Первый снег

Снег в этом году, как всегда, пришел внезапно. Ещё вчера шёл дождь, повсюду были лужи и слякоть, а сегодня вид за окном ослепил белизной. Недоверчиво Маша потёрла глаза и вновь уставилась на улицу. Снег не пропал. Более того, за прошедшую ночь и утро его выпало столько, что вся площадка была заснежена и уже украшена первыми кривыми снеговиками. Белые шапки осели на голых ветвях деревьев, на перилах открытых балконов в доме напротив, на потрескавшихся деревянных спинках скамеек и на крышах припаркованных внизу машин. Пушистые хлопья продолжали валить с угрюмого серого неба, освежая и очищая неприглядный серый вид за окном.

Зябко поёжившись и закутавшись поплотнее в огромный вязаный плед, Маша поджала одну ногу — на балконе было холодно, даже тёплые тапочки в виде мордочек зайцев не спасали. Наверное, будь она помладше, порадовалась бы — ей вообще нравилось романтизировать и первый снег, и первые грозы, и первые распускающиеся листья на деревьях, и первый найденный жёлтый листок ранней осенью... Но сейчас мысли Маши занимали другие заботы: счета за электричество, слабо работающее отопление, гололёд на тротуаре, который она видела даже с четвёртого этажа, и отсутствие зимних ботинок.

«Придётся взять еще пару коммишек*, если хочу новую обувь», — приуныла она.

Каждый год Маша обещала себе заранее позаботиться о наступлении холодов — купить новые пальто и обувь, наконец-то обновить шапку и шарф. И всё равно каждый год снег застигал её врасплох, ведь прогнозы погоды для слабаков. Да и на улицу Маша выходила не то чтобы часто, из-за своей удаленной работы. Вот и сейчас она взглянула на календарь и ужаснулась — уже больше половины ноября прошло! А ведь ещё совсем недавно она вырисовывала хэллоуинские тыквы и вампирские укусы на артах, которые рисовала на заказ.

Выдохнув в холодный воздух облачко пара, Маша развернулась, загнала в дом тёршегося об ноги чёрного кота по имени Кот и плотно закрыла балконную дверь. Поставив чайник, она уныло взглянула на два пакета мусора, заполненные коробками из-под пиццы и контейнерами еды из доставок. Нужно не забыть их вынести, а то скоро уже будет неприятно пахнуть. Жаль, ещё не придумали вынос мусора из квартир — тогда Маша вообще не выходила бы из дома, окончательно превратившись в отшельницу.

Сегодня под первый снег выходить тем более не хотелось — её кроссовки были совершенно не предназначены для такой погоды. И если неприятный запах от мусора она бы пережила, то новенький паспорт сам себя из МФЦ не заберёт. А сроки уже поджимают — ей ещё во все банки новые данные рассылать.

Решив дождаться, пока снег перестанет валить так сильно, Маша неспешно занялась домашними делами: закинула вещи в стиралку, покормила Кота, включила себе на фон стрим подруги, которая открывала для себя мир Лиги Легенд, и принялась убираться. Да, вот настолько ей не хотелось выходить на улицу, что даже до уборки руки дошли.

Нехотя она снимала со стеллажей фигурки персонажей Геншина и Фортнайта, кучи некогда любимых аниме и игр, в которые не заходила уже больше года, протирала пыль на полках и возвращала на место ровно в том же порядке, в котором они стояли до этого.

Руки Маши добрались даже до полок за стеклом в старом деревянном серванте в гостиной, которыми она никогда не пользовалась — как, впрочем, и самой гостиной. Хоть она и снимала двухкомнатную квартиру, но основным обиталищем Маши была её спальня — вот уж где она всё переделала под себя: неоновая подсветка на потолке и шкафу, огромный компьютерный стол с тремя мониторами и новенький системный блок с прозрачным корпусом и подсветкой внутри, широкая двуспальная кровать с ортопедическим матрасом, зелёные лианы, тянущиеся по стенам между постерами, удобное кресло у окна и белые современные (в отличие от серванта) стеллажи.

Когда-то давно, когда Маше было десять, ее мама сняла эту квартиру для них двоих, но пару лет назад вернулась в их родной Саратов, выйдя замуж во второй раз, а уже совершеннолетняя Маша осталась здесь, ссылаясь на друзей и университет. О том, что она бросила универ уже после первого курса и друзей особо не осталось, Маша намеренно умалчивала — зачем лишний раз тревожить маму. А жить с отчимом совсем не хотелось, хоть он и был довольно приятным мужичком.

Вот и вышло, что за все это время она обставила свою комнату так, как ей хотелось, и практически не трогала гостиную, которая раньше была спальней мамы. Лишь иногда заходила, чтобы убраться.

Включив робот-пылесос, из-за которого пришлось убрать высокие порожки в дверных проемах, Маша вернулась на кухню и со вздохом взглянула за окно. Уже смеркалось, а снег всё ещё радостно кружил в воздухе, даже не думая прекращаться. Кот, свернувшись клубочком, лежал в гамаке у теплой батареи. Почесав его за ушком и ещё немного поборовшись с собой, Маша всё же со вздохом пошла собираться. Паспорт, увы, доставкой не заказать. Зато вполне можно взять такси, даже если идти до МФЦ всего десять-пятнадцать минут. Но в её случае этот путь может превратиться в полчаса и пару переломов.

***

Её квест по получению паспорта в МФЦ прошел успешно, и Маша возвращалась домой на такси, радостно разглядывая сквозь морозные узоры на стекле заснеженные улицы. Крупные белые хлопья красиво танцевали в жёлтом свете зажегшихся фонарей, синие сумерки окутали район, и дома словно спали, убаюканные пришедшей зимой. В парке, мимо которого они проезжали, вовсю резвились дети, закутанные по самый нос, радостно ныряли в сугробы собаки. Мир радовался наступившей внезапной зиме — и Маша радовалась тоже. Ровно до того момента, пока такси не остановилось на углу дома.

«Последний рывок до подъезда — и все закончится, — уговаривала она себя, натягивая капюшон худи и сверху капюшон куртки. — Всего тридцать метров, ты справишься».

Попрощавшись с ворчливым таксистом, который всю дорогу бубнил что-то про плохо прочищеные дворы, бедную подвеску и тупых водителей, которые не успели переобуть автомобили к холодам, Маша вынырнула из тепла машины на улицу и тут же увязла в сугробе на обочине. Чувствуя, как снег просачивается в кроссовки и тает на щиколотках, она стиснула зубы, шагнула на тротуар и тут же поскользнулась — но успела удержать равновесие.

Взгляд с отчаянием упал на протянувшийся впереди тротуар — похоже, его еще не успели посыпать солью, и перед Машей сейчас расстилался припорошенный снегом узкий каток, где каждый шаг для неё — в лёгких кроссовках на огромной подошве — будет испытанием. Сделав глубокий вдох, она сделала шаг. Успешно. Другой — тоже.

Аккуратно, едва передвигая ногами, Маша добралась до пятой парадной и с тоской взглянула на расстояние впереди — ещё столько же ей предстояло преодолеть. А она уже чувствовала себя неловко — мимо, чуть не сбив ее с ног, бегом проскочил Игорь со своим псом, которые явно не чувствовали себя стеснёнными погодой, промчалась гурьба малышей в сторону площадки — их окрикивали мамы и бабушки, которые неспешно обогнули Машу, презрительно окинув взглядом её тонкие кроссовки.

Очарование снежного вечера уже улетучилось, оставив лишь холод, мокрые ноги и раздражение. «Да чтоб я ещё в ближайшую неделю из дома вышла, да ни за что», — мрачно пообещала себе Маша, с завистью глядя вслед незнакомой девушке из третьей парадной, — кажется, она переехала сюда всего полгода назад, — у которой на ногах были отороченные мехом сапожки, бодро шагающие по гололеду.

И словно по закону подлости, на следующем же шаге Маша поскользнулась.

Сердце ухнуло вниз, когда вторая нога заскользила тоже, и Маша неловко замахала руками в поисках опоры, но тонкие голые веточки сирени никак не спасли её.

А вот чьи-то крепкие руки, подхватившие её за талию, — да.

Ощутив за спиной опору и убедившись, что ей не грозит перелом, Маша вцепилась в руки спасителя, пытаясь выровнять равновесие и удержаться на прямых ногах. «Господи спаси и сохрани этого человека». Но когда в следующее мгновение она услышала над ухом его теплый и слегка хриплый смех, ноги подкосились снова.

Этот смех она узнала бы из тысячи.

Маша обернулась так резко, что её кроссовки снова заскользили на неровном тротуаре, и она впечаталась носом прямо в черный пуховик напротив, рискуя оставить на нём отпечаток своего лица.

— Артём?

Её голос подло пропал, и звук был едва слышным, но этого было вполне достаточно. Когда Маша подняла взгляд, она пропала. Тёплые карие глаза, почти чёрные, за прямоугольной оправой очков смотрели прямо на неё. Массивная квадратная челюсть с едва заметной щетиной, припухлые губы, изогнутые в искренней улыбкой — Маша знала эти черты лица наизусть, но так близко видела впервые.

Артём сильно изменился с подросткового возраста, когда они ещё играли все вместе во дворе — лишь тонкий белый шрам на подбородке, едва заметный, навевал воспоминания о том, как Артём рассёк его старой ржавой качелью. Из всех своих друзей детства, обретённых в этом дворе, Маша почти ни с кем не общалась, отдалившись, только Артём остался в её жизни, правда, совершенно иначе: в экране её монитора, на вебкамере — в сети, не зная о её существовании.

Наверное, это можно было назвать сталкерством, фанатизмом — чем угодно, но Маша продолжала следить за его жизнью все эти годы. Сначала тоскливо разглядывая редкие фотографии в сетях, иногда наблюдая за вечерними посиделками ребят с балкона. Но благо, однажды на его странице появилась ссылка на твич — и это стало началом её конца.

Сначала Артём стримил без вебкамеры, но Маша могла часами слушать его голос в наушниках — как он ругается с Игорем, как шутит с друзьями по игре и рассуждает о новых компьютерных запчастях, в которых Маша совсем не разбиралась. Невидимой, она всегда присутствовала на его стримах с самого начала, теряясь среди остальных зрителей, которых становилось все больше и больше. Потом появилась вебкамера, потом помимо игр Артем начал смотреть сериалы и фильмы — и Маша постоянно рисовала под его стримы заказы, занималась домашними делами или просто наблюдала.

До одного момента, когда год назад он объявил конкурс артов для оформления своей страницы. Маша привыкла быть невидимкой — не писала в чате, не отсвечивала на трансляциях и вообще старалась никак не взаимодействовать лишний раз с его набирающей обороты фанбазой. Но тут не удержалась — зря, что ли столько лет она рисовала, училась на иллюстраторских курсах и дизайну и даже продавала свои работы за рубежом за приличные деньги.

Победа была достаточно очевидной для нее, но она же и развязала ей руки. Скрываясь за ником, Маша осмелела — начала появляться в чате трансляций, иногда рисовать скетчи — да и подписчиков в её личном рисовальном паблике прибавилось благодаря фанатам Артёма. Разумеется, она не питала ложных надежд и иллюзий насчет него — даже зная, что они живут в одной парадной, ни разу она не обмолвилась и словом об этом и не выдала свое личное знакомство с ним. Она привыкла воспринимать Артёма как часть своей интернет-жизни, совершенно оторванной от реальности, но...

Но сейчас была в его крепких объятиях, которые удерживали её от падения.

— О, так ты помнишь моё имя, — с улыбкой на щеках Артёма появились милые ямочки, совсем как в детстве.

Маша осторожно отстранилась, поддерживаемая им за руку. Несмотря на явный минус на улице, она чувствовала, как её обдало жаром от этой внезапной встречи, и теперь Маша лихорадочно пыталась понять, как ей себя вести.

— Ну, мы же давно знакомы, — ляпнула она первое, что пришло ей в голову.

И правда, когда они с мамой переехали сюда десять лет назад, Маша подружилась с Лизой Авдеевой из первой парадной, Алисой Громовой из пятой, с Игорем Коваленко и Антоном Крыловым из третьей и с Артёмом Каримовым из четвертой — её парадной. Было бы странно забыть имена своих некогда друзей — особенно учитывая, что все они всё ещё жили здесь, хоть и почти не общались, разведённые жизнью по разным путям.

Придерживая её за локоть, Артем помог добраться до безопасного островка у парадной, где Маша уже не рисковала поскользнуться. Когда он отпустил её, чтобы достать ключи из кармана, Маша не поняла, что именно почувствовала — то ли разочарование, то ли облегчение.

— Если честно, я думал, что ты тоже уехала с тетей Олей. Тебя совсем не видно...

Писк домофона прервал его слова, и Артём вежливо распахнул дверь, пропуская Машу в тёплый сумрак парадной. Сделав вдох, словно перед прыжком в воду, она шагнула внутрь первая и поднялась на первый пролёт, останавливаясь напротив квартиры Артёма — самой первой на площадке. Больше всего ей хотелось взлететь на свой четвертый этаж и запереться в своём безопасном гнездышке, но грёбаное воспитание не позволило просто сбежать от разговора.

— Нет, я всё ещё здесь, — она развернулась на нижней ступеньке следующего лестничного подъема и обнаружила, что теперь сравнялась ростом с Артёмом.

В своём пуховике он выглядел широким и полным, но Маша-то знала, что под ним скрываются горы мышц, а не жира — часто Артём стримил в слишком облегающих футболках, которые только подчеркивали рельеф его тела.

— Я рад.

Мысли забились в панике, и сердцу стало тесно под курткой, плотной тканью худи, под спортивным топом и под грудной клеткой. Просто ли это дежурная фраза, брошенная из вежливости или Артём и впрямь рад её видеть? Маша пыталась отыскать ответ в его улыбке, но смешно запотевшие линзы очков мешали видеть его глаза. Она не сдержала смешка, и Артём сконфуженно стянул с лица очки, чтобы протереть их.

В парадной он стянул с головы капюшон, короткие черные волосы встали непримиримым ёжиком. Маша с трудом удержалась от того, чтобы не пригладить их — было бы странно с её стороны. Повисла неловкая пауза, которая давила на неё сильнее, чем ей того хотелось бы.

— Нуу... Я пойду тогда, — неуверенно протянула она, поднимаясь на ещё одну ступеньку выше. Артём надел очки обратно и кивнул, не двигаясь с места. — Спасибо, что спас от перелома.

***

— А потом я сказала «спасибо, что спас от перелома», ааа! Господи, какой кринж! — Маша уткнулась лицом в подушку, стараясь не заорать на всю квартиру.

— Да нормально вроде, чего так переживаешь? — голос подруги из наушников звучал ободряюще, но это не спасало.

— Не утешай меня!

К сожалению, Наоми — её интернет-подруга уже лет этак пять, настоящего имени которой она до сих пор не знала, — не могла весь вечер выслушивать нытьё Маши, поскольку такси уже мчало её по сияющим огнями улицам Москвы на свидание с очередным ухажёром. Так что она завещала словами великих «Держаться там» и вскоре отключилась.

Откинув подушку и попросив Алису включить музыку, Маша уставилась на потолок, медленно переливающийся всеми цветами неоновой подсветки. После возвращения она до сих пор не переоделась, скинув на входе только куртку и злосчастные кроссовки. Но Маша до сих пор не могла справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями и чувствами: жар всё ещё заливал щёки и распирал изнутри, она чувствовала себя проснувшимся вулканом — ещё чуть-чуть, и она взорвётся.

Что происходит?

Почему она испытывает это всё?

Ведь это ощущается как... влюблённость?

— Нет-нет-нет, не может быть, — громко запротестовала Маша и села на кровати. — Я просто не ожидала его увидеть и... В конце концов, мы были друзьями когда-то? Это просто неловкость и...

«Я рад».

Маша зажмурилась и обхватила голову руками, пытаясь изгнать из головы глупые мысли. Нет-нет-нет, этого не может быть! Она не могла влюбиться в живого человека! Она уже давно повенчана с 2D персонажами, и единственный её муж — Сатору Годжо**!

Сколько времени она провела, убеждая себя в этом, Маша не знала, но вывело её из этого состояние уведомление с твича о начале стрима у Артёма. Наверное, впервые за эти годы, она не нажала на уведомление со скоростью света. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Маша осторожно отложила телефон и начала переодеваться в любимую пижаму. Сходила на кухню, чтобы насыпать корма Коту, который лениво поглядывал на неё с холодильника. Поставила чайник. Помыла посуду даже и полила единственный в квартире цветок, стоящий на кухонном столе.

Нет, отвлечься не получалось — Артём и его чёртова улыбка занимали все мысли Маши. Музыка тоже не помогала.

Помнишь как клялись с тобою на крови

В безусловной братской

Любви

Маша уже собиралась переключить песню, но эти строки вдруг затронули ниточку в воспоминаниях, ведущих куда-то в глубины памяти. Куда-то так глубоко в прошлое, что было даже страшно.

***

Маше десять, и она ненавидит Питер.

Они ехали сюда сутки на поезде, и почти всё это время она проплакала. Мама, устав от её слез, безучастно смотрела в окно или читала. Соседей в плацкарте, благо, не было. Конечно, Маша плакала тихо, давилась слезами на верхней полке — они всё никак не заканчивались. И платки все уже были в её слезах и соплях. Но её можно было понять — Машу выдернули из её маленького мирка, в котором она росла, и увезли куда-то в неизвестность. Окончательно и безвозвратно. И эту новую неизвестность она ненавидела заранее — за всё то, что пришлось оставить из-за неё: школу, друзей, бабушек и дедушек, отца...

В десять лет Маша не понимала, что такое развод. Взрослые не удосужились объяснить ей, что произошло. И это незнание ещё больше усугубляло переезд. Даже обещанная ей отдельная комната не спасала ситуацию.

Питер встретил их мрачным серым небом и стеной дождя. Утопающий в потоках воды асфальт, промозглый ветер, продувающий до костей насквозь, толпы туристов в летний сезон, давящий влажностью тяжёлый воздух — в общем, город сделал всё, чтобы Маша возненавидела его с первого же дня.

Дом, в который они переехали, оказался ничуть не лучше — обшарпанная старая пятиэтажка без лифта и с тусклой лампочкой в тёмном подъезде. И практически пустая квартира, где не было ничего из их вещей — грузовик обещал приехать только завтра.

Так и не сумев справиться с обиженной дочерью, её мать отправилась в магазин одна, а Маша нашла на балконе стул и села прямо там у окна, наблюдая за жизнью незнакомого ей двора с унынием и тоской. В Саратове у них был похожий двор: детская площадка, песочница для малышей, лавочки у подъездов... Но там было кое-что важнее всего — друзья. Друзья, с которыми и ливень такой был бы не страшен — они могли забраться в деревянный домик и обсуждать просмотренные утром по телику мультфильмы, могли строить планы на завтра, могли к кому-то в гости пойти — поиграть или посмотреть что-то на дисках.

«Ты найдёшь здесь новых друзей», — пообещала мама, но Маша не хотела. Ей не нужны были новые, ей нужны были друзья старые — Вовка и Костя, Даша и Женька. Они с детского сада дружили, вместе в школу пошли. Разве можно было вот так её отрывать от друзей? Маша не понимала.

Взгляд привлёк детский жёлтый дождевик на площадке. Похоже, остальных детей всё же разогнали по домам, остался лишь один мальчишка. Задрав голову и прикрыв лицо от дождя ладонью, он выискивал что-то в окнах дома. Их с Машей взгляды пересеклись, и она вздрогнула.

«Да нет, вряд ли он смотрит на меня», — убеждала она себя, чуть отодвинувшись от окна, но продолжив наблюдать за ним. Мальчишка что-то крикнул и помахал рукой. Испугавшись, Маша отшатнулась, слезла со стула и вернулась на пустую неуютную кухню.

«Странный какой-то», — подумалось тогда ей.

Маша встретила его снова на следующий день, когда они с мамой спустились выгружать вещи из грузовика. Дождь к утру уже закончился, но и без дождевика эти лохматые чёрные волосы и загорелую кожу Маша узнала сразу. Мальчишка, по виду на пару-тройку лет старше неё, с любопытством разглядывал, как грузчики достают вещи из машины.

Сделав вид, что не заметила его, Маша с гордым и независимым видом взяла одну из своих небольших коробок — они были помечены красными цветами, чтобы было проще опознать.

— Давай я помогу! — с готовностью отозвался мальчишка, хватая коробку рядом. — Вы же на четвёртый этаж переехали, да? Меня Артём зовут, я из шестьдесят пятой, это на первом этаже тут, так что теперь мы соседи! Как тебя зовут?

— Маша, — недовольно пропыхтела она, взбираясь по лестнице шаг за шагом.

Энергия Артёма обезоруживала — мало того, что он быстро поднимался по ступенькам, не переставая болтать, так ещё и что-то умудрялся спрашивать у Маши, которой было вообще не до его расспросов. Вымотавшись уже на третьем этаже, Маша раздраженно бросила коробку на пол и топнула ножкой в резиновом сланце — получилось не так грозно, как она хотела.

— Блин, Артём! Вот сейчас вообще не до тебя!

— Понял, не дурак, — мгновенно среагировал он, вытянувшись в струнку. — Щас тогда...

Он взлетел, как пушинка, на четвёртый этаж, где поставил коробку, и помчался вниз. Выдохнув с облегчением, Маша продолжила восхождение, занесла коробку в свою комнату, и вторую, которую принёс Артём и оставил в коридоре, тоже. Душный и влажный после дождя воздух, четвёртый этаж без лифта — она уже устала. Но выбора не было, нельзя долго оставлять вещи внизу, мало ли... Грузчики и мама, конечно, тоже носят, но она хотя бы свои коробки может поднять, они не такие тяжелые.

Спустившись вниз, Маша с удивлением обнаружила у грузовика разновозрастной детско-подростковый отряд во главе с Артёмом. Завидев её, он шикнул на ребят, чтобы замолчали, и выступил вперёд, отдавая честь.

— Капитан Мухина, отряд дома номер тринадцать Б по улице Бассейной поступает в ваше распоряжение! Командуйте, что куда нести?

Растерявшись от того, что он уже узнал её фамилию, Маша молча оглядывала так называемый отряд: рядом с Артёмом стояли ещё двое парнишек примерно его возраста — толстяка с широким приплюснутым лицом представили Игорем, а худого, как скелет, блондина с волосами аж по плечи — Антоном. Девочки выглядели помладше — лет восьми, от силы. С короткой тёмной стрижкой и в большой футболке не по размеру — Алиса, со светлыми аккуратно уложенными хвостиками и в розовом платьице — Лиза, они разглядывали Машу во все глаза, явно стесняясь новенькой.

Благо, за растерявшуюся Машу решила вопрос мама. Завидев целый отряд помощи, она поблагодарила их и выдала таскать самые лёгкие вещи — картины, вазы или декор, лёгкие небольшие коробки. А завидев детей со двора, подтянулись помогать новым жильцам и другие соседи — смешной дядя Саша с усиками, как у Боярского в Трёх мушкетерах, поджарый и спортивный с виду дядя Слава, рядом где-то охали и причитали баба Нина и баба Нюра — у Маши кругом голова шла от имён и той суеты, что поднялась. Но стоит отдать должное — общими усилиями вещи перекочевали на четвёртый этаж почти мгновенно.

Пока мама рассыпалась перед соседями в благодарностях и звала их всех по очереди в гости, когда они освоятся и разложат всё, Маша подошла к своему детскому отряду помощи. Такие смешные и разношёрстные, тем не менее, они ей понравились. Может, они даже подружатся...

— Мы сёня вечером идём рыбов ловить, — серьёзно заявил Игорь. — Эт через дорогу в парке, дядь Саша с нами будет.

— Ты же пойдёшь? — уточнил Артём.

— Мы тебе всё-всё здесь покажем и расскажем, — подала голос Лиза.

— Я... Я спрошу у мамы.

Ободрённые её обещанием, ребята разошлись по подъездам, чтобы пообедать перед великим рыбным походом. Маша с Артёмом вместе направились к их подъезду.

— Спасибо, — чуть осмелев, произнесла она, остановившись на площадке первого этажа. — Ну, что всех собрал!

Артём со всей серьёзностью отдал честь, и только сейчас Маша заметила на ребре его ладони запёкшуюся кровь.

— Ой-ой, ты поранился!

Он с любопытством оглядел боевое ранение и махнул рукой.

— Да ерунда! У тебя вон тоже на ладошке кровь. Когда умудрилась?

Маша смущённо спрятала руки за спину. Она зацепилась за гвоздь на перилах в спешке, и не хотела никого отвлекать. Сама тихонечко заклеила пластырем из дорожного рюкзачка, но, похоже, он отвалился.

— Зато теперь мы сможем ритуал провести, — вдруг выпалил Артём. Он чуть-чуть расковырял свою ранку, чтобы снова пошла кровь, и протянул руку Маше. — Друзья?

Она и раньше знала, что так иногда братаются герои в фильмах, но в жизни никогда не приходилось повторять такого. Посмотрев на свою ладонь, где в линиях жизни скапливалась кровь от малейшего неловкого движения, Маша несмело протянула руку и пожала ладонь Артёма.

— Друзья.

***

А сейчас Маше двадцать. И только сейчас, вспомнив эту историю, она вдруг осознала, что именно заставило её полюбить Питер и остаться здесь, даже когда мама уехала, а сама она отчислилась из универа и больше ничто её здесь не держало.

Точнее, до этого момента она считала, что не держало.

Маша посмотрела на свою правую ладонь — конечно, там и шрама не осталось от той ранки, она вообще про тот случай забыла... Так всегда забывается, когда ты с кем-то подружился настолько давно, что казалось, будто вы знакомы всю жизнь.

«Интересно, помнит ли он?»

Маша скосила глаза на спящие мониторы, где переливались абстрактные линии в ожидании её возвращения. Кот запрыгнул на стол и деловито прошелся по компьютерному столу, слегка задев мышку и пробудив экраны. Уведомление о начале стрима всё ещё висело в правом нижнем углу.

Немного поколебавшись, Маша подсела к компьютеру, постучала пальцами по столешнице, прежде чем потянуться к мышке и все же нажать на уведомление. Комната заполнилась оживлённым громким голосом Артёма.

— А потом я поднимаю голову, а на меня качеля летит. Я, конечно, пытался увернуться...

Похоже, он в очередной раз рассказывал историю про свой шрам на подбородке. Маша невольно улыбнулась — она-то видела вживую, как Артём и Игорь с этой качели навернулись.

Пальцы привычно нашарили клавиатуру, и Маша написала в чат: «Всем привет!», чтобы обозначить своё присутствие.

— О, Кимчи, привет.

Она вздрогнула, услышав свой ник из уст Артёма. Конечно, он зачастую между делом здоровался с постоянными подписчиками или модераторами, запоминал тех, кто в чате мелькал, и они даже перекидывались какими-то фразами. Но сегодня — ей показалось? — он произнёс её ник как-то по-другому.

— Так! — хлопнув ладонями по столу, Маша подскочила с места и приказала сама себе: — Хватит надумывать!

Артём уже отвечал на другие вопросы, и это её немного успокоило. Всё в порядке, ей просто показалось. Нигде в сети под её ником нет реальных фотографий, он никак не может узнать её. Просто сейчас у неё гиперчувствительность ко всему, что говорит и делает Артём. Это пройдёт...

Вспомнив про чайник, Маша сбегала на кухню за чаем и остатками пиццы из холодильника, притащила еду к компьютеру, переложила Кота с компьютерного кресла на кровать и достала планшет. Вечер входил в свою рутинную колею, словно не было этой встречи, взбаломотившей тихий омут её жизни.

Может, и впрямь ничего такого не произошло?

***

Но на следующее утро (точнее, за окном был уже день, ибо проснулась она только к трём) первым, что увидела спросонья Маша в своем телефоне было «Привет, нужна твоя помощь» от Артёма в личке. Она даже почти не удивилась — он обещал снова к ней обратиться, когда захочет обновить оформление канала. И, вспоминая вчерашние подколы на стриме, Маша уверенно набрала:

Наконец-то решил завести онлифанс? Конечно, я помогу с оформлением

Но палец завис над кнопкой отправки сообщения, так и не нажав его. Ещё не проснувшийся окончательно, мозг всё-таки подал смутный сигнал опасности. Что-то было не так. Что-то вроде интерфейса приложения...

Маша подскочила на диване, вспугнув мирно спящего на одеяле Кота. Недовольно мяукнув, он перепрыгнул на компьютерный стол и улёгся прямо на клавиатуру в знак протеста, но Маше было совершенно не до этого.

Артём написал ей Вконтакте.

В этой богом забытой сети, куда Маша заходила только для общения с матерью, где у неё аватарка в последний раз обновлялась в десятом классе, и где совершенно не светилось то, чем она зарабатывает на жизнь.

Артём писал не Кимчи.

Он писал ей, Маше Мухиной с четвёртого этажа.

Выронив из рук телефон, Маша соскочила с кровати и в панике принялась наворачивать круги по комнате, громко причитая и разговаривая то ли с недовольным сонным Котом, который наблюдал за её перемещениями мо стола, то ли со своей кукухой.

— Что ему нужно от меня? Какая помощь?! Мы когда в последний раз общались? Года три назад? Четыре? «Привет, мне нужна твоя помощь» пишет! Представляешь? — это уже было обращено к Коту, но ему было по-кошачьи плевать на её душевные метания. — Ему что, соль одолжить? Может, курсач написать? Стоп, он же закончил универ уже... Что, если он знает, что я Кимчи? Но мог бы тогда просто в дискорде написать! Зачем про ВК вспоминать? Может, не отвечать... Черт, я уже открыла диалог, и он видит, что я прочитала сообщение! Стоп, я же не ответила?

Вспомнив, как швырнула телефон, Маша лихорадочно принялась его искать в складках одеяла, молясь, чтобы случайно не нажала кнопку отправки. Дрожащими пальцами разблокировала телефон и... Слава всем богам! Сообщение всё же висело в поле набора неотправленным. Судорожно стерев всё написанное, Маша уставилась на зелёный кружочек у аватарки Артёма, который сигнализировал о том, что тот в сети.

— Он ещё и онлайн, — простонала Маша, опускаясь на колени подле кровати и утыкаясь лицом в матрас. — За что? Почему я... Какого чёрта я вообще открыла уведомление?!

Она могла бы провести в страданиях весь день, но спустя полчаса её стенания прервал дверной звонок, заставивший вздрогнуть и передёрнуться всем телом. Маша ненавидела этот звук, и в доставках всегда просила оставить пакеты у двери. Неужели сегодня ей достался глупый курьер?

Со вздохом запихнув ноги в тапочки-зайцы и накинув огромный махровый халат, Маша отправилась к двери, над которой раздался повторный трезвон. «Надо бы всё-таки отключить этот чёртов звонок с концами», — уже в который раз проскользнула эта мысль в её голове за последние два года.

— Иду-иду, — ворчливо откликнулась она, звеня ключами в замках. — Просила же у двери оста...

За распахнувшейся дверью оказался не курьер. По крайней мере, Маша была уверена, что Артём не работает в доставке. Вряд ли он доставляет зимой в одной футболке и шортах? И, тем не менее, сейчас держит в руках её пакеты с едой.

— Извини, что я тут так внезапно, — начал было он.

Но звук его голоса отрезвил Машу, и она с ужасом захлопнула дверь перед его носом. Мозг отказывался осознавать происходящее. Каримов Артём у неё на пороге. Сейчас. После того, как утром написал, что нуждается в её помощи. Да что вообще происходит?

— Маш, правда, прости! — донесся из-за двери его виноватый голос. — Но мне очень нужна твоя помощь! По старой дружбе, а?

Маша мысленно выругалась и закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Наверняка это что-то действительно важное, раз Артём, не дождавшись её ответа, решил подняться. Бесцеремонность обычно была в духе Антона, а не Артёма. Выдохнув еще раз, Маша открыла дверь снова. Нет, к сожалению, ей это не приснилось и не померещилось — Артём всё ещё стоит на её пороге в домашней одежде и тапочках. Совсем как когда-то раньше. Правда, теперь его широкие плечи занимают почти весь дверной проем.

Вспомнив, что сама-то она в дурацких тапочках, халате и со всклочеными после сна волосами, Маша поморщилась и отступила в сторону, пропуская Артёма внутрь.

— Иди на кухню. Дай я хотя бы умоюсь, я только встала.

— Извини, — уже в третий раз повторил Артём, состряпав щенячью моську, за которую ему обычно всё прощали.

Махнув рукой и по пути прикрыв дверь в свою комнату, Маша нырнула в ванную. Из отражения на неё глядело испуганное бледное лицо с тёмными от недосыпа кругами под глазами и с лохматыми косами, распушившимися и сбившимися за ночь от беспокойного сна.

— Чёрт бы тебя побрал, Каримов, — едва слышно пробурчала Маша, отворачивая кран с водой.

Когда она вернулась на кухню в уже более приличном виде, то застала Артёма, раскладывающего еду из её пакетов с доставкой по полкам — как ни в чём ни бывало, словно у себя дома. Заметив Машу, он улыбнулся, закрыл дверцу холодильника, и начал складывать пустой пакет в аккуратный маленький квадратик. Когда-то давно в детстве они чуть не подрались из-за этой его дурацкой привычки — Маша всегда запихивала пакеты в ящик как попало, не утруждая себя лишними действиями. А вот практичный Артём утверждал, что если их аккуратно складывать, они займут меньше места.

Маша щёлкнула кнопкой чайника и развернулась к Артёму, опираясь на кухонный шкафчик.

— Значит, тебе нужна моя помощь? — напомнила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и беззаботно. — Что-то случилось?

Артём со вздохом отложил сложенный до минимума пакет и поднял на неё взгляд, поправляя очки. Кажется, он чувствовал себя неловко, чего вообще сложно ожидать от человека, который на камеру готов рассказывать обо всём подряд.

— Это прозвучит как в каком-то бредовом фильме, но... ты можешь притвориться моей девушкой?

На кухне повисла тишина, прерываемая лишь шумом закипающей в чайнике воды. Маша уставилась на Артёма, недоумённо хлопая глазами, и пыталась по его лицу понять, в чём соль шутки. Но судя по его беспокойно бегающему взгляду и нервным пальцам, которые снова схватились за пакет, принявшись им шуршать, он не шутил.

За её спиной щёлкнул выключатель вскипевшего чайника, и Маша вздрогнула.

— Что? — только и сумела она выдавить из себя, так и не поняв, как ей отнестись к этому вопросу.

— Я знаю, что это звучит странно, — принялся оправдываться спешно Артём, глотая окончания слов, как делал всегда, когда волновался. Его речь в такие моменты ускорялась до космической скорости, и Маше всегда требовалось какое-то время, чтобы до её мозга дошли все слова и общий смысл его фраз. — Понимаешь, у Игоря с Антоном концерт сегодня, ну они и меня позвали, и там ещё ребята знакомые будут. Алиска там, Лиза и Никита с Никой будут. Ника — это его девушка новая, если что, и Диана Львовна обещала прийти. Но не в этом, в общем-то, суть. Короче, у них в группе вокалистка в меня втрескалась, а она ну очень навязчивая, понимаешь? Она ж думает, что я на их концерты ради неё только хожу. Уже заколебался её отшивать, короче, ну и ляпнул, что у меня уже девушка есть. Но Анька всё никак отставать не хочет, пока её вживую не увидит... Ну и я чёт забыл вообще, что обещал к ним сегодня прийти, ну и... В общем, ты мой последний шанс отвязаться от неё окончательно! У тебя же нет планов на вечер?

Маша некоторое время молчала, пытаясь воспринять всю ситуацию целиком. И впрямь звучало как дурацкий сюжет для романтической комедии... Она их любила, в общем-то, но когда это всё происходило на экране, а не в её жизни! Кто вообще мог подумать, что её скучная размеренная жизнь вообще способна на такой поворот?

Но вот, на её кухне стоит друг детства, с которым они давно не общались, и за которым она тайно следила все эти годы, привязываясь всё больше, и он просит притвориться её девушкой! Кажется, её мозг готов взорваться, пытаясь просто осознать всё это.

Не в силах больше выносить умоляющий взгляд Артёма, Маша отвернулась и открыла верхний шкафчик, доставая две кружки. Помня, что Каримов всегда любил зелёный чай с жасмином, она заварила его в двух кружках, пытаясь подобрать достаточно убедительную отмазку, чтобы не соглашаться на это дурацкое предложение. Хотя, стоит признать, звучало заманчиво.

Если Маша о чём-то и жалела в своей жизни, так это о том, что не сумела сохранить дружбу с ребятами со своего двора. Взрослея, они всё больше отдалялись друг от друга: Лиза и Алиса перестали общаться, Антон и Игорь занялись музыкой, постоянно пропадая на репетициях, а Артём застрял в компьютерных играх, и вот их дружная компашка как-то разбрелась в разные стороны... Но Маша всегда с теплом вспоминала их посиделки с гитарами между этажами или на лавочках у подъезда, их рыболовные походы на пруд в парке Авиаторов, даже если они знали, что рыб никаких там нет.

И тут жизнь подкидывает возможность собраться всей их компании вместе! Но они все так изменились... Вдруг, они не будут Маше рады? Ведь ей казалось, что только она застопорилась на месте, застряла в своем маленьком мирке, совсем не меняясь.

Маше было страшно.

— Так что? — осторожно спросил Артём из-за спины, и ей пришлось развернуться под его внимательным взглядом. Протянув ему кружку с чаем, Маша неопределённо пожала плечами.

— Я бы хотела помочь, но мне так не нравятся толпы, и шумные места...

— У нас будет отдельный столик на балконе, если что, — тут же среагировал он, отставляя кружку. Чай Артёма сейчас явно волновал меньше всего. — Типа вип-зона и всё такое, так что в толпе на танцполе торчать не придётся. Ну и конечно же, мы можем пораньше уйти, если захочешь.

Маша неловко перевела взгляд за окно, где снег продолжал наметать сугробы. Конечно, она могла сказать и про отсутствие зимних ботинок (Артём законтрит это такси и тем, что будет рядом, чтобы её поймать), и про то, что не знает, что играют ребята (Артём наверняка скажет, что это не важно), и про то, что ей нечего надеть (Артём скажет, что на это совершенно наплевать). За все эти годы Маша так хорошо изучила его, что была уверена — на каждую её отговорку Артём найдёт ответ или решение. Но она всё же попыталась:

— Попроси Лизу помочь, она же тоже будет.

— Так они с Игорем встречаются теперь, — Артём почесал нос, поправляя очки. — Так что не вариант.

Маша удивлённо уставилась на него, и тот закивал в подтверждение своих слов. Вот это сюрприз! И когда только они успели?..

— Алиса?

— Она тоже будет со своей... кхм... парой. — И опережая её вопрос, Артём добавил с серьёзным видом: — Диана Львовна тоже будет со своим мужчиной. Да и вряд ли Анька поведётся на то, что я встречаюсь с матерью друга.

Рассмеявшись, Маша обхватила горячую кружку ладонями, словно пытаясь согреться, но на самом деле ей было так ужасно жарко, что хотелось уже поскорее скинуть дурацкий махровый халат. Но увы, под ним не было даже шортов. Артём подошёл чуть ближе, складывая руки в умоляющем жесте.

— Маш, мне правда больше некого просить. Обещаю, это всего на один вечер!

Ей отступать было уже некогда — кухонный гарнитур позади и сбоку замыкал ловушку, не давая ей сбежать. Да и хотелось ли ей этого? Честно говоря, Маше было любопытно, сильно ли Артём в жизни отличался от той картинки, что она видела на своём экране пять дней в неделю. Да и ребят не видела уже давно, так что...

— Почему бы и нет? — как можно беззаботнее произнесла она, поднося к губам кружку и пряча за ей улыбку.

***

Как скоро пожалела Маша о том, что согласилась на эту авантюру? Буквально спустя пару часов, когда они с Артёмом сели в такси, и повисло неловкое молчание.

Эти пару часов Маша провела в панике и суматошных сборах. Стоило только двери закрыться за Артёмом, она тут же набрала Наоми и на одном дыхании выпалила всё, что только что произошло, в ответ на что получила:

— Вау, Маш, это что, свидание? Твое первое свидание?

— Нет, это не...

Её мысли споткнулись о слово «свидание», и сердце вдруг отозвалось странной, незнакомой вибрацией, которая добралась аж до кончиков пальцев, заставив их задрожать.

— О нет, Наоми, это свидание?!

Шелестящий смех подруги в наушниках заставил только больше нервничать. Да, фальшивое, но все же свидание! Хотя это, скорее, тусовка знакомых, но они идут туда с Артемом вместе, КАК ПАРА. И эта мысль заставила ее паниковать еще больше.

Маша собиралась под успокаивающий голос подруги, с трудом осознавая, что именно она надевает, как закручивает волосы и какие стрелки рисует. Наоми требовала побольше декольте и покороче юбку, но питерские минус пять с ледяным ветром — это вам не шутки. Надевать юбку Маша наотрез отказалась, влезла в обычные джинсы и, чуть подумав, поверх короткой облегающей водолазки накинула оверсайз худи, чем вызвала негодующий вопль по ту сторону трубки.

Впрочем, не то чтобы её гардероб был предназначен для свиданий — широкие джинсы и штаны карго, удобные оверсайз кофты и широкие футболки, уютные пижамы, чтобы работать из дома, и шорты для жаркого лета. Нет, конечно, где-то среди летних вещей были и платья с юбками, но для начала декабря они совершенно не годились. И, кроме того, Маше хотелось чувствовать себя комфортно в незнакомом месте — не хватало ей ещё стресса из-за внешнего вида вдобавок к стрессу от толпы и встречи со старыми друзьями.

С Артёмом они договорились встретиться внизу, у его квартиры. Как джентльмен, он придержал её под локоть на пути до машины, чтобы она не поскользнулась в своих совершенно не предназначенных для снега кроссовок. Он открыл перед ней дверь и помог сесть в такси — комфорт плюс, кстати! — и сам сел на заднее сиденье тоже.

Некоторое время они ехали в молчании, под играющую у таксиста негромкую музыку. Маша вглядывалась в проплывающие за окном дома, едва виднеющиеся за снежной пеленой, и не верила, что вышла из дома второй день подряд. Сама же клялась, что в ближайшую неделю за порог — ни ногой.

Первой начинать разговор она не спешила — боялась как-то выдать, что знает о жизни Артёма сейчас почти всё — насколько он делится этим на стримах, конечно. Но он, уткнувшись в телефон, что-то быстро набирал в окошке сообщений, и Маша, чуть скосив глаза, разглядывала его в отсветах мелькающих фонарей и мерцания от экрана телефона.

Ей казалось, что она до мелочей изучила его внешность, но здесь — в полумраке машины — Артём выглядел по-другому. Спокойный и не такой экспрессивный как перед камерой. Брови нахмурились, когда он вчитывался в какие-то строки на экране телефона, и одновременно с этим забавно поджалась нижняя губа. А ещё — Маша чуть прикрыла глаза, незаметно делая глубокий вдох, — слабый запах амбры и мускуса, смешанный с жасмином. Одна из немногих вещей, которые стримы не передают.

— Извини, по делам тут отвлекли, — Артём наконец-то отложил телефон и поднял взгляд на Машу, поправляя очки. Она повернула голову в его сторону, делая вид, что отвлекается от рассматривания домов за окном. — Так... Значит, ты не уехала?

— Не уехала, — подтвердила Маша и тут же перевела тему, боясь, что он продолжит расспрашивать про неё. — Значит, мы встречаемся? И как давно? Что ты успел рассказать уже?

Артём неловко провел ладонью по топорщащемуся ёжику волос и расстегнул куртку.

— Да не так много, вообще-то. Просто, что недавно встречаемся, и что ты не любишь светиться в интернете.

— Последнее даже не ложь, — посмеиваясь, ответила Маша, чуть расслабляясь и устраиваясь поудобнее, чтобы можно было вести диалог с Артёмом, не ломая шею. — Мы же спектакль только для Ани разыгрываем, да? Я имею в виду, что наши-то знают...

Протяжное неуверенное «нууу» заставило её напрячься и сесть ровнее.

— Погоди, то есть все остальные тоже будут думать, что мы встречаемся?

— Ага.

— Ага, — передразнила его Маша, откидываясь на сиденье. — Блин, хоть бы предупредил! Столько вопросов будет... Нам нужна убедительная история, уверена, что парни так легко не купятся. Да и Лизка с Лисой тоже...

— Не переживай, я все продумал! Буквально вот только что...

— Звучит не очень уверенно.

— Ну, мы расскажем почти правду: случайно столкнулись у подъезда, снова начали общаться и вот встречаться начали.

Маша иронично посмотрела на уверенное лицо Артёма, который, похоже, действительно полагал свой план отличным. И совершенно упустил тот факт, что наверняка рассказал бы Игорю и Антону о том, что Маша всё ещё здесь живёт. Артём, увы, был не из тех, кто умеет скрывать секреты. Не удивительно, что та девчонка не поверила его словам о том, что он с кем-то встречается.

— Да на самом деле слова — это фигня. Дай руку, — вдруг произнёс Артём, протягивая ей раскрытую ладонь.

— Что?

— Раз мы встречаемся, будет странно, если я тебя не обниму, например. А ты с детства дёргаешься, когда тебя кто-то касается.

Это было правдой. Маша недолюбливая лишние прикосновения, особенно не через одежду, а как назло в детстве Лиза очень любила обнимашки и лезла с ними в любом удобном случае. Парни, конечно, тоже так и норовили досадить ей, тыкая в спину или постоянно норовя положить руки на плечи или потрепать по волосам, но со временем Маша научилась ловко уворачиваться.

И сейчас, глядя на протянутую руку Артёма, Маша нервно сглотнула и подняла взгляд на его лицо. Она почти физически ощущала, как её ладошки мгновенно потеют — как и она вся под толстым пуховиком и теплым худи.

— Это обязательно? — кивок Артёма её не обрадовал, и нехотя Маша вложила свою ладонь в его тёплую руку.

«Ну да, было бы странно, если бы она была холодной», — мысленно хмыкнула она, пытаясь привыкнуть к новому ощущению. Сам факт того, что она добровольно на это пошла, ввёл её мозг и тело в некий ступор, и Маша боялась пошевелиться. Рука Артёма была плотной и слегка мозолистой — наверняка из-за тех штанг, которые он тягал в спортзале. Уверенно перехватив её руку, Артём сплёл их пальцы в замок и ободряюще улыбнулся.

— Ну как, привыкаешь?

Хотелось стукнуть его за такой дурацкий вопрос. Маша изо всех сил старалась сосредоточиться на том, чтобы её сердце не колотилось как сумасшедшее от этого прикосновения или очаровательной улыбки Артёма, от того факта, что они сидят в такси — как парочка, — и держатся за руки — как парочка.

«Ты сама на это согласилась», — напомнила сама себе Маша и буквально заставила себя пошевелить пальцами, чтобы провести ими по коже Артёма. От напряжения заныли мышцы шеи и плеч — настолько ей приходилось сдерживать себя от того, чтобы привычно не выдернуть руку. Это прикосновение ощущалось совершенно чужеродным, странным, чем-то таким, чего в её жизни не должно было быть.

— Разве ты не уехала два года назад, вместе с тётей Олей? — её отвлёк вопрос Артёма, и Маша на мгновение позабыла об их сцепленных руках.

— Да, но я не собиралась переезжать. Просто забирала отсюда ещё часть её вещей.

— Как у неё дела, кстати? Не собирается к нам в гости?

Слово за слово, и Маша расслабилась, рассказывая о жизни матери с новым мужем, о двух щенках, которых те завели, и о своём Коте, которого она подобрала прошлым летом у библиотеки. Артём своими вопросами и разговорами отвлёк её настолько, что Маша даже позабыла о том, что они держатся за руки. И когда такси остановилось, и Артём расцепил их пальцы, она даже удивилась на мгновение — неужели, она действительно привыкла к его прикосновению?

Застегнув куртку, Артём первым вылез из такси и подал Маше руку — теперь прикосновение уже не ощущалось странным или неловким. Но оказавшись на узком тротуарчике перед незнакомым баром, где уже стояли небольшие группки людей, курили и громко что-то обсуждали под приглушенные звуки музыки из-за двери, ведущей куда-то в подвал, Маша сама вцепилась в локоть Артёма, лишь бы случайно не потеряться.

— Не смей оставлять меня там одну, — прошипела она, пока Артём помогал ей спуститься по обледеневшим ступенькам в пасть оглушающе громкого и многолюдного монстра.

***

— Машка! Сколько лет, сколько зим!

Хоть ей и пришлось вытерпеть цепкие объятия радостного Антона, она была рада ему — он первый из всех друзей двинулся навстречу прибывшим к столику Маше и Артёму. К счастью, остальные были чуть более сдержанными в эмоциях — Игорь легонько похлопал её по плечу своей огромной ладонью в качестве приветствия, Лиза и Алиса, сидевшие друг напротив друга в неловком молчании, поприветствовали её, помахав из-за спины парней.

А вот кто из двух незнакомых девушек, сидящих с её подругами детства — та самая Аня, перед которой нужно играть фальшивую девушку Артёма?

Маша скользнула взглядом по высокой загорелой блондинке в прозрачной кофточке поверх короткого черного топа. Алиса о чём-то оживлённо болтала с ней, потеряв интерес к Маше. Вторая же, миниатюрная брюнетка с каре и в клетчатом желтом сарафанчике, не сводила пристального взгляда с Маши, из-за чего той пришлось тут же отвернуться к ребятам, которые что-то расспрашивали у Артёма. Пробежавшие по коже нервные мурашки от этих черных глаз, подведенных черными огромными стрелками, подсказали Маше, что да, это — Аня. И если до этого она чувствовала себя практически спокойной, то сейчас к горлу подкатила паника.

«Господи, на что я вообще подписалась? Она сейчас просто сожжёт меня взглядом! Что там Игорь спросил только что? Про маму? Ответь сейчас же, а то будешь выглядеть идиоткой!»

Из-за громкой музыки, которая била из колонок над головами настолько сильно, что отдавалась у Маши вибрациями во внутренностях, приходилось почти кричать и склоняться друг к другу ближе, чтобы расслышать слова.

— Нет, пока переезд не планирую!.. Что?.. Мама в порядке, спасибо! А вы когда выступаете?.. Через две группы? Круто!

Стоит отдать должное вип-ложе — хоть гремела музыка ничуть не хуже, чем на танцполе, других людей кроме их компании не было. Несколько раз мимо проскальзывал официант — принёс девочкам коктейли, поставил в центр поднос с закусками, вежливо поинтересовался у новоприбывших, что они закажут и протянул барную карту.

— А где у вас раздел с безалкогольными напитками? — тут же уточнил Артём, прежде чем Маша в полумраке и отсветах цветомузыки сообразила, что вообще написано в меню. — Ага, можно мне безалкогольное пиво. Малыш, ты что будешь?

Маша не сразу сообразила, что Артём обратился к ней, и вздрогнула, когда он чуть притянул её к себе, повторяя вопрос. Заметив краем глаза, как Аня закатила глаза и отвернулась, что-то спрашивая у Игоря, который уже занял место за общим столом, Маша заказала себе безалкогольный мохито и отпустила официанта.

— Ну что, а теперь давай знакомиться со всеми, кого не знаешь, — шепнул ей на ухо Артём и увлёк её к столику, пользуясь небольшим затишьем в музыке. — Девчат! Давайте я вас познакомлю. Это Маша, моя девушка. Лиза, Алиса, вы уже знакомы. Это Аня, вокалистка в группе у ребят. А это — он указал на блондинку, которая помахала Маше с милой улыбкой, — Лика, подруга Алисы.

Отчасти, Маша была даже рада, что они в баре — благодаря полумраку и цветомузыке (и толстому слою пудры на её лице) не было видно её покрасневших от смущения щёк, а громкая музыка забивала неловкие паузы в разговорах и лишала возможности поговорить нормально. Тем более, вскоре к ним присоединились Диана Львовна со своим статным ухажером Яном Вадимовичем и Никита из третьего подъезда со своей девушкой Никой — ей оказалась та самая рыжая незнакомка, которую в последнее время Маша всё чаще замечала в их дворе. Игорь, Антон и Аня вскоре ретировались, чтобы подготовиться к выступлению, Машу отвлекла на себя очередным витком вопросов о маме Диана Львовна, и та с радостью пустилась вновь в этот спасительный рассказ. За первые полчаса Маша почти не обмолвилась и парой слов с Алисой и Лизой — первая была слишком занята своей подругой Ликой, а вторая — Игорем и тем, чтобы выяснить самый удачный ракурс для съёмки сцены. Вместе с Артёмом они отправились на танцпол, искать наиболее удачный ракурс, пока Машу допрашивала Диана Львовна.

Когда её отвлек на себя Никита, Маша смогла наконец-то немного выдохнуть и взять в руки свой огромный стакан с мохито — льда и мяты, конечно, тут не жалели. Исподтишка она разглядывала сидящих напротив неё Алису и Лику. В последнее время Алиса почти не попадала в поле её зрения, разве что бредущей куда-то через двор по своим делам — в наушниках и в капюшоне, словно закрывшись от всего мира. Сейчас же, в разговоре с подругой, Алиса буквально сияла, оживленная и активная — кажется, Маша с детства не видела её настолько счастливой.

Рядом на диванчик вдруг плюхнулась Лиза, заставив Машу вздрогнуть от неожиданности. В милом вельветовом платье и с собранными в косички волосами, она была безумно похожа на себя в детстве — на ту самую Лизу, которую Маша увидела впервые. Не увидев за её спиной Артёма, Маша вопросительно выгнула бровь, и в ответ услышала, что его тормознула Аня. «Не к добру это», — невольно подумалось Маше, и она попыталась высмотреть в толпе Артёма. Разумеется, безрезультатно.

— Так значит, вы теперь с Тёмой вместе? — вдруг спросила её Лиза, вглядываясь недоверчиво и чуть исподлобья. На секунду Маша растерялась от такой прямолинейности, чуть не ответила ,что это всё фарс лишь для Ани, но вовремя одумалась. Лучше просто перевести стрелки.

— А вы — с Игорем? Я думала, он тебя раздражал всегда.

Как и раньше, Лизу было легко смутить. Пробурчав себе под нос что-то про то, что времена меняются, она больше не стала задавать вопросов Маше, заняв себя коктейлем и нервным посматриванием на часы — буквально с минуты на минуту должно было начаться выступление ребят. «Нет, надо валить сразу после выступления», — решила для себя Маша, чувствуя себя неловко среди парочек и уткнувшейся в телефон Лизы. К тому же, от мельтешения цветов и громкой музыки уже начала болеть голова с непривычки.

Как только Лиза выскользнула из-за стола, освобождая ей проход, Маша последовала за ней, но наткнулась на Артёма прямо из выхода из их небольшой ложи, огороженной от танцпола перилами и небольшим подъемом.

— Вот ты где! — обрадованно Артём протянул руку, хватая её и увлекая за собой прямо на танцпол. — Идём ближе к сцене, уже ребята выступают.

Он так уверенно прокладывал в толпе дорогу, что Маша не рискнула отпустить его руки — и не потому, что они типа встречаются или ей действительно приятно и спокойно ощущать присутствие Артёма рядом. Нет, оказавшись в толпе, Маша вдруг панически испугалась потеряться среди десятков не самых трезвых незнакомых людей, и потому вцепилась в руку Артёма как в спасательный якорь. Уворачиваясь от чужих танцующих локтей и стараясь не вдыхать глубоко резкий запах женских духов, смешавшихся с запахом текилы и водки, Маша с трудом поспевала за ним. Остановившись почти вплотную к сцене, где Игорь и Артём уже подключали гитары и настраивали их, Артём пропустил Машу чуть вперёд, прямо к ограде, и встал позади неё, спасая от давящей сзади толпы. Несколько мгновений спустя на сцене появилась Аня — всё в том же образе, разве что с более взъерошенными волосами и с микрофоном в руках. Почти безошибочно она нашла в толпе Артёма с Машей и внезапно вынырнувшей из ниоткуда рядом Лизой. От холодного взгляда сузившихся глаз Маше стало не по себе.

«Что я тут вообще делаю?» — с тоской подумала она, опуская взгляд на свои руки, лежащие на перилах ограждения. Внезапно всё вокруг стало ей противно — громкая музыка, бьющая по ушным перепонкам и рёбрам, пьяные горланящие песни люди, душный спёртый воздух, с которым не справлялись кондиционеры, старые друзья, с которыми контакт утерян, похоже, окончательно, и фальшивые отношения с парнем, которого она наблюдала через экран последние два года. Неужели она и правда согласилась на то, чтобы влезть в эту его драму с вокалисткой? Что вообще ей двигало? Сидела бы сейчас себе спокойно в своей тихой квартирке с Котом, смотрела бы сериал и рисовала заказ, а не вот это вот всё.

Со сцены грянула музыка, заставив Машу вздрогнуть и поднять взгляд. Ребята играли прекрасно и слаженно, явно выкладываясь на полную, у Ани оказался невероятно сильный и крутой голос, но Маша никак не могла сосредоточиться на выступлении. Где-то между песнями Артём вдруг склонился к её уху и спросил, всё ли в порядке и почему она так напряжена.

Напряжена — это ещё мягко сказано. Она чувствовала себя не в своей тарелке, не в своем месте, не в своей... истории. Кажется, днем Маша почувствовала себя главной героиней какого-то романа, решив согласиться на всё это, но сейчас ей хотелось лишь расплакаться и забиться обратно под одеяло, лишь бы не быть здесь. Напряжена? Да она из последних сил держалась, чтобы не сбежать подобно Золушке с бала, но не оставлять туфельку — желательно, не оставлять от себя вообще ничего, исчезнуть из этого мира и скрыться вновь в сети за чужой маской, которая позволяла ей чувствовать себя увереннее и безопаснее.

— Я хочу домой.

Маша с трудом заставила себя произнести эти слова, глядя в глаза Артёму. Да, она обещала сыграть его девушку. Да, она не хотела его подвести — наверное, надо было бы ещё задержаться, чтобы как-то убедить Аню в правдивости их чувств. Да, но... Но Артём обещал, что они уйдут сразу же, как только она захочет. А она хотела сейчас этого больше всего на свете.

В его взгляде, который скользнул с её лица на сцену, где играли его друзья, явственно чувствовалась борьба, и Маша, затаив дыхание, ждала его ответа. Сейчас, в эту секунду, Артём мог ей отказать — попросить подождать до конца выступления ребят, мог настоять, ведь она согласилась ему помочь. Маша уже готовила возражения — что у неё разболелась голова, что он обещал, что дома Кот некормленный, что...

— Хорошо, давай справа обойдем, там народу меньше.

Словно рыцарь — или скорее, живой щит — Артём помог ей добраться до выхода, не будучи задавленной толпой. Забрав в гардеробе их куртки, он помог ей подняться из подвального помещения на улицу и отвел в сторону от курящих, чтобы вызвать такси. После душного помещения морозный декабрьский воздух ощущался обжигающе свежим. Чуть запрокинув голову и подставив разгоряченное лицо мягким холодным пушистым снежинкам, Маша наблюдала за снегопадом — крупные хлопья кружились в мягком безветренном танце в свете фонарей, ослепительно сияя на фоне темного неба.

Не передать, какое облегчение она ощущала сейчас на улице. И была благодарна Артёму за то, что тот не стал возражать и действительно по первому её слову вызывал такси.

— Наша машина, — окликнул её Артём, выводя из транса.

Маша взглянула на Артёма, стоящего всего в паре метров от неё, но в этом волшебном снегопаде он казался ещ более нереальным, чем когда она смотрела на него через экран монитора. Чуть облизнув замерзшие сухие губы, она попыталась улыбнуться, но вышло неловко.

— Наша? Может, ещё останешься? Я доберусь одна.

— Будет странно, если моя девушка уедет без меня, разве нет?

Конечно же, ей хотелось, чтобы Артём поехал с ней. Конечно же, ей хотелось, чтобы этот вечер продолжился для них двоих. Конечно же — если совсем перестать себя обманывать — она надеялась, что между ними действительно может быть ЧТО-ТО.

Но, может, не сейчас?

— Да нет, останься, они же твои друзья, — улыбнулась Маша, чувствуя, как обжигающие слезы подступают к глазам. — Скажи, что у меня срочные дела. Не знаю, рабочий созвон там, или еще что... Если бы я была твоей девушкой, я бы не запрещала тебе тусоваться с друзьями.

Артём подошёл чуть ближе, явно намереваясь её обнять, но Маша соскользнула с тротуара на проезжую часть, к такси, которое терпеливо ждало пассажиров.

— Извинись перед всеми за меня, — напутствовала она, открывая заднюю дверь автомобиля. — И повеселитесь там!

Понимающе кивнув, Артём подошел ближе и придержал дверь, когда Маша уже села. Он склонился к ней, вглядываясь серьёзно и, одновременно, несколько растерянно. Быть может, даже виновато — Маша уже не могла разглядеть, она сосредоточенно стискивала губы в улыбке, чтобы не разреветься прямо сейчас.

— Спасибо тебе, Маш. Правда, спасибо. Я твой должник.

— Сочтемся, — улыбнулась она, и Артём закрыл дверь.

Таксист дал по газам так, что заскрипели на наледи шины, и вскоре Артём и шумный бар остались позади. Больше не сдерживаемые ничем слёзы потекли по щекам Маши. Ей бы так хотелось остаться, ей бы так хотелось вписаться в их компанию, ей бы так хотелось побыть с Артёмом чуть дольше...

Таксист, взглянув в зеркало заднего вида, понимающе цокнул и прибавил звук на магнитоле, чтобы Маша не стеснялась плакать вслух, если понадобится. Из колонок полилась нежная мелодичная музыка, которую совершенно не ожидаешь услышать в машине седеющего узбека.

Сколько ни сделай

Доспехов-орудий —

Мы всё ещё хрупкие,

Всё ещё люди****

На этих строчках Маша разревелась в голос, уже совсем не стесняясь. Может, она всё испортила. Может, она упустила свой шанс. Может... Может её путь тоже всё ещё долгий.

* «Коммишки» — это сокращение от слова «commission», что означает рисунок или другое произведение искусства, созданное на заказ за плату.

** Персонаж из аниме «Магическая битва».

*** R.A.SVET & Каспий — Юность.

**** Бюро — Всё ещё люди.