Знакомство

На днях Эвклиду достался превосходно сохранившийся карабин 1801 года. Жираф, хорошо знающий историю, ходил с ним на заднем дворе музея, прицеливался и взводил курок, представляя себя отважным карабинером наполеновской армии. Недолго думая, Эвклид затеял испытать оружие в действии. У историка, конечно, имелись "патроны" для таких ружей, ради случая однажды купленные в интернет-магазине. Они представляли из себя бумажные цилиндрики, наполненные порохом и стальной шарообразной пулей.Вечерний воздух был пропитан ароматом лесной хвои, и закатное солнце играло золотом на высокой траве заднего двора музея.

Эвклид за весь день перечитал кучу исторических документов о французских карабинах, узнал о тонкостях их зарядки и особенностях стрельбы, поэтому жираф не замечал, как бегут часы, и увлечённо работал над тем, что больше всего любил.И так, старенький штатив для стендовой стрельбы уже был установлен, а импровизированный полигон с мишенями, нарисованными гуашью, светился оранжевым от заката. Эвклид, конечно, знал, что такие карабины очень часто случайно заряжали больше одного раза, и при выстреле ствол могло разорвать. Поэтому, при помощи шомпола со специальной отметкой, жираф убедился, что ствол мушкета пуст.

Порох был засыпан и утрамбован, и стальная пуля дожидалась своего короткого, но пронзительного полёта. Эвклид, археолог и историк, впервые за почувствовал себя практиком, мастером, переходящим от слов к делу, и это пробудило в нём особое чувство уверенности. Жираф зажмурился, взвёл курок и с напряжением стал давить на спусковой крючок. Недоставало немного силы, приложенной копытом стрелка, чтобы взорвать покойное молчание, и вдруг откуда-то со стороны донёсся странный звук.Эвклид не успел сообразить, в чём дело, как перед ним с радостным лаем уже появилось нечто чёрно-белое, покрытое шерстью и явно проникшее во двор без всякого пропуска.Это была собака. Высунув язык, она весело виляла хвостом и с любопытством оглядывала новое окружение. Может, она бежала от кого-то, а может, напротив, за кем-то гналась. Так или иначе, Эвклид с карабином стал для собачки столь же неожиданным явлением, сколь и она для него.

Эвклид застыл в нерешительности, но собака бежала точно в его направлении. Тогда жираф понял, что столкновения не избежать, но, не успев ничего предпринять, потерял равновесие и отшатнулся от стойки, и карабин оказался на земле. В тот же момент прозвучал громкий хлопок. Бах!

Не в силах быстро отойти, жираф лежал с закрытыми глазами и слышал только гул в ушах. В голове мелькали страшные мысли, но все они сгинули, как только Эвклид почувствовал влажные горячие прикосновения на своей руке.Всё ещё дрожа от испуга, археолог приоткрыл глаза. Та же собачка приветливо лизала ему ладонь. Бесстрашная бестия ничуть не пострадала и даже не испугалась хлопка.- Ну и ну, это было громко! А что ты здесь делаешь? - невозмутимо спросила собака.Эвклид поднялся с её помощью на копыта. - Я-я хотел пострелять... Ты могла погибнуть! - растерянно отвечал жираф.Эвклид, пытавшийся прийти в себя, удивлённо посмотрел на собачку, явно не осознающую всей опасности оружия. - Это игра такая? - наивно предположила она.- Нет, это оружие, и оно очень опасное, понимаешь? - Погрозил пальцем Эвклид и поднял карабин с земли.

В ответ незваная гостья взмахнула хвостом и подпрыгнула: - Ух ты! Я никогда не видела таких шумных палок! Дай пострелять!- Нет - чуть возмутился жираф, и, осознавая свою беспомощность в этих дебатах, выдохнул.- Слушай, а тебе не пора домой? Собачка почесала затылок, её весёлый огонёк в глазах потух. Она уставилась на Эвклида, словно не поняв вопроса.- Домой? - переспросила гостья. Голос её звучал тише и неувереннее. - А где мой дом? Эвклид почувствовал странное давление в груди, словно камень упал ему на сердце. - Ну, где ты живёшь? - спросил жираф, не веря своим ушам.В ответ собачка покачала головой: - Да... у меня и нет дома!- Как же так? - Эвклид был в шоке. Он не мог представить, какие страдания может испытывать существо без крыши над головой: - Как же тебя называть? - спросил жираф, сдерживая волнение.

- Никак, - ответила собачка, опустив голову. - Я просто бегаю и играю.Эвклид чувствовал, что у него сжимается горло. Он с грустью и сожалением взглянул на эту весёлую собачку. Археолог никогда не видел такой жизнерадостности в глазах кого-то, кто был бы так одинок.Взгляд жирафа упал на заготовленную им для испытания карабина мишень. Точно в её центре зияла дыра от пули, по чистому совпадению угодившей в цель после такого случайного и безалаберного выстрела.- Пуля - улыбнулся Эвклид, взяв нежную лапку гостьи в свою. - Как тебе имя? Оставайся со мной, если хочешь.- Пуля? Звучит круто! - Воскликнула собачка, представив себя с таким именем, как минимум, рок-музыкантом.Музейный хранитель вдохновлённо рассказывал о своём увлекательном занятии, о великолепных экспонатах, в которых затаился дух прошлого, и о тайнах, что хранит его уютный музей. Эвклид говорил о богах Олимпа и отважных Эллинах; о величественном Наполеоне и мушкетёрах, преданных королю; об отчаянных карибских пиратах и жестоких обрядах ацтеков.

У музейного свода Эвклид и собачка Пуля сидели до самых сумерек, окружённые атмосферой загадочности и исторического великолепия. Именно в тот момент Пуля почувствовала, что нечто особенное возникло между ней и этим поразительным жирафом. В его страсти, самобытности и высокой преданности своему делу заключалась удивительная притягательность.С радостью Пуля лизнула руку археолога, испытывая счастье от того, что, наконец, нашла друга, близкого ей по духу..Одинокий Эвклид чувствовал, что Пуля принесла в его жизнь элемент неожиданности, надёжное средство от скуки в предсказуемом музейном порядке. Она показала ему, что можно быть не таким прагматичным и замкнутым, и что историю можно не только изучать, но и творить свою собственную. Историю великой дружбы.