдаем. Играем по их правилам. Ходим строем, киваем, улыбаемся. Не даем повода. Ищем слабые места в режиме. Собираем информацию. Мы в тылу врага, парни.

— А если прижмут?

— Если прижмут — будем кусаться. Но тихо. В спину.

Встал, подошел к своему сундуку. Достал шкатулку с инструментами.

— Осси, помнишь наши защитные амулеты? Те, деревянные, с руной Турисаз?

— Помню. Мы их хорошо продавали в прошлом году.

— Забудь про продажу. Мы открываем производство для своих. Мне нужно пересчитать формулу. Сделать их мощнее. Чтобы держали не школьный сглаз, а хотя бы один Круциатус. Или Режущее. Я летом думал над этим, есть идеи по многослойной структуре.

— Это сложная магия, — засомневался Осси. — И запрещенная, наверное.

— Плевать. Делайте вид, что учитесь. А я займусь разработкой. В этом году, парни, наша главная задача — не готовиться к Ж.А.Б.А., а дожить до лета. А там посмотрим.

Они кивнули. В их глазах появился какой-то осмысленный блеск. Когда есть задача — страх отступает.

Лег обратно.

«Темный Лорд», «захват власти»... Для них это конец света. А для меня — знакомая картина. История циклична. Сколько таких «новых порядков» мы уже видели.

Главное — не терять надежду. И сделать надежные щиты.

[Запись из дневника. 3 Сентября 1997 года. Распределение по-новому]

Очередь к декану тянулась медленно, как резина. Шестикурсники Когтеврана стояли в коридоре, прижав к груди результаты С.О.В., и перешептывались. Атмосфера напоминала не выбор предметов, а ожидание допроса.

И не зря.

Дверь кабинета была приоткрыта. Изнутри доносился не только писклявый голос Флитвика, но и грубое, лающее хмыканье.

Амикус Кэрроу. Наш новый «учитель».

Когда подошла моя очередь, вошел.

Кабинет Флитвика изменился. Раньше тут был творческий беспорядок: стопки книг, левитирующие перья. Сейчас — стерильная, мертвая чистота.

Декан сидел за столом, маленький и какой-то сжавшийся. А в углу, развалившись в кресле Дамблдора (которое он притащил сюда, видимо, ради пафоса), сидел Кэрроу. Коренастый, с лицом бульдога и маленькими злыми глазками. Он чистил ногти своей палочкой.

Захотелось взять его за шкирку и вышвырнуть в окно. Вспомнил Карлсона: «Спокойствие, только спокойствие».

— А, мистер К... — Флитвик попытался улыбнуться, но вышло натянуто. — Проходите. Ваши результаты С.О.В. впечатляют. Десять «Превосходно». Это редкий случай.

Кэрроу поднял голову. Окинул меня липким взглядом.

— Умник, значит? — прохрипел он. — Любишь книжки читать?

— Люблю, профессор. Мы, когтевранцы, все такие.

— Посмотрим, как ты будешь любить практику, — он гадко ухмыльнулся.

Флитвик поспешно взял пергамент.

— Итак, Алекс. Вы должны выбрать предметы для уровня Ж.А.Б.А. Учитывая ваши оценки и... кхм... склонности к конструированию...

— Я выбрал, сэр. — Четко, по-военному. — Трансфигурация. Заклинания. Зельеварение. Древние Руны. Нумерология.

Флитвик кивнул, записывая.

— Отличный набор. Фундаментальный. Это позволит вам стать...

— А где Темные Искусства? — рявкнул Кэрроу, перебивая декана.

Замер. Перебивать декана... Мысленно досчитал до десяти. Попытался представить себя в бассейне старост — там обычно тихо и спокойно. Но вода в воображении тут же закипела.

— Я выбрал профильные предметы для создания магических артефактов, сэр.

— Плевать я хотел на твои артефакты! — Амикус встал, нависая над столом. — Темные Искусства теперь обязательный предмет. Для всех. Ты будешь учиться силе, щенок. Или мы научим тебя быть жертвой.

Он гаденько заржал. Видно, самому понравилась шутка.

— И Магловедение, — добавил он, скалясь. — Моя сестра Алекто очень расстроится, если такой... способный юноша пропустит её лекции о том, почему маглы — это грязь под нашими ногами. Тоже обязательно. Настоящий чистокровный волшебник должен знать свое место.

Посмотрел на Флитвика. Декан едва заметно покачал головой: «Не спорь».

Внутри закипала злость. Магловедение? Мне, выросшему в Минске, слушать бредни про то, что люди без магии — животные? Это как если бы мне начали рассказывать, что Земля плоская. Смешно и противно. Плюнуть бы ему в лицо.

А Темные Искусства... Гриндевальд учил меня философии силы (пусть это и стоило мне нервов), а эти будут учить садизму.

Но спорить нельзя. Я — Хранитель. Мне нужно быть внутри системы. Дамблдор говорил: я — Волкодав. Пришло мое время охранять стаю.

— Как скажете, профессор, — ответил ровно. — Знания лишними не бывают.

Кэрроу прищурился. Искал страх или бунт. Не нашел ни того, ни другого. Только ледяное спокойствие. Это его разозлило.

— Смотри мне, К... Слышал про тебя. Староста, любимчик учителей. У нас любимчиков нет. Оступишься — накажем. Мы теперь тут закон.

— Я помню.

Флитвик дрожащей рукой коснулся палочкой пергамента, копируя расписание, и протянул его мне.

— Вы свободны, Алекс. Следующий!

Вышел в коридор. Жаль, нельзя кричать и ругаться матом. Но сегодня, пожалуй, впервые захотелось сказать Амбридж спасибо — она отлично подготовила меня к этому дню. Сделала прививку от идиотов у власти.

Семь предметов. Пять моих — наука, логика, созидание.

И два их — ненависть, боль, пропаганда.

Вспомнил рассказы деда про оккупацию. Про то, как в 40-х в наших школах новые «хозяева» вбивали детям в головы, что мы — «унтерменши», недочеловеки, годные только в рабы.

Здесь то же самое. Один в один. Те же методы, та же риторика, то же расчеловечивание всех, кто не «своей крови». Уроды.

Пожиратели — это те же нацисты, только с волшебными палочками вместо «шмайсеров». Этому Амикусу повязку на рукав — и вылитый полицай.

Посмотрел на расписание. Завтра первым уроком — Алекто Кэрроу. Магловедение.

Что ж. Сходим. Врага надо знать в лицо. И его бредни — тоже. И бороться с ними его же оружием.

[Запись из дневника. Первая неделя Сентября 1997 года. Новая программа]

Помнится, я говорил, что в прошлом году было тяжело. Так вот, киньте в меня чем-нибудь тяжелым — тот год был сеансом релаксации в санатории по сравнению с тем, что началось сейчас.

Тон всей недели задал первый же урок.

Магловедение (Алекто Кэрроу)

Алекто — не преподаватель. Она фанатик с горящими глазами, такие в старину сжигали людей на площадях, глядя на это с улыбочкой.

Начала не с приветствия. Швырнула на стол газету с фотографией какой-то магловской аварии.

— Грязь, — визжала она, брызгая слюной. — Животные. Тупые, злобные твари, которые завидуют нам и хотят украсть нашу магию. Они не люди. Они скот.

Сидел, сцепив зубы так, что челюсть ныла. Слушать этот бред мне, человеку, который знает про полет в космос, расщепление атома и интернет... Это было физически больно. Маги до сих пор пишут перьями и живут в средневековье, а эти «тупые животные» уже на Луну слетали.

Хотелось встать и спросить: «Профессор, а как эти «животные» создали оружие, которое может стереть этот замок в радиоактивную пыль за секунду, даже не применяя палочку?»

Но говорить было бесполезно. Проще тролля научить петь под гитару.

На уроке был весь шестой курс — все факультеты сразу. Алекто явно не хотела тратить свой талант на мелкие группы. Сидел рядом с Джинни и Луной. В классе пахло старыми, затхлыми тряпками — этот запах шел от Алекто, перебивая аромат чернил.

На стенах — плакаты, где маги всячески унижают маглов. Атмосфера психбольницы. Пожирательница смерти полчаса орет, какие маглы скоты, годные только быть рабами. Потом начала вызывать к доске.

Алекто подняла Луну Лавгуд. Видимо, надеялась, что «полоумная» ляпнет что-то смешное, чтобы весь класс посмеялся. Да Луна умнее большинства тут сидящих. Просто живет в своём мире после смерти матери.

— Лавгуд! Скажи нам, почему маглам нельзя доверять?

Луна посмотрела на неё своими туманными глазами, поправила спектральные очки.

— Потому что у них гнилозубы в правительстве? Папа говорит, что министр маглов пытается запечь гоблинов в пироги и продавать их в кондитерских.

Алекто зависла. Класс затаил дыхание. Тишина стояла такая, что было слышно, как скрипит половица под ногой Кэрроу.

— Садись, дура, — выплюнула Кэрроу. — Минус десять очков Когтеврану за бредни.

Поймал взгляд Джинни. Она была пунцовая от ярости, рука сжимала палочку под столом до белизны костяшек. Накрыл её ладонь своей: не кипи. Ничего хорошего из этого не выйдет. Пока.

Темные Искусства (Амикус Кэрроу)

Тут всё было в старых добрых традициях заплечных дел мастеров.

Брат Алекто, Амикус — практик. От него разило чем-то кислым, похожим на дешевый перегар, смешанный с запахом сырого мяса.

— Забудьте про «защиту», — заявил он, расхаживая по классу. — Защищаются слабаки. Сильные нападают. Вы должны знать, как причинить боль. Как сломать.

Никаких лекций. Просто показал пару проклятий, от которых внутренности скручивает узлом. Сказал тренироваться.

— А кто будет плохо стараться, — добавил он, скользнув по мне взглядом (я сидел с каменным лицом и палочку даже не достал), — тот сам станет манекеном для отработки Круциатуса.

Остановился возле парты, где сидел мой сосед по спальне Ричи Стивенс. Ричи, как всегда, смотрел куда-то в астрал.

— Эй, ты! — рявкнул Кэрроу. — Уснул? А ну встать!

Ричи медленно поднялся.

— Покажи нам Круциатус. Вон на той крысе. — Указал на клетку.

Ричи посмотрел на крысу, потом на профессора.

— Я не буду, сэр. Это нарушает баланс. Боль не должна быть бесцельной.

Некоторые слизеринцы на галерке загоготали.

— Философ нашелся! — оскалился Амикус. — Не хочешь на крысе? Может быть, выберем кого-то из твоих друзей?

Повисла мертвая тишина. Все затаили дыхание.

— Страшно? — рявкнул Амикус. — Слабаки!

Он ткнул палочкой в сторону Осси.

— Эй, ты, как там тебя... Давай, покажи своему другу Круциатус.

Осси замер, боясь даже выдохнуть.

Амикус усмехнулся.— Жалкие трусы. Я покажу сам.

Он вскинул палочку на Ричи.

— Круцио!

Ричи упал, крича. Его тело выгнулось дугой, пальцы скребли пол. Звук был страшный — не человеческий, а какой-то звериный вой от боли. Казалось, этот крик режет уши, проникая прямо в мозг.

Все застыли в параличе.

— Хватит! — не помню, как вскочил со стула. — Прекратите! Ему же больно!

Кэрроу посмотрел на меня и улыбнулся. Широко, довольно. Видно, ждал, у кого первого сдадут нервы.

Снял заклятие. Ричи всхлипывал на полу, сжимаясь в комок. Даже слизеринцы выглядели бледными.

— Это только начало, — оскалился Амикус, обводя класс безумным взглядом. — На следующем уроке будете делать вы. Все. Или займете его место. Тренируйтесь.

Подбежал к Ричи, его еще трясло. Поднял на ноги. Ко мне подскочили Джинни, Луна, Осси и еще трое из Пуффендуя. Никто ничего не говорил. Мы молча вытащили Ричи в коридор и поволокли к мадам Помфри.

Еще не знаю как, но за своего друга я отомщу этому больному ублюдку.

Другая реальность

С другой стороны — мои профильные предметы. Там преподаватели стараются сохранить хоть какую-то видимость нормальности, строят баррикады из учебников.

Трансфигурация: Макгонагалл строже обычного, губы в нитку. Она не учит, она нас занимает. Загружает мозг сложнейшими формулами Ж.А.Б.А. по самые уши, чтобы мы не думали о криках в коридорах. Это её способ защиты — рутина.

Нумерология и Руны: Вектор и Бабблинг ведут уроки тихо, почти шёпотом. В классе такая тишина, что слышно, как муха летит. Руны и цифры дают хоть какую-то иллюзию порядка в этом хаосе.

Зельеварение: Слизнорт вообще выглядит так, будто хочет стать мебелью. Варим простейшие составы, он даже не пробует, просто кивает и отпускает пораньше. Трясется за свою шкуру.

Остальное

В коридорах тихо. Мёртвая, давящая тишина.

Больше никто не бегает и не смеётся. Амикус и Алекто любят прогуливаться по вечерам, выискивая жертв, поэтому после отбоя все сидят в гостиных как мыши. Даже Филч ходит с довольной ухмылкой — говорят, ему наконец-то разрешили применять розги. Но даже в его глазах теперь мелькает страх перед новыми хозяевами.

Снейпа почти не видно. Он заперся в башне Директора и, кажется, не выходит оттуда.

Пока нет никакого плана. Конечно, можно вырубить в тёмном коридоре по одному и Алекто, и Амикуса. Только что это даст? Пришлют других, но при этом репрессии усилят втрое.

Но я знаю одно: так жить точно нельзя. Надо готовиться.

[Запись из дневника. 12 Сентября 1997 года. Синдром вахтера]

Никогда не думал, что скажу это, но... Бэт Вэнс была гением. Да-да, чёртовым гением.

Раньше меня бесили её графики, цветные стикеры и манера проверять, заправлена ли рубашка. Я считал это занудством и проявлением высшего когтевранского снобизма.

Теперь я понимаю: это была не прихоть. Это была система выживания. В хаосе только жесткий порядок дает шанс уцелеть. Прямо как название для сериала «Закон и порядок». И в титрах: «Исполнительный продюсер — Элизабет Вэнс».

Я теперь старший староста факультета. Семикурсники, Падма и Энтони, зарылись в учебники и стараются не отсвечивать перед лицом новых порядков, так что власть де-факто у меня.

И я включил режим «Бэт на максималках». Наверное, увидь она меня сейчас, прослезилась бы от умиления.

06:30. Подъем и развод

Встал до звонка. Разбудил пятый курс — новых старост. Они сонные, испуганные.

Парня звали Кевин, девочку — Эвелин Тарнер. Раньше я её толком не замечал — маленькая, тихая, вечно с книжкой в углу. Но сейчас выбирать не приходится.

Выстроил их в гостиной.

— Значит так, орлы... — заметил, как Эвелин набрала воздух, чтобы возмутиться (смелая, однако), — ...и прекрасные орлицы. Слушаем боевую задачу. Первокурсников без присмотра не оставлять. В туалет — парами. В Большой зал — строем. Если кто-то потеряется и попадет к Кэрроу — голову оторву лично я. И поверьте, это будет гуманнее, чем то, что сделают они.

Мы все тут орлы и орлицы, символ Когтеврана — Орёл. Так что они уже привыкли.

Поймал себя на том, что поправляю галстук Кевину. Точно так же, как Бэт поправляла мне.

Усмехнулся. Вирус «Вэнс» передается воздушно-капельным путем.

08:00. Логистика завтрака

Стоял у дверей Большого зала, отмечая входящих.

Мимо промчался мелкий пуффендуец, дожевывая на ходу булку.

— Стоять! — рявкнул я. — Галстук где?

Парень чуть не подавился.

— В с-спальне, сэр...

— Бегом назад. У тебя три минуты. Попадешься Филчу или Алекто в таком виде — будешь висеть на цепях. Время пошло.

Он улетел пулей.

Подошел сам Филч.

— Сторожите, мистер К...? — проскрипел он одобрительно. — Это правильно. Дисциплину надо держать.

— Стараюсь, Аргус. Меньше нарушений — меньше поводов для «новых учителей» вмешиваться.

Мы понимающе кивнули друг другу. Мой союз с завхозом — это, пожалуй, самое странное достижение года, но оно работает.

12:00. Кризис-менеджмент

На перемене прибежала Эвелин. В панике.

— Алекс! Первокурсник Стюарт заперся в чулане на третьем этаже и не выходит! У него сейчас Магловедение, он боится Алекто!

Ругнулся (про себя). Побежал.

Стюарт сидел в кладовке для метел, забаррикадировавшись ведрами. Трясся.

— Открывай, — сказал я спокойно через дверь.

— Нет! Она меня убьет! Она сказала, что пустит нам кровь!

— Не пустит, Стюарт. Если придешь вовремя, сядешь на заднюю парту и будешь кивать, то всё будет хорошо.

Тишина.

— Я научу тебя, как стать невидимым, — добавил я (инженерный подход: предложи решение проблемы). — Не магией. Поведением. Сиди тихо, смотри в стол, сливайся с мебелью. Я сам так делаю. Представь, что ты — старое кресло в углу. Стоишь и никого не трогаешь. У мебели не спрашивают домашку.

Щелкнул замок. Пацан вышел, размазывая слезы.

— Правда сработает?

— Зуб даю. Пошли.

Довел его до кабинета, сдал с рук на руки. Алекто даже не заметила — она орала на кого-то из Гриффиндора.

Минус одна проблема.

17:00. Гостиная. Штаб

Сидел за столом, расчерчивая график дежурств. Бэт делала это цветными чернилами, выделяла важное. Я решил обойтись черным — сурово и функционально. Главное — читаемо.

Ко мне подошел Осси.

— Ты стал похож на неё, — заметил он, глядя на идеальные колонки цифр.

— На кого?

— На Вэнс. Тот же взгляд, та же манера командовать. Только юбку не носишь.

Ричи прыснул.

Я посмотрел на график. И правда. Я скопировал её методы. Потому что они работали. Она держала нас в безопасности своей дотошностью. Теперь моя очередь.

— Кто-то должен быть взрослым, — ответил я, макая перо.

23:00. Отбой

Прошел по мужским спальням. Женские проверяла Эвелин (она оказалась на удивление толковой) — меня туда лестница не пустит, старая магия Основателей хранит девичью честь.

Проверил, все ли на местах. Наложил заглушающие чары на двери первокурсников, чтобы они могли поплакать в подушку и не будить остальных.

Упал на кровать. Ноги гудят, голова пустая.

Хлопотный день. Никакого героизма, никаких дуэлей. Просто беготня, крики, сопли и графики.

Но сегодня никто из Когтеврана не получил взыскание. Никто не попал в отработку к Кэрроу. Все целы.

Значит, день прожит не зря.

Спасибо за науку, Бэт. Твоя система работает.

[Запись из дневника. 13 Сентября 1997 года. Полеты во сне и наяву]

Странное чувство — смотреть на квиддич сейчас. Когда Министерство пало, а в стране новый порядок.

Раньше это был азарт, спорт, ставки. Я летал плохо (вернее, отвратительно), поэтому всегда завидовал тем, кто рассекал воздух. Квиддич меня интересовал мало — ходил только за компанию или поболеть за Джинни.

Теперь это единственная легальная возможность взлететь и не бояться получить проклятие в спину. Иллюзия свободы.

Холодный ветер с озера хлещет в лицо даже на земле, а там, наверху, щеки, наверное, вообще леденеют.

Джинни Уизли — новый капитан Гриффиндора. Состав у неё половинчатый.

Из старых бойцов, бравших кубок: Демельза Робинс (охотница), Ричи Кут и Джимми Пикс (загонщики). Сама Джинни — универсал, может и ловцом, и охотником.

Но «Золотой состав» рассыпался в прах. Гарри в бегах, Рон в бегах. Кэти Белл выпустилась. Дина Томаса тоже нет — он маглорожденный (или не смог доказать кровь), отказался от регистрации и ушел в подполье. Умный парень, лучше в лесу, чем в Азкабане.

Пришлось набирать новичков. Желающих мало — многие запуганы, многие не вернулись в школу.

А те, кто пришел... Филч со своей шваброй более грациозен. Один парень на разминке расшиб себе нос о древко. Теперь летает и постоянно щупает лицо, проверяя, на месте ли оно.

Джинни гоняет их нещадно. Орет так, что на трибунах слышно. Летает злая, резкая. Видно: ей хочется не мячи в кольца кидать, а битой кому-нибудь по шлему съездить. Снести голову, как бладжер.

После отбора спустился к раздевалкам.

Она вышла последняя. Уставшая, потная, злая. Волосы прилипли ко лбу, мантия пахнет старой кожей перчаток и озоном. Кивнула на тень под трибунами — чтобы лишние уши не грели.

— Команда слабая, — бросила она, прислонившись к влажной деревянной балке. — Боятся всего. Даже собственной тени. Если бладжером заденет — уже в обмороке. Вратарь дырявый, как мое настроение.

— Ты справляешься.

— Да к черту квиддич, Алекс! — Она пнула землю, подняв фонтанчик грязи. — Не могу просто играть в мячик, пока тут такое творится. Невилл рвется в бой, Луна готова. Устроим диверсию? Создадим сопротивление? Хоть что-то, чтобы они поняли — мы не сломлены.

Положил руку ей на плечо. Под пальцами чувствовалось, как напряжены мышцы — она держала внутри бурю.

— Тормози. Если сейчас полезем на рожон, нас просто перещёлкают по одиночке. Или выгонят. И кто тогда останется в школе? Первокурсники против Пожирателей? Нам нужен план, а не истерика. Я когтевранец, Джинни. Мы, в отличие от вас, сначала чертим схему, а потом лезем на баррикады. Я не строю мост без опор. Дай мне время всё подготовить.

Тяжело вздохнула. Злость ушла, осталась свинцовая усталость.

— Я просто схожу с ума от неизвестности, — призналась шёпотом. — Последний раз видела их первого августа, на свадьбе Билла. Прилетел Патронус, сказал, что Министерство пало. Началась суматоха... Гарри, Рон и Гермиона трансгрессировали прямо из толпы. И всё. Тишина. Живы ли они вообще?

— Живы, — сказал твёрдо.

Джинни резко вскинула голову, вцепляясь в мою мантию.

— Откуда знаешь?

— Видел их. В тот же вечер в Лондоне.

Рассказывать про драку в подворотне не стал. Ей ни к чему знать, как близко они были к провалу.

— Столкнулись с неприятностями в кафе, но ушли чисто. Я был... неподалёку. Видел своими глазами: целые, на ногах. Гермиона там всем заправляла, так что не пропадут.

Добавил самый веский аргумент:

— Подумай сама: если бы Пожиратели взяли Поттера, «Ежедневный Пророк» уже захлебнулся бы от восторга. Он — Враг №1. Его поимку или смерть транслировали бы на всю страну. Раз молчат — значит, не поймали.

У Джинни плечи опустились, будто гора свалилась. Она шагнула ко мне и просто уткнулась лбом в плечо. Без лишних слов. Почувствовал, как её трясёт от облегчения — мелкой дрожью, как птицу после бури.

Похлопал по спине.

— Они справятся, Джин. Они — это они. А мы должны прикрыть их здесь. Сохранить для них дом, чтобы было куда возвращаться.

Разошлись, когда начало темнеть. Воздух стал резче, с примесью дыма — где-то топили печи.

Шёл к замку и думал про квиддич. Почему Снейп и Кэрроу его не запретили? Это же сборище, толпа, эмоции.

А потом понял. Им это выгодно.

Пока студенты носятся за снитчем и орут на трибунах, они выпускают пар. Это клапан. Зона комфорта. Иллюзия нормальной жизни. Если его закрыть — котёл рванёт, и начнётся бунт, который придётся давить кровью. А им пока нужна видимость порядка.

Пусть играют.

Нам это тоже на руку — пока все смотрят в небо, никто не видит, что мы делаем на земле.