Глава V. Тень прошлого

Часть I. Возвращение в Бурсу

Вечер медленно опускался на лес.

Последние лучи солнца пробивались сквозь высокие сосны, окрашивая землю в медный цвет. Где-то вдали слышалось ржание лошадей, а над военным лагерем Ильханидов уже поднимался дым десятков костров.

После долгого разговора Темурташ поднялся из-за стола.

Он был человеком, которого невозможно было не заметить. Высокий, широкоплечий, с суровым взглядом человека, привыкшего видеть перед собой только победы или смерть.

Он медленно подошёл к карте Малой Азии.

Толстый палец остановился возле Инегёля.

— Завтра отсюда выйдет караван.

Флавий внимательно посмотрел на карту.

— Для Орхана?

Темурташ кивнул.

— Провизия.

Стрелы.

Запасные кони.

Железо.

Золото.

Если этот караван дойдёт до осаждающих Бурсу...

Он улыбнулся.

— Твоему врагу станет легче.

Флавий несколько секунд молчал.

Потом поднял глаза.

— Позволь выполнить это задание мне.

Темурташ внимательно посмотрел на молодого текфура.

— Почему?

— Потому что никто лучше меня не знает дороги вокруг Бурсы.

— Это не ответ.

Флавий спокойно выдержал его взгляд.

— Тогда другой.

Я хочу сам встретить дочь Осман-бея.

В шатре наступила тишина.

Даже стоявшие неподалёку монгольские нойоны обменялись взглядами.

Темурташ медленно усмехнулся.

— Так вот что тебя заинтересовало.

— Меня интересует победа.

— А девушку ты собираешься взять в плен ради победы?

— Ради войны.

Он сделал шаг к карте.

— Орхан потерпел поражение.

Его положение среди беев стало шатким.

Если его сестра окажется пленницей...

Это станет ещё одним ударом.

Темурташ долго молчал.

Потом неожиданно рассмеялся.

— Теперь я понимаю...

Почему тебя боится Орхан.

Он хлопнул Флавия по плечу.

— Хорошо.

Караван твой.

Но помни...

Если представится возможность уничтожить и караван, и дочь Османа —

не упусти её.

Флавий никак не отреагировал.

— Я выполню задание.

Так, как сочту нужным.

Темурташ заметил эту фразу.

И впервые за всё время их знакомства его глаза слегка сузились.

"Упрямый..."

"Совсем как рассказывали."

Но вслух ничего не сказал.

Вместо этого подозвал одного из командиров.

— Позови Чавдаров.

Через несколько минут в шатёр вошли несколько десятков воинов.

Это были тюрки, служившие Ильханидам.

Опытные всадники, привыкшие выполнять самые опасные поручения.

— С этого момента, — произнёс Темурташ, — вы переходите под командование Флавия.

Воины удивлённо посмотрели на византийца.

Он спокойно встретил их взгляды.

— Завтра выступаем до рассвета.

⸻

Ночь уже полностью опустилась на лагерь.

Но Флавий не спешил отдыхать.

Он стоял возле своего коня и смотрел в сторону Бурсы.

За последние недели произошло слишком многое.

Победа над Орханом.

Смерть Октавиуса.

Пять могил.

И теперь...

Фатма Хатун.

Он даже не знал её лица.

Но почему-то имя не выходило из головы.

"Нет..."

"Сейчас нельзя думать об этом."

"Сначала война."

Он резко отвернулся.

Через несколько минут небольшой византийский отряд уже покидал лагерь.

⸻

К утру на горизонте появились знакомые стены Бурсы.

Они возвышались над долиной так же величественно, как и всегда.

Башни.

Крепостные стены.

Развевающиеся знамёна с двуглавым орлом.

Дом.

Флавий невольно облегчённо выдохнул.

Как бы далеко он ни уходил...

Каждый раз возвращение сюда приносило странное чувство спокойствия.

У ворот его уже ждали.

— Господин!

Офицеры одновременно поклонились.

— Добро пожаловать домой.

— Есть новости?

Один из них кивнул.

— Да.

Ваш пленник наконец пришёл в себя.

Флавий остановился.

— Боран Бей?

— Да.

Он уже может говорить.

Флавий сразу изменил направление.

— В темницу.

⸻

Подземелья Бурсы почти не освещались.

Только редкие факелы бросали дрожащий свет на влажные стены.

Запах сырости смешивался с запахом крови и ржавого железа.

За массивными дверями слышались стоны пленных.

Но Флавий шёл спокойно.

Он уже давно привык к подобным местам.

Начальник темницы поспешил навстречу.

— Господин.

— Где Боран?

— Последняя камера.

Но...

Он всё ещё молчит.

Флавий едва заметно улыбнулся.

— Посмотрим.

Тяжёлая дверь со скрипом открылась.

Внутри царил полумрак.

Боран Бей сидел, прислонившись спиной к холодной стене.

Его руки были закованы в тяжёлые цепи.

Лицо покрывали следы побоев.

Губы пересохли.

Но стоило ему услышать шаги, как он поднял голову.

И...

Улыбнулся.

— Наконец-то...

Сам хозяин крепости решил меня навестить.

Флавий медленно подошёл ближе.

Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза.

— Значит...

Ты и есть Боран Бей.

Правая рука Османа.

Боран слегка кивнул.

— А ты...

Флавий Велисарий.

Сын Музалона.

О тебе в стойбище говорят чаще, чем тебе хотелось бы.

Флавий усмехнулся.

— Надеюсь, хорошее.

— По-разному.

Иногда называют дьяволом.

Иногда...

Лучшим полководцем, которого видели византийцы за последние десятилетия.

Наступило молчание.

Флавий внимательно рассматривал пленника.

"Два дня..."

"Без еды."

"Без воды."

"После пыток..."

"И ни одной просьбы о пощаде."

Он неожиданно почувствовал уважение.

Перед ним сидел настоящий воин.

Враг.

Но настоящий.

— Знаешь... — тихо сказал Флавий.

— Что?

— Я рад, что именно ты оказался моим пленником.

Боран поднял бровь.

— Потому что ты ценен?

— Нет.

Потому что редко встречаю людей, которые способны выдержать столько и не сломаться.

Боран тихо рассмеялся.

— Значит...

Ты пришёл продолжить пытки?

Флавий отрицательно покачал головой.

— Нет.

Боран удивился.

— Тогда зачем?

Флавий сделал ещё шаг.

— Мне неинтересны планы Орхана.

Неинтересно, сколько воинов у Османа.

Неинтересно, где находятся ваши тайные военные лагеря.

Я всё равно узнаю это раньше вас.

Боран внимательно посмотрел на него.

— Самоуверенно.

— Это не самоуверенность.

Это опыт.

Вновь наступила тишина.

Наконец Флавий заговорил снова.

Но теперь его голос стал совсем другим.

Более тихим.

Более тяжёлым.

— Я хочу спросить только об одном.

Боран молча ждал.

Флавий медленно поднял взгляд.

— Двадцать шесть лет назад...

Ты был рядом с Османом?

Боран кивнул.

— Был.

— Тогда расскажи мне...

Как погиб мой отец?

Впервые за всё время улыбка исчезла с лица Боран-бея.

Он долго смотрел на Флавия.

А затем медленно произнёс:

— Если ты действительно хочешь услышать правду...

Принеси мне воды.

Потому что эта история длиннее, чем ты думаешь...

Часть II. Цена одного человека

Тяжёлая дубовая дверь камеры медленно закрылась.

Несколько секунд Флавий продолжал смотреть на Боран-бея.

Тот сидел неподвижно.

Несмотря на синяки, кровь на лице и пересохшие губы, он держался так, словно сидел не в темнице, а в собственном шатре.

Флавий уважал таких людей.

Врагов, которых невозможно было сломить страхом.

Он уже собирался уходить.

— Постой.

Голос Боран-бея прозвучал неожиданно спокойно.

Флавий остановился.

— Если ты действительно хочешь узнать правду...

Принеси сначала воды.

Потому что ложь можно произнести быстро.

А правда требует сил.

Флавий несколько секунд молчал.

После чего повернулся к начальнику темницы.

— Воды.

Палач удивлённо посмотрел на него.

— Господин...

Он же пленник.

— Я сказал...

Воды.

Через несколько минут деревянная кружка уже стояла перед Бораном.

Тот медленно сделал несколько глотков.

Закрыл глаза.

Будто впервые за два дня почувствовал вкус жизни.

— Благодарю.

Флавий ничего не ответил.

Он лишь развернулся и вышел наружу.

⸻

Солнце уже поднялось высоко.

Бурса постепенно оживала.

На рынках начиналась торговля.

В кузницах снова звенели молоты.

На стенах сменялся караул.

Но в большом зале текфурского дворца царила напряжённая тишина.

Перед длинным столом собрались офицеры.

Среди них находился и Текфур Сароз.

— Джеркутай-бей уже прибыл, — сообщил один из рыцарей.

Флавий кивнул.

— Пусть войдёт.

Двери медленно распахнулись.

В сопровождении двух безоружных воинов внутрь вошёл высокий мужчина в тёмном кафтане.

Широкие плечи.

Длинные волосы.

Лицо, покрытое шрамами.

Джеркутай-бей.

Правая рука Орхана.

Его взгляд сразу остановился на Флавии.

— Значит...

Вот тот самый молодой военный начальник.

Флавий спокойно ответил тем же взглядом.

— А ты...

Человек, которого Орхан послал торговаться.

Джеркутай слегка улыбнулся.

— Не люблю долгие разговоры.

Назови цену.

Флавий сел.

— Один Боран-бей.

В обмен...

На всех византийских пленников.

В зале сразу стало тихо.

Джеркутай даже не сразу понял, что услышал.

— Всех?

— Всех.

— Ты шутишь?

Флавий отрицательно покачал головой.

— Сорок один человек.

Сорок рыцарей.

И офицер по имени Константин.

Джеркутай медленно рассмеялся.

— Ты просишь слишком много.

— Нет.

Я прошу столько, сколько стоит Боран.

— Один человек...

За сорок одного?

— Не просто человек.

Правая рука Османа.

Человек, который знает расположение ваших войск.

Ваши дороги.

Ваши склады.

Ваши планы.

Флавий слегка наклонился вперёд.

— Или я ошибаюсь?

Улыбка исчезла с лица Джеркутая.

Он понимал...

Боран действительно стоит дорого.

Очень дорого.

Но настолько?

⸻

— Двадцать человек.

Спокойно произнёс Джеркутай.

— И офицер.

Это мой предел.

Флавий покачал головой.

— Нет.

— Тридцать.

— Нет.

— Тридцать пять.

— Нет.

— Ты вообще собираешься уступать?

Флавий спокойно посмотрел на него.

— А ты?

Несколько секунд оба молчали.

Затем Джеркутай тяжело выдохнул.

— Хорошо.

Предположим...

Я соглашусь.

Кто даст мне гарантию, что ты отпустишь Боран-бея живым?

Флавий даже не задумался.

— Моё слово.

В зале послышались тихие смешки.

Несколько турецких сопровождающих переглянулись.

Один из них тихо произнёс:

— Красивые слова.

Флавий услышал.

— Для вас...

Возможно.

Для меня слово стоит дороже золота.

Джеркутай внимательно посмотрел на молодого византийца.

"Не врёт..."

"Он действительно так думает."

Это немного удивило его.

Он ожидал увидеть высокомерного мальчишку.

Но перед ним сидел человек, который говорил спокойно.

Без угроз.

Без крика.

И почему-то именно это производило самое сильное впечатление.

⸻

— А если Осман откажется?

Спросил Джеркутай.

Флавий медленно поднялся.

Подошёл к окну.

Отсюда открывался вид на внутренний двор крепости.

Несколько рыцарей тренировались с мечами.

Слышались удары стали.

— Тогда...

Он произнёс это так тихо, что всем пришлось прислушаться.

— Через три дня Боран вернётся к вам.

В ковре.

В зале воцарилась ледяная тишина.

Даже Сароз поднял взгляд.

Джеркутай медленно прищурился.

— Ты угрожаешь?

— Нет.

Предупреждаю.

Он повернулся.

— Если вы цените его жизнь...

Не заставляйте меня ждать.

⸻

Переговоры закончились спустя час.

Джеркутай уже собирался уходить.

Но неожиданно остановился возле двери.

— Можно вопрос?

Флавий кивнул.

— Почему ты так ценишь своих людей?

Обычно правители меняют десяток солдат на одного важного пленника.

Ты поступаешь наоборот.

Флавий ответил не сразу.

— Потому что...

Каждый из них доверил мне свою жизнь.

Если я забуду об этом...

Я перестану быть человеком.

Джеркутай долго смотрел на него.

Потом неожиданно усмехнулся.

— Теперь понимаю...

Почему даже Боран не говорит о тебе плохо.

С этими словами он вышел.

⸻

Однако, покинув крепость, Джеркутай сразу изменился.

Улыбка исчезла.

"Сорок человек..."

"Он требует невозможного."

Он вскочил на коня.

— Возвращаемся.

Спустя несколько часов небольшой отряд уже приближался к османскому лагерю.

Орхан встретил их лично.

— Ну?

Джеркутай молча снял перчатки.

— Он хочет всех.

Орхан нахмурился.

— Всех?

— Да.

Иначе Боран вернётся...

В ковре.

Несколько беев выругались.

— Безумец...

— Он не отдаст Борана.

— Нужно штурмовать.

Орхан долго молчал.

Потом неожиданно спросил:

— Когда обмен?

— Через три дня.

Орхан медленно перевёл взгляд на карту Бурсы.

Его палец остановился на северной части крепости.

Там, где находился старый водосток.

Он вспомнил рассказы разведчиков.

"Если нельзя договориться..."

"Значит..."

"Я сам заберу Борана."

— Джеркутай.

— Да?

— Готовь людей.

Сегодня ночью мы снова идём в Бурсу.

⸻

В это же время Флавий вновь спускался в подземелья.

Он остановился возле камеры Боран-бея.

Тот уже спал, прислонившись к холодной стене.

Флавий несколько секунд молча смотрел на пленника.

Потом тихо сказал самому себе:

— Не переживай...

Я дал слово.

Пока ты мой пленник...

Никто не причинит тебе вреда.

Он ещё не знал...

Что всего через несколько часов две совершенно разные клятвы столкнутся друг с другом.

Одна — данная благородным рыцарем.

Другая — братом, готовым рискнуть всем ради спасения своего друга.

И следующая ночь станет началом новой партии в их бесконечной войне.

⸻

Часть III. Правда, которая не должна была прозвучать

Ночь медленно опустилась на Бурсу.

Под крепостными стенами горели редкие костры караула.

Город постепенно затихал.

Лишь в подземельях крепости по-прежнему раздавались шаги стражников.

⸻

Флавий снова спускался по узкой каменной лестнице.

В руках он держал небольшой кувшин с водой и деревянную миску с хлебом.

Начальник темницы поспешил ему навстречу.

— Господин.

— Он ел?

— Нет.

— Почему?

Старый стражник опустил глаза.

— Господин Сароз приказал...

Флавий остановился.

— Что приказал?

— Не давать ему ни воды, ни еды.

Пока не заговорит.

Несколько секунд стояла тишина.

Потом голос Флавия стал неожиданно холодным.

— С этого момента...

Любые приказы в этой темнице отдаю только я.

Стражник быстро поклонился.

— Да, господин.

— И ещё.

Передай палачам.

Пытки закончились.

Начальник темницы удивлённо поднял голову.

— Но...

— Это приказ.

— Слушаюсь.

⸻

Тяжёлая дверь открылась.

Боран Бей сидел у стены.

Лицо его было бледным.

На руках виднелись следы верёвок.

Доспех давно сняли.

На теле остались только порванная рубаха и многочисленные раны.

Он поднял голову.

Увидел Флавия.

Потом посмотрел на хлеб.

И едва заметно улыбнулся.

— Значит...

Ты всё-таки пришёл.

Флавий молча поставил перед ним еду.

— Ешь.

Боран некоторое время смотрел на него.

— Не боишься, что стану сильнее?

— В цепях?

Флавий усмехнулся.

— Не особенно.

Боран впервые за долгое время тихо рассмеялся.

Он медленно взял хлеб.

Отломил кусок.

Запил водой.

Несколько минут в камере было слышно лишь потрескивание факела.

Наконец Флавий заговорил.

— Теперь...

Расскажи мне.

Как погиб мой отец.

Боран долго молчал.

Будто вспоминал события двадцатишестилетней давности.

— Ты похож на него.

Флавий удивился.

— В каком смысле?

— Когда он задавал вопросы...

Он тоже сначала смотрел человеку прямо в глаза.

И только потом доставал меч.

На лице Флавия промелькнула едва заметная улыбка.

— Значит...

Ты хорошо его знал.

Боран медленно кивнул.

— Лучше, чем хотелось бы.

⸻

— Тогда рассказывай.

Боран глубоко вдохнул.

— В тот день сражение продолжалось почти до заката.

Обе армии были измотаны.

Люди падали не только от мечей...

Но и от усталости.

Никто уже не считал убитых.

Всё поле было покрыто телами.

Флавий молча слушал.

— Твой отец...

Сражался впереди своих людей.

Как всегда.

Боран улыбнулся.

— Осман говорил...

Что Музалон слишком упрям.

Но именно за это он его уважал.

Флавий невольно нахмурился.

— Уважал?

— Да.

— Моего отца?

— Да.

И не один Осман.

Многие из нас.

Ты должен понимать...

Благородный враг встречается реже, чем хороший друг.

⸻

Боран сделал ещё один глоток воды.

— Когда битва закончилась...

Ваш строй дрогнул.

Наши всадники сумели окружить отряд Музалона.

Он был ранен.

Очень тяжело.

Но продолжал сражаться.

Пока его меч не сломался.

Флавий крепче сжал кулаки.

Перед глазами невольно возник отец.

Такой, каким он запомнил его в детстве.

Высокий.

Сильный.

Непобеждённый.

— Мы взяли его живым.

Тихо сказал Боран.

Флавий резко поднял голову.

— Живым?

— Да.

Он потерял слишком много крови.

Но был жив.

⸻

В камере стало совсем тихо.

— Осман приказал перевязать ему раны.

Флавий ничего не сказал.

Боран продолжал:

— Они сидели рядом у костра.

Два врага.

Два полководца.

Два человека, которые весь день пытались убить друг друга.

А вечером...

Разделили последний хлеб.

Флавий не поверил.

— Это невозможно.

Боран спокойно посмотрел ему в глаза.

— Для вас, может быть.

Для них...

Это было нормально.

— Ты врёшь.

— Нет.

— Осман убил моего отца.

Боран покачал головой.

— Нет.

⸻

Флавий сделал шаг вперёд.

— Тогда кто?

Боран долго молчал.

Потом медленно ответил:

— Этого...

Я не знаю.

Флавий замер.

— Что?

— Утром Музалон исчез.

Мы думали...

Что ночью его отбили ваши люди.

Осман приказал искать его.

Но нашли только кровь.

Очень много крови.

И сломанный меч.

Флавий чувствовал, как внутри всё начинает рушиться.

Всю жизнь...

Он жил одной правдой.

Теперь эта правда трещала по швам.

— Осман не убивал его?

— Нет.

Клянусь.

⸻

В этот момент за дверью послышались шаги.

Флавий не обратил внимания.

Он всё ещё смотрел на Боран-бея.

— Почему...

Ты говоришь мне это сейчас?

Боран усмехнулся.

— Потому что завтра я, скорее всего, уже вернусь к своим.

Мне незачем лгать человеку, которого, возможно, больше никогда не увижу.

И потому...

Твой отец заслуживает, чтобы о нём помнили честно.

⸻

Дверь камеры резко распахнулась.

На пороге стоял Сароз.

Его лицо было необычайно напряжённым.

— Что здесь происходит?

Флавий спокойно обернулся.

— Разговариваем.

Сароз перевёл взгляд на Боран-бея.

— И что же он рассказал?

Боран ответил первым.

— Правду.

Что Осман не убивал Музалона.

На одно мгновение выражение лица Сароза изменилось.

Лишь на миг.

Но Флавий успел заметить это.

Испуг.

Совсем короткий.

Почти незаметный.

В следующую секунду Сароз резко шагнул вперёд и схватил Боран-бея за воротник.

— Лжец!

Он с силой ударил пленника в лицо.

— Вы всегда умели красиво говорить!

— Сароз!

Флавий мгновенно оттолкнул его.

— Хватит!

— Он врёт!

— Откуда ты знаешь?

Сароз тяжело дышал.

— Потому что...

Потому что Осман убил моего лучшего друга!

Своими руками!

Боран сплюнул кровь на каменный пол.

— Нет...

Не убивал.

Сароз вновь попытался броситься на него, но Флавий остановил его.

— Довольно.

Это мой пленник.

И пока он находится в Бурсе...

Никто не тронет его без моего приказа.

Сароз медленно посмотрел на Флавия.

Потом перевёл взгляд на Боран-бея.

И впервые за долгие годы почувствовал страх.

Не за крепость.

Не за войну.

А за тайну, которую он хранил двадцать шесть лет.

Если правда когда-нибудь выйдет наружу...

Флавий перестанет видеть в нём наставника.

И увидит того, кем Сароз был на самом деле.

Часть IV. Обмен

Рассвет над Бурсой был холодным.

Густой туман стелился по долине, скрывая османский лагерь. Лишь вершины шатров виднелись сквозь белую дымку.

На восточных воротах крепости уже собирался гарнизон.

Рыцари стояли двумя ровными шеренгами.

На башнях расположились лучники.

Арбалетчики заняли позиции за зубцами стен.

Несмотря на объявленное перемирие, никто не собирался терять бдительность.

Флавий медленно поднялся на крепостную стену.

Рядом шёл Сароз.

— Всё готово? — спросил Флавий.

— Да.

— Наших людей уже привели?

— Да.

Флавий посмотрел вниз.

За открытым пространством между стенами и османским лагерем стояли сорок один человек.

Измождённые.

Похудевшие.

Некоторые едва держались на ногах.

Но они были живы.

Он узнал Константина сразу.

Несмотря на длинную бороду и многочисленные раны, старый офицер стоял прямо.

Заметив Флавия, он приложил кулак к груди.

Флавий ответил тем же жестом.

⸻

С противоположной стороны уже приближалась османская делегация.

Во главе ехал Джеркутай-бей.

Рядом с ним находился Аллаэддин.

Орхана не было.

Флавий нахмурился.

— Странно...

Сароз пожал плечами.

— Может, не решился приехать после поражения.

Флавий ничего не ответил.

Что-то его настораживало.

Слишком спокойно.

⸻

Боран-бея вывели из ворот.

Его руки всё ещё были закованы в цепи.

Но он шёл уверенно.

Будто вовсе не возвращался из плена.

Поравнявшись с Флавием, он остановился.

— Значит...

Ты сдержал слово.

Флавий кивнул.

— Я всегда держу своё слово.

Боран едва заметно улыбнулся.

— Надеюсь...

Когда-нибудь правда тоже дойдёт до тебя.

Флавий ничего не ответил.

Эти слова всё ещё не выходили у него из головы.

"Осман не убивал моего отца..."

"Тогда кто?"

⸻

Джеркутай поднял руку.

— Начинаем обмен.

Сначала вперёд вышли византийские пленники.

Медленно.

По одному.

Каждый проходил мимо османов.

Никто не пытался остановить их.

Когда последний византийский рыцарь оказался за воротами Бурсы, Флавий спокойно сказал:

— Теперь ваша очередь.

Начальник стражи снял с Боран-бея цепи.

Тот глубоко вдохнул.

Впервые за много дней его руки были свободны.

Он сделал первый шаг.

Потом второй.

До своих оставалось всего несколько десятков метров.

⸻

Именно в этот момент всё произошло.

— Сейчас!

Раздался крик.

Флавий резко обернулся.

На стене стоял Сароз.

Лук уже был натянут.

— Нет!

Но было поздно.

Стрела сорвалась с тетивы.

Свист.

Боран едва успел повернуться.

Стрела ударила его в плечо.

Он пошатнулся.

Однако упасть не успел.

Джеркутай мгновенно подхватил его.

— Боран!

Османские воины бросились вперёд.

Со стен Бурсы посыпались ответные стрелы.

Мирное соглашение рухнуло за одно мгновение.

⸻

— Кто приказал стрелять?!

Голос Флавия перекрыл шум боя.

Никто не ответил.

Он уже видел.

Сароз.

Именно он.

Флавий в несколько шагов оказался рядом.

— Что ты наделал?!

Сароз даже не пытался оправдаться.

— Я не позволю этому убийце уйти!

— Я дал слово!

— Он враг!

— Он был моим пленником!

— Именно поэтому его нужно было убить!

Флавий впервые схватил Сароза за воротник.

Все вокруг замерли.

Рыцари никогда прежде не видели, чтобы молодой текфур поднял руку на своего наставника.

— Ты нарушил моё слово.

Тихо произнёс Флавий.

— Ты нарушил честь Бурсы.

Сароз вырвался.

— Честь?

О какой чести ты говоришь?

Они уничтожили твою семью!

Они убили твоего отца!

Они убили твоего брата!

А ты отпускаешь их военачальников!

Флавий молчал.

Но внутри всё сильнее звучали слова Боран-бея.

"Осман перевязал ему раны..."

"Они разделили хлеб..."

"Мы его не убивали..."

Почему Боран не сломался под пытками?

Почему говорил так спокойно?

Почему Сароз испугался ещё до того, как услышал имя Османа?

Вопросов становилось всё больше.

⸻

Тем временем Джеркутай уже увёл Боран-бея за линию османов.

Лучники прикрывали их отход.

Когда они оказались в безопасности, Боран обернулся.

Он встретился взглядом с Флавием.

Даже с такого расстояния было видно, как он приложил ладонь к груди — старый воинский жест уважения.

Флавий невольно ответил тем же.

Сароз заметил это.

И его лицо стало ещё мрачнее.

⸻

Османский отряд быстро скрылся в тумане.

Бой закончился так же внезапно, как и начался.

На земле осталось лишь несколько убитых и раненых с обеих сторон.

Флавий долго смотрел вслед уходящим всадникам.

— Господин...

Один из офицеров осторожно подошёл ближе.

— Все наши люди возвращены.

Константин просит увидеть вас.

Флавий медленно кивнул.

— Позже.

Он всё ещё не мог отвести взгляд от дороги.

"Если Осман не убивал отца..."

"То кто?"

⸻

Он уже собирался уйти со стены, когда к нему подбежал молодой разведчик.

— Господин!

— Что случилось?

— Только что прибыли наши люди с юга.

Есть новости из Инегёля.

Флавий сразу стал серьёзным.

— Говори.

— Завтра утром из Инегёля выходит большой караван.

Продовольствие.

Стрелы.

Железо.

Лекарства.

И...

Разведчик замялся.

— Его сопровождает Фатма Хатун.

Наступила тишина.

Флавий медленно поднял голову.

Перед глазами неожиданно возникли серые глаза незнакомки, которую он однажды видел на площади Инегёля — девушки, раздававшей хлеб детям.

Он ещё не знает её имени.Кто она такая.Что она дочь его врага Осамана Бея.

Он спокойно застегнул плащ.

— Оседлать моего коня.

Офицер удивился.

— Вы отправляетесь лично?

Флавий посмотрел в сторону южной дороги.

— Да.

На этот раз...

Я сам встречу этот караван.

И сам увижу дочь человека, которого всю жизнь считал своим злейшим врагом.