Странная картина

Как обычно, проснувшись на диване в окружении сотен старинных экспонатов, Эвклид бродил по музею с кружкой кофе и прикидывал планы на сегодня. Пуля бодро носилась вокруг, ловко обходя многочисленные стенды с бесценными артефактами прошлого. Вдруг, сонный взгляд жирафа приковала странная картина, висящая на стене. Она накопила приличный слой пыли, что не соответствовало всем остальным вещам в музее, ведь Эвклид пристально следил за их чистотой.- Пуля, милая, это твоих рук дело? - поинтересовался Эвклид, будучи уверенным, что именно его непоследливая подруга виновна в появлении картины на стене. - Не нужно выставлять на всеобщее обозрение такие безобразно пыльные экспонаты, хорошо? - А? - Собачка остановилась перед картиной, прищурив один глаз. Она не понимала, где уже успела провиниться с утра пораньше.- Это не я, Эв - Пуля развела руками.Отставив кофе на журнальный столик, Эвклид нервозно приблизился к картине и пристально осмотрел её, поправляя монокль: - Не могла же она сама здесь появиться! Жираф достал тряпку из микрофибры, на всякий случай покоющуюся в его кармане, и провёл полосу чистоты от угла до угла таинственного холста. Чистый от пыли фрагмент поразил археолога до глубины души: на картине был изображён современный интерьер этого самого музея, и в потрескавшемся масляном изображении узнавалась пара до боли знакомых силуэтов... собачки и жирафа.

Эвклид отшатнулся от картины и отвёл взгляд в сторону: в его голову с двух ног влетел не поддающийся осмыслению парадокс. Кто же два века назад мог написать такую картину, где были бы отражены события, что ни на есть, сегодняшние?- Эй, там что, мы? - не веря своим глазам, тихо произнесла Пуля.- Этого... просто не может быть. - отходя от шока ответил Эвклид, и осторожно снял картину со стены. На её месте остался нетронутый светом прямоугольник, отличающийся по тону от остальных стен музея, как-будто картина висела здесь несколько лет.- Либо мы сошли с ума, Пуля, либо в этом замешана какая-то мистика. - голос Эвклида дрожал, и само то, что, при его любви к рациональному подходу, жираф предположил наличие мистики, говорило о неоднозначности ситуации. Эвклид бережно положил картину на тот же журнальный столик, где с краю стоял его кофе, и дочиста протёр её от пыли. Друзья жаждали узнать как можно больше о невообразимом содержании картины, и обнаружили на обратной стороне холста подпись: Сильвио Романелли. - Романелли... Хужожник эпохи Возрождения, начало 16 века... - многозначительно произнёс Эвклид и неожиданно притих. Да, ему было знакомо это имя, но жираф поймал себя на мысли, что в его голове нет более никаких воспоминаний о данном творце. - 1625 год - с интересом прочитала Пуля еле заметную надпись, оставленную под именем загадочного Романелли. Она не любила длинные числа.- Может, в Интернете что-то об этом есть? - спохватился Эвклид. Это была его последняя надежда, и археолог стал резво печатать на телефоне. Жирафьи глаза быстро бегали, впитывая текст с экрана. Ледяной пот стекал по лбу увлечённого Эвклида, и сердце его замирало при прочтении очередного результата поиска. На многих сайтах люди были уверены, что Романелли - вымышленный художник, и не существует ни одного произведения, принадлежащего его авторству.

Но самое пугающее ждало впереди. Всемирная энциклопедия подтверждала, ссылаясь на документы четырёхсотлетней давности, что художник Сильвио Романелли действительно существовал, но ни одной его картины не сохранилось в результате пожара, унёсшего и все холсты, и жизнь таинственного автора... в 1623 году. Эвклид окаменел и молча погасил экран смартфона. - Что ты узнал, Эв? - Пуля вскочила и попыталась привести компаньона в чувства, теребя ему щёки. Но жираф не реагировал, обдумывая то, что он только что прочитал.- Пуля... Не знаю, как это сказать... - Эвклид присматривался к указанному на картине году производства: - Эту полотно герр Романелли написал... через два года после своей официальной гибели.Пуля, как заправский сыщик, выдала, почесав подбородок: - Так-так, ничего не сходится... Ты сказал, люди знают, где находится сгоревшая мастерская этого... Равиолли? - Романелли, - поправил Эвклид, и тут же с энтузиазмом выпрямился: - Пуля, да ты гений! Собачка самовлюблённо отвела взгляд и накрутила ухо на палец.Жираф вновь обратился к телефону и быстро набрал чей-то номер.- Алло, Джимми? На звонок ответил чуть заспанный деловой голос. Это был давний друг Эвклида, обеспеченный лис, содержащий небольшую картинную галерею в Сицилии: - Да? Это ты, Эви? Давно не слышались.- Слушай, друг, нужно срочно проведать мастерскую Сильвио Романелли, - полный энтузиазма Эвклид убрал телефон от уха и быстро пролистал карту, чтобы уточнить координаты старой коморки, - Тебе полчаса езды.- Эй, эй, полегче, у тебя всё хорошо? Ты стал верить в городские легенды? Романелли никогда не существовал! - отвечал уверенный в себе лис, уже клацая на клавиатуре ноутбука.- Будь так любезен, Джим, отложи свой вечный скептицизм - сейчас я уверен на все сто. Просто проведай один заброшенный дом, я уже выслал координаты. - Эвклид возлагал большие надежды на своего надёжного, но всегда занятого приятеля. Впрямь заинтересовавшись, лис надел очки и тихо произнёс: - Ладно, я сделаю, что смогу... - Джимми продолжал набирать что-то на клавиатуре и клацать мышкой, как вдруг в его голос возвратился тон недоверия: - Погоди, Эвклид, это же древнее пепелище. Дом твоего Романелли сгорел вместе с ним и всеми его работами в 16 веке, ты читал об этом в сети?

Эвклид выдохнул, уже не доверяя глазам и фактам. Очевидно, Джимми просто не находил старинную картину, на которой изображён он сам: - Слушай, Джим, просто сделай это. Слишком много связывало этого лиса с жирафом, отчего он, пожав плечами, не стал спорить с Эвклидом и уже через полчаса был на месте. Удивлению Джимми не было предела: он ещё несколько раз объехал район по кругу в попытках отыскать те самые деревянные истлевшие руины с просмотра улиц, но находил лишь вполне приличный двухэтажный дом, архитектурно отличающийся от соседних зданий. Выйдя из своей дорогой машины, строго одетый лис проследовал до крыльца таинственного здания. Джимми заглянул на небольшой задний двор коттеджа и узрел немного заросший сад с кустами красных роз. - А-у! Хозяева есть? - вопрос недоумевающего гостя растворился в пустоте. На удивление Джима, дверь дома была не заперта. Он мягко ступил за порог и оказался в приличной гостиной, обставленной исключительно антикварной мебелью. Сквозь деревянные окна пробивались лучи закатного солнца, и пыль мирно витала в пространстве.

Винтажный скрип половиц провожал уже не знающего, что думать, лиса, до второго этажа. В нём была мастерская старого художника: повсюду висели незаконченные холсты с замысловатыми сюжетами, на столе лежала палитра с ещё влажным маслом, а в центре помещения стоял большой и удобный мольберт с множеством регулировок. На закреплённом холсте была чётко изображена реалистичная картина, где в насыщенных цветах был изображён сам... Джимми в этом необыкновенном интерьере. Лис смотрел на себя, как в зеркало, и не мог проронить ни слова. Вскоре гость обратил внимание на прочее искусство, покоящееся в таинственной лавке: десятки современных событий застыли в сюжетах холстов загадочного художника. На одном дети играли в портативную консоль перед телевизором; на другом американские солдаты сходили с лодки в Нормандии под градом немецких пуль. Какие-то картины же вовсе показывали странных существ с имплантами, отдалённо напоминающих людей; колонизацию Марса и недосягаемые для простого разума абстрактные образы, создающие атмосферу умиротворения. Кем бы ни был господин Романелли, он знал больше, чем можно было бы представить.

Джимми ещё долго бродил по коттеджу с отсекленевшим взглядом. Он был счастлив прикоснуться к искусству эпохи Возрождения или... к чему-то большему, чем искусству.Вечером лис пытался прийти в себя, сидя в машине. Его волосы были растрёпаны, а летний шарф болтался на шее. Всё ж, Джимми нашёл в себе силы всё рассказать Эвклиду. Несмотря на роуминг, разговор жирафа и лиса, связанный с этой необычной историей, продолжался полночи. Пуля не спала и крепилась, в надежде, всё-таки, узнать сегодня решение этой большой загадки. А Эвклид с интересом рассматривал фотографии картин провидца-художника, сделанные лисом Джимми в той фантомной коморке.

- Э-эв, когда мы уже пойдём спать? - зевнув, в надежде спросила Пуля. Она уже валилась с ног, и ей смогла надоесть даже эта удивительная ситуация.- Сейчас, - задумчиво ответил Эвклид, на самом деле, совсем не собираясь ложиться. Странная, обнаруженная в музее картина, до времени спокойно лежащая на журнальном столике, вдруг затряслась и залила светло-зелёным светом всё помещение, а над ней восторженно проявился эфирный образ художника. Яркие глаза Романелли смотрели из прошлого на суету современности, а его голос, наполненный таинственностью, прозвучал в застывшей тишине:- Прошу прощения, что явился перед вами в таком виде. Вы знаете, что мои картины не предназначались для глаз моих современников. Я вышел за грань обыденности и примитивных поспешающих умов.Эвклид и Пуля остолбенели от потустороннего явления, но слова художника проникли в их сердца, обронив в них семена поэтического вдохновения. Разгадка начала проясняться.- Мои сновидения были моим вдохновением. Как жаль, что я вызвал у вас столько тревоги и страха. Мои картины - это мост между временами, ключ к пониманию унисонности всего сущего.

Сказав это, дух Сильвио Романелли начал медленно растворяться в воздухе, оставляя за собой лишь лёгкий запах лаванды и светлый отпечаток в пространстве. Эвклид и Пуля остались одни в стенах музея, но их умы были наполнены новым взглядом на мир. Он оказался интереснее и богаче на тайны, чем жираф и собачка всегда подагали, и количество сокрытых от глаз чудес поражало воображение.