Список на лето

Сесть на случайный автобус и долго ехать в никуда — одна из первых любимых вещей в летнем списке Лизы. Она составляет его каждый год, надеясь в этот раз точно закрыть все свои хотелки, и каждый раз чего-то да не хватает. И все равно Лиза каждый раз уверяет себя в том, что в этот раз точно получится собрать летнее бинго любимых вещей.

За окном прекрасные домики и особняки с колоннами утопают в закатных лучах солнца. Лиза любуется центральными улицами Питера — переулочками, улицами чуть подальше от Невского, который собирает на себе толпы туристов. Как Лиза обожает Питер, так же она ненавидит туристический летний сезон. Но сейчас, пригретая ласковыми лучами, с любимыми песнями в наушниках, никуда не торопящаяся, она готова простить их. В конце концов, она знает много мест, куда не дотянулись загребущие руки маркетологов и торговцев, чтобы превратить очередной уютный кусочек в трендовое место. Никто не помешает ей наслаждаться летним Питером.

«Конечная, просьба покинуть автобус,» — едва слышно сквозь музыку, и Лиза подхватывает свой рюкзак с соседнего сидения и выскакивает в распахнутые двери навстречу воздуху, теплому, как парное молоко.

Стоящее практически в самой высокой точке солнце слепит, отражаясь от стекол домов и зеркальных вывесок. Нежная светлая кожа тут же нагревается под его лучами, и Лиза поспешно накидывает льняную рубашку. Чуть-чуть задержится — и станет красной, как вареный рак. Ее кожа совсем не предназначена для загара, и иногда от это Лизе грустно. Но не сейчас. Сейчас она нахлобучивает на голову широкополую соломенную шляпу, закидывает рюкзак за спину и ныряет в ближайший переулок между старыми хрущевками.

Этот район, хоть и находится на северо-востоке Питера, очень похож на ее Московский — много зелени, старенькие пятиэтажки, рыхлый нагретый асфальт и куча детей, которые оккупировали площадки. Удивительно, как они в такую жару находят силы бегать и кричать на весь двор. Хотя Лиза замечает у них водяные пистолетики, и понимает, что дети куда продуманнее, чем она думала. Их мамы и бабушки прячутся на лавочках в тени под деревьями — обмахиваются газетами и шляпами.

Лиза сверяется с навигатором в телефон и останавливается у одного из подъездов в тихом дворе. Сюда, в тенистый уголок, едва доносится гомон детей с соседнего двора. Вдоль дома густо насажены кусты сирени, в траве резвятся трехцветные котятам. Привычным взглядом Лиза проводит вдоль стены и замечает в уголке миску с остатками еды и с водой. «Все хорошо, о них заботятся,» — убеждает себя она, набирая на домофоне нужные цифры. Не хватало еще котят домой притащить...

Ей открывают без вопросов, и Лиза ныряет в спасительную прохладу подъезда. В кирпичных домах даже в самый жаркий день на лестнице прохладно. В этом доме на каждом пролете между этажами стоят цветы — совсем как в ее подъезде. И у Лизы нет ни малейшего сомнения в том, кто за ними ухаживает. Она останавливается на третьем этаже и только заносит руку, чтобы позвонить, как обшитая старым потертым дерматином дверь распахивается, чуть не сшибая ее с ног.

— Здравствуйте, Елена Викторовна, — приветствует Лиза свою старенькую высохшую учительницу, которая приветливо зазывает ее внутрь.

Они несколько часов пьют чай и обсуждают насущные дела — хоть Елена Викторовна и переехала из Московского района пять лет назад, к своему сыну поближе, Лиза навещала ее регулярно — ей нравилось общаться с бывшей учительницей биологии. Они обсуждали свои новые находки, цветы друг друга и обменивались новостями. Спустя три часа Лиза покидает квартиру Елены Викторовны с небольшим подаренным фикусом в горшке.

Возвращается уже в метро, чтобы сократить путь — с любопытством рассматривает людей в вагоне метро, словно оказалась здесь впервые. Это еще одна любимая вещь в летнем списке Лизы — пытаться вычислить, кто из всего вагона выйдет с ней на Парке Победы. Тучная женщина в трикотажном цветастом платье, покрытая испариной от жары, с огромными пластиковыми сумками из Ашана? Милая сухонькая бабуля с цветами в ее сумке на колесиках? Симпатичный двухметровый качок в майке, которая подчеркивает его спортивную форму? Он стоит прямо перед ней, и Лиза вжимается в дверь позади себя, чтобы случайно не задеть его фикусом. Но исподтишка разглядывает его спину и пытается представить, хватит ли обхвата ее рук, чтобы обнять его. Вообще-то в ее списке есть совершенно дурацкий пункт: «поцеловать незнакомого человека (или хотя бы обнять)», но у Лизы не хватает смелости, чтобы исполнить его.

«Грозы, хулиганы, люди, тараканы —

Нам это пофигу,» — поют в наушниках братья Гримм*, и ей хотелось бы тоже забить на то, что про нее подумают. Но парень выходит на станцию раньше нее, и Лиза вздыхает. Не сегодня.

В ожидании, пока жара немного спадет, Лиза наводит порядок в своих цветах в квартире: пристраивает фикус на этажерке в углу спальни, заряжает автоматические увлажнители холодной водой и поливает цветы, внимательно осматривая каждый из них. Родители уехали в отпуск на море, и в трехкомнатной квартире Лиза чувствует себя хозяйкой: ходит по дому в одних трусах и коротком топе, периодически орошает себя из опрыскивателя для растений, слушает музыку на колонке в гостиной, пока курсирует между ванной и комнатами, поливая цветы. Ее светлые волосы заколоты в пучок на макушке, и периодически Лиза водой зачесывает туда выпадающие пряди.

Ее летний плейлист идеален — этот пункт из списка Лиза вычеркнула еще в начале июня. Она много лет откладывала это, но все же наконец взяла себя в руки, села и добавила все любимые песни в отдельный плейлист. И сейчас Лиза наслаждается каждой звучащей песней, не перелистывая ненужные треки. Подпевая строчкам, она выглядывает в окно на балконе и обнаруживает, что солнце опустилось уже достаточно, чтобы на двор легла тень от дома напротив. Лиза быстро натягивает джинсовые шорты и старую футболку, подхватывает несколько проросших цветков в стаканчиках и спускается вниз. Отпирает подвал ключом — она добыла его давно, как только начала с Анной Дмитриевной заниматься цветами вокруг их дома. Они организовали там кладовую для хранения садового инвентаря. И сейчас Лиза вытаскивает небольшие садовые инструменты и лейку, чтобы посадить новых жильцов на клумбу.

Музыка в наушниках поднимает настроение, а ковыряние в земле — умиротворяет. Для Лизы посадить что-нибудь — медитация. И полоть тоже, так что перед посадкой она начинает медленно вытягивать сорняки с грядок. В отличие от бабы Нюры, Лиза любит делать это медленно — ее старшая напарница обычно успевает три грядки вычистить, пока Лиза возится с одной. Но та сейчас на даче, так что торопиться некуда.

Лиза вся поглощена музыкой и грядками — очистив нужный кусок земли, она аккуратно вырывает ямку, наливает в нее чуть-чуть воды и наблюдает, как та быстро впитывается в пересохший чернозем. «Нужно будет полить все цветы,» — думает она, когда аккуратно ставит маленький росток цветка в ямку и присыпает землей, аккуратно прихлопывая ее сверху. Первый цветок посажен, и Лиза берет второй, когда ее вдруг сбивают с ног.

С легким вскриком Лиза заваливается вбок, чтобы не испортить грядку, и попадает прямо на лейку и горшки с остатками земли. Наушники слетают куда-то в сторону, а ее лицо слюнявит собачий язык, обдавая несвежим дыханием.

— Фу, Кир! Прекрати! — Лиза барахтается, пытаясь в одной руке удержать и не сломать хрупкий росток, а второй оттолкнуть тяжелого бультерьера, который в припадке радости ступает ей на грудь грязными лапами, не давая встать. Понимая, что совершенно беспомощна, она почти истерично кричит: — Игорь! Забери свою псину!

Ее вопль срабатывает, и пес наконец-то слезает с нее, едва удерживаемый за ошейник хозяином. Лиза в первую очередь бросает взгляд на спасенный цветок, убеждается, что он цел, и только после этого оценивает размер ущерба. На светлой футболке — следы лап, под попой растекается в земле вода, и Лиза сидит прямо в луже. Горшки — благо, пустые — раздавлены ее весом и любовью Кира, лейка перевернута, край грядки придется подправить...

— Прости, Лиз, — пыхтит Игорь, пристегивая поводок к шлейке Кира, и она возмущенно поднимает взгляд на его протянутую ладонь.

Ей хочется расплакаться от обиды и негодования — ее идиллию нарушил тайфун, сбил с ног и лишил координации. Она вся грязная и липкая теперь, с едва выжившим цветком и поцарапанными об обломки горшков руками. И вода из лейки продолжает методично затекать ей под лопатки, футболка мокрая прилипает к коже вместе с грязью.

Ей хочется расплакаться — Лиза выглядит сейчас слишком нелепой и некрасивой. Она не хочет, чтобы Игорь видел ее такой — жалкой и неуклюжей. Она все еще надеется, что ее первая любовь обратит на нее внимание — не как на надоедливую младшую девчонку со двора, а как на взрослую, красивую девушку, с которой можно построить отношения. Но взрослые красивые девушки не валяются в луже грязи, обслюнявленные собакой и обсыпаенные землей. Лиза понимает это, и лишь недовольно поджимает губы, когда Игорь аккуратно подхватывает ее подмышками и помогает подняться.

— Ненавижу вас обоих, — она пытается скрыть за недовольством слезы, но не получается. — Специально выбрали время, когда горячую воду отключили? Вот уж спасибо!

Она не поднимает голову на Игоря, который возвышается над ней неловкой горой. Он всегда был полным и большим мальчишкой, но Лиза полюбила его за добродушный характер и некоторую наивность — и это в нем оставалось до сих пор. И пусть они не общаются почти сейчас, Лиза обычно наблюдает за ним из своих зарослей — все-таки, их балконы совсем рядом. Она знает, что Игорь курит и все еще скрывает это от родителей, словно он школьник, а не выпускник университета. Она слышит, как они с Антоном песни придумывают и записывают — столько мата не слышали даже сапожники. Она видит, как он похудел и подкачался — пусть и скрывается по-прежнему под оверсайз футболками и большими кофтами, но на балконе-то ходит иногда с голым торсом. Он все еще выглядит большим, но теперь язык не повернется назвать его толстым.

— Лиз, ну прости, — канючащие нотки в его басистом голосе совсем детские. Она демонстративно отворачивается и присаживается на корточки около грядки, чтобы посадить несчастный злополучный цветок. Кир поскуливает радостно на дорожке, привязанный к забору, а Игорь все еще топчется рядом — она видит его обутые в огромные белые кроссовки ноги. Он предлагает, чтобы загладить вину: — Можешь у нас помыться, у нас бойлер есть.

Лиза на секунду замирает, опираясь на землю рядом с только что посаженным цветком. Ее сердце делает кульбит от такого предложения, посылает в мозг намеки, и тот тут же воскрешает в голове все сцены под душем, которые ей попадались в романтических фильмах. Она мотает головой — то ли, чтобы наваждение отогнать, то ли в ответ на предложение Игоря. Фыркает недовольно и поднимается на ноги. Сейчас только осмеливается взглянуть в глаза Игорю, который выглядит расстроенным и виноватым одновременно. Ее недовольство тает, как сахарная вата на языке.

— Не нужно, я к Вике схожу, — Лиза старается, чтобы в голосе не звучало разочарования, но не уверена, что получается.

— Разве они с Костей не уехали в Испанию?

Лиза закрывает глаза и стискивает зубы. «Черт, как не вовремя! — звучит голос в голове, но его перебивает другой: — Соглашайся! Тебе не придется стоять под ледяной водой, да и вдруг с Игорем получится сблизиться! Это шанс. Не упускай его.»

— Ладно, — сдается она и открывает глаза. — Но ты все равно наказан и должен помочь мне полить все эти грядки.

Лиза машет рукой вдоль дома, показывая на свои владения — четыре клумбы с цветами между подъездами. Игорь невольно следит взглядом за ее движением и тяжело вздыхает.

— Это обязательно? Им вроде и так норм...

— Им «норм», — передразнивает его дурацкую интонацию Лиза, поднимая лейку и вручая Игорю, — потому что я поливаю их каждые три дня.

— Реально? Я даже не замечал!

Его удивление звучит так искренне, что Лизе даже не хочется злиться на этого дурака, в мире которого цветы под палящим солнцем в тридцатиградусную жару сами по себе выживают. Подгоняя Игоря, она достает из кладовки еще одну лейку, показывает на кран с водой в углу дома — он реально не видел его раньше — и они вдвоем управляются с поливом за пятнадцать минут от силы. Кир подгоняет их тявканием и заунывным скулежом, и Лиза исподтишка грозит ему кулаком — все еще не простила его за то, что тот извалял ее в грязи. Но в конце концов, после того как снимает перчатки и моет руки, она все-таки гладит его по улыбчивой слюнявой морде, пытаясь не дать ему облизать ее лицо снова.

— Ну что, идем? — Игорь отвязывает от заборчика поводок, и Лиза вдруг чувствует нерешительность.

Они почти пять лет не общались с ним, не говоря уже про то, чтобы бывать у него дома — последний раз был, наверное, на его тринадцатый день рождения. А потом мальчишки решили, что Лизка с Алиской слишком маленькие для них, и перестали приглашать. И с одной стороны, ей хочется подняться к нему (и горячая вода в душе нестерпимо манит), но с другой... Что с другой? Непонимание того, намек ли это или он действительно искренне просто предлагает ей сходить в душ? Все-таки, ей уже не десять. Парни обычно просто так не зовут к себе девушек, чтобы те воспользовались душем. Лиза внимательно вглядывается в добродушное лицо Игоря, который ждет ее на углу возле куста сирени. Или все-таки зовут?

Ее раздирают противоречия — чувство влюбленности в Игоря, выращенное в четырнадцать, не засохло в ее груди, подобно цветку. Напротив, сейчас распустились вновь, будто в душе наступила весна. Будто это было только вчера.

Не давая себе больше времени на раздумья, Лиза решительно шагает вслед за Игорем, стараясь не спотыкаться о вертящегося под ногами бультерьера. Кир радостно тявкает, пытается лизнуть ее грязные ноги, но она вовремя успевает уворачиваться. Лиза чувствует, что грязь на ее шортах и футболке уже успела засохнуть, а от кроксов отваливаются комки земли, когда она поднимается по ступенькам. Вот тетя Галя потом отругает их за грязь...

Пять этажей пролетают на одном дыхании — Лиза даже не запыхалась, ведь проделывает тот же путь каждый день до своей квартиры в соседнем подъезде. Но пока Игорь гремит связкой ключей, отпирая дверь квартиры, кажется, время замирает. Она разглядывает его широкую спину, обтянутую прилипшей от пота белой футболкой и не может отвести взгляда от проступающих сквозь ткань мышц. И правда, теперь Игоря не назовешь толстяком, как его дразнили в детстве. Но смотреть на него вблизи — совсем не то же самое, что с балкона. Протянуть бы руку и коснуться его спины...

— Заходи, — Игорь отступает в сторону, пропуская Лизу первой.

Правда, ее опережает Кир, который влетает в квартиру первым и тут же мчится в ванную — надрессированный, видимо, мытьем лап. Лиза вступает в полумрак прихожей, скидывает кроксы на коврике справа и замирает, не зная, что делать дальше. Игорь сзади налетает на нее, чуть не сносит, но вовремя успевает придержать за плечи.

— Ты чего встала столбом? Проходи давай, никто не кусается! — с этими словами он подталкивает ее в сторону кухни, а сам проскальзывает в ванную, чтобы вымыть лапы Кира, который требовательно скулит там. — Щас, я быстро!

Пока из ванной слышится плеск воды, Лиза растерянно оглядывается. Из прихожей ведет несколько дверей — рядом с распахнутой дверью ванной комнаты наверняка туалет, справа — кухня, ее дверь открыта нараспашку, и Лизе видно старый деревянный гарнитур и цветы на подоконнике. Еще две двери по разным сторонам прихожей заперты, и она не находит смелости, чтобы заглянуть в них, так что просто идет на кухню, чтобы разглядеть цветы.

Где-то из глубины квартиры слышно громкое ворчание телевизора — наверняка, Нина Сергеевна смотрит очередной турецкий сериал. Проходя мимо их бабушкиного специально-скамеечного отряда, Лиза то и дело слышит что-то про Серкана Болата да Хюррем Султан. Она из любопытства даже глянула несколько серий, но надолго ее не хватило.

Тот факт, что они в квартире с Игорем не наедине, дает немного расслабиться и выдохнуть. Лиза шлепает босыми ногами по линолеуму к цветам на кухне и с любопытством их разглядывает. Фиалки, герань, бегония, парочка суккулентов и кактусов — все по классике. Ухоженные и политые, без желтых листков и здоровые — прекрасно.

Взгляд Лизы опускается вниз, на ее черные от земли пальцы ног, и ей тут же становится неловко. В отражении стекла на серванте она замечает растрепанные волосы, засохшую грязь на щеке и следы от собачьих лап на груди. Тяжело вздыхая, Лиза стягивает резинку, чуть не выдирая при этом клок спутавшихся волос. Лучше не становится. Она готова расплакаться, но тут заходит Игорь, сообщая, что ванна свободна.

— Я там тебе оставил полотенце и вещи свои, ну, чтоб в грязное не переодеваться, — говорит он, почти не глядя ей в глаза, и от этого еще хуже.

— Ага, поняла, — бурчит она, боком протискиваясь в узком проходе к ванной.

— Я буду у себя, — вдогонку ей сообщает Игорь. И напоминает, словно она тут впервые: — Дверь справа от ванной.

Лиза захлопывает за собой дверь и задвигает защелку до упора — чтобы точно никто не зашел. Ее настроение стремится куда-то к плинтусу, поэтому стоит как можно быстрее покончить со всем этим и отправиться домой, где можно спокойно корить себя за все сегодняшние глупости, в том числе — и эту.

Ванная семьи Коваленко разительно отличается от ее собственной — свежий ремонт, белоснежная плитка, новенькая стиралка в углу... Все баночки и тубы не стоят по периметру ванной, норовя то и дело упасть, а аккуратно помещены в нишу в стене. И у ванны не липкая вечно протекающая шторка, а прозрачный защитный экран, как у душевой кабины. Непривычно видеть такой современный ремонт в старой хрущевке... Особенно на контрасте с кухней, где она только что была.

Еще раз оглянувшись и убедившись, что дверь надежно заперта, Лиза раздевается и ныряет под душ. Выцепляет из армады баночек гель с каким-то хвойным ароматом и наспех отмывает от себя грязь, наслаждаясь теплой водой — всю последнюю неделю ей приходилось довольствоваться быстрым обтиранием ледяной. Решив, что грех не воспользоваться ситуацией, она наспех моет голову — первым попавшимся шампунем и бальзамом, которые наверняка принадлежат тете Оле — маме Игоря.

Серая футболка Игоря оказывается такой огромной, что ее спокойно можно было бы использовать как платье. Особенно учитывая, что широкий ворот то и дело норовит соскользнуть с плеча. Конечно, на мгновение у Лизы мелькает мысль выйти так — очень сексуально и подчеркивает ее длинные ноги, но она вовремя вспоминает, что в квартире Нина Сергеевна. Тяжело вздохнув, она натягивает огромные спортивные шорты и понимает, что они не держатся даже на бедрах. Один шаг — и спадут. Недолго думая, Лиза берет резинку для волос и стягивает их на талии, завязывая верх шорт в узел и закрепляя их резинкой. Не очень надежная конструкция, но не то, чтобы у нее есть выбор. Лиза прикрывает ее длинной футболкой.

Поспешно скинув свои грязные вещи в пакет, предусмотрительно оставленный Игорем, Лиза смотрит в зеркало и приглаживает свои мокрые волосы. Нет, все-таки горячая вода в душе — это лучшее изобретение человечества, даже в такую жару. Лиза мысленно добавляет в свой летний список на следующий год «попросить родителей установить бойлер».

Коридор веет прохладой после влажного горячего воздуха ванной, а к бубнящему в гостиной телевизору добавляются звуки знакомой песни из комнаты справа. Недолго думая, Лиза оставляет пакет в прихожей и толкает дверь в комнату Игоря. Ее оглушает музыка из колонок, и она едва сдерживается, чтобы не подпеть «Очкам-сердечкам»**, но вовремя прикусывает губу. Все-таки, про Сметану она узнала только потому, что Игорь часто слушает музыку без наушников и с открытыми окнами. Стоило ли говорить, что ее шазам был переполнен треками из его плейлиста?

Комната Игоря выглядит настолько типичной для подростка, что Лиза даже почти не удивлена — в ее воспоминаниях она была примерно такой же. Конечно, кровать стала побольше, компьютер — самый новый, да еще и с двумя мониторами, количество плакатов на стенах выросло в геометрической прогрессии, почти не давая пробиться серым обоям. В углу — огромный старый шкаф, который не закрывается из-за торчащих из него вещей. На более-менее свободной стенке слева в ряд стоят четыре разные гитары, дверь балкона открыта, но самого Игоря не видно.

Лиза оглядывается на проем кухни, но там его тоже нет. «Наверное, было бы неплохо поблагодарить его хотя бы», — она то ли действительно так думает, то ли ищет повод задержаться в комнате Игоря. Когда-то в детстве они тусили здесь дворовой компашкой, скидывая из окна балкона пакеты с водой, а потом гикающим табуном уносясь на кухню или в гостиную, мол, они тут не при чем. Улыбаясь воспоминаниям, Лиза осторожно проходит вдоль кровати, стараясь не задеть гитары или заполненный кучей вещей стол — от каких-то учебников до пустых бутылок из-под колы. Она видит на столе листы со стихотворениями — похоже, это тексты их с Антоном песен, — но удерживается от того, чтобы заглянуть в строчки. Лучше не стоит.

Она останавливается на высоком порожке балкона, не переступая его — на балконе ничуть не меньше хлама, но весь он раздвинут в стороны, к стенкам, а середину гордо занимает наполовину собранная Звезда Смерти из Лего. Часть деталек разбросана по полу, так что ступить на балкон все равно, что выйти на минное поле. Чуть склонив голову, Лиза наклоняется и тянет шею, чтобы взглянуть на свой балкон и убедиться, что ее завеса из висячих цветов действительно скрывает ее тайное место наблюдения. Похоже, что она действительно работает, и ее отсюда обычно не видно...

— Что делаешь? — раздается прямо над ее ухом.

Вздрогнув от неожиданности, Лиза резко оборачивается, расцепляя пальцы, которыми держится за косяк, и тут же спотыкается об раму балконной двери. Она теряет равновесие и, пытаясь удержаться, делает шаг назад, рискуя собрать голыми ступнями парочку деталек лего, но Игорь подхватывает ее за талию, не давая совершить ошибку. Стоя на порожке балкона, Лиза равняется ростом с Игорем, и теперь его янтарные глаза прямо напротив. Слишком близко. Она видит в них свое отражение.

«Влюбиться» тоже входило в планы Лизы на лето. «Влюбиться снова в Игоря» — нет. Но ее дыхание замирает, а сердце неистово пытается сделать кульбит в грудной клетке — и все от его прикосновения, от его близости. Хвойный аромат в воздухе становится настолько сильным, что Лиза понимает — это был его гель для душа, тот самый, который она использовала. И когда их запах смешивается и становится практически единым, это кажется чем-то важным, почти интимным.

Он не торопится ее отпускать. Она не спешит отстраниться тоже. Время действительно замерло или они сами намеренно растягивают этот момент, не решаясь прервать его? Лиза понимает, что больше так не может. Она слишком долго ждала, слишком долго была влюблена, чтобы сейчас упускать момент. Глубокий вдох — как перед прыжком в воду. Пальцы обхватывают его шею, словно она действительно сможет его удержать, если Игорь захочет отстраниться. И Лиза целует его — осторожно, словно боясь обжечься отказом или холодным молчанием.

Мышцы под ее пальцами напрягаются, Лиза чувствует себя в холодных каменных объятиях, словно у статуи, когда Игорь замирает, не отвечая на ее поцелуй. Игла обиды и разочарования укалывает где-то между ребрами — Лиза отстраняется резко и смотрит, хоть и не хочет, на вытаращенные от удивления карие глаза. Ей не стоило этого делать. Она совершила ошибку, но пути назад уже нет.

— Извини, это глупо, — едва слышно бросает Лиза и выскальзывает из его рук, надеясь исчезнуть, стать невидимой.

В ней еще колеблются искры надежды, когда она выскакивает в коридор — вдруг Игорь окликнет ее, побежит следом, задержит. Но пока она судорожными движениями проворачивает ключ в замке, сзади ни звука. Лиза распахивает дверь, чуть не сбивая Антона, который только поднес руку к звонку. Вот только его козлиной бородки сейчас не хватало!

— Лизка? — он таращится на нее так, словно призрака увидел. — Что ты тут...

Она не дослушивает, отталкивает щуплого Антона в сторону и бросается вниз по лестнице, сгорая от стыда и обиды с примесью боли и разочарования. Только из-за того, что пятки больно отбиваются о бетонные ступени, Лиза понимает, что забыла надеть кроксы, что забыла пакет с одеждой. Но возвращаться не смеет. Пути назад нет. Благо связка ключей от дома оттягивает карман — она благоразумно положила ее в карман этих шорт, когда переодевалась, вместе с телефоном. А вот наушники остались в пакете...

Из прохладного сумрака подъезда она выскакивает под противное пищание домофона и кидается направо, на выложенную досками дорожку прямо вдоль окон первого этажа. Цепляет босой ступней занозу, шипит и ступает на траву рядом — прогуляться босой по траве тоже входило в ее планы на лето, но явно не таким способом.

Прямо под ноги ей плюхается пакет с водой, разрывается об острый угол доски и обдает ее холодными брызгами. Лиза чуть не поскальзывается на мокрой траве, не успев затормозить и запрокидывает голову — наверху, на последнем этаже, из балконного окна торчит козлиная бородка.

— Спятил? — орет она, выпуская злость. — А если б на голову?

— Да ты подожди! — кричит ей сверху Антон, машет руками. — Стой, кому говорят!

Сзади слышен писк домофона, и Лиза замирает, застигнутая врасплох. Добежать до своего подъезда не успеет, но все равно делает шаг. Сзади ее хватают за плечо и резко разворачивают — она сжимает зубы и не поднимает взгляда на Игоря. Ей не хватает смелости — Лиза готова расплакаться прямо здесь, ее нервы на пределе. Она надеялась, что успеет домой прежде, чем предательские слезы хлынут из глаз, но теперь приходится насильно удерживать их, стараясь не подать виду, что ей больно.

— Лиз, Лиз, Лиз, — запыханный голос Игоря звучит взволнованно, и она почти верит ему. Он зовет снова, наклоняясь, чтобы перехватить ее взгляд: — Лиз.

— Да чего?! — она почти убедительно злится, отпихивает от себя его руки и смотрит с вызовом. — Тебе не надо ничего объяснять, все же и так понятно.

Лицо Игоря красное, пошло пятнами — и явно не из-за бега. Лиза не понимает, волнуется он или злится, и потому делает шаг назад, отступая в сторону кустов сирени.

— Нет, ты не поняла, — возражает он, и делает шаг вслед за ней, практически загоняя в ловушку. Она опускает взгляд в поисках путей отступления, и замечает, что Игорь тоже босой. — Я дурак, Лиз! Я просто охренел, и... Можно тебя поцеловать?

Ее волосы запутываются в тонких веточках и листьях, когда она делает еще шаг назад, не веря своим ушам. Игорь аккуратно проводит своими огромными руками вдоль ее головы, освобождая их, и теперь уже Лиза замирает, скованная его близостью. И куда делась вся ее смелость?

— Целуйтесь уже! — орет с балкона пятого этажа Антон, и Лиза чувствует, как горят от стыда ее уши.

Она поднимает взгляд, осторожно, чувствуя, что скопившиеся под ресницами слезы все равно собираются пролиться — но сейчас какая уже разница? Смущенное лицо Игоря совсем рядом, и ей приходится на цыпочках приподняться, чтобы их губы соприкоснулись.

Золотые лучи заходящего солнца, густые кусты сирени, скрывающие их от любопытных глаз прохожих, стены хрущевки, отдающие накопленную за день жару и горланящий где-то наверху голос «Тили-тили-тесто, жених и невеста» — совсем как в детстве. Вот только теперь ее детская любовь выросла вместе с ней — и долгожданный поцелуй, который был в каждом ее списке на лето, наконец-то заполучен.

* Здесь упоминается их песня «Кустурица».

** Песня группы «Сметана band».