Глава IV. Цена поражения

Часть I. Пир в лагере Темурташа

Прошла неделя после сокрушительного поражения османов под стенами Бурсы.

Летнее солнце уже стояло высоко над холмами Вифинии, окрашивая бескрайние степи в золотисто-зелёные оттенки. По дорогам медленно тянулись купеческие обозы, крестьяне возвращались к работе на полях, словно сама земля пыталась забыть о войне. Но война никогда не исчезала. Она лишь ненадолго замолкала.

Флавий ехал молча.

Под копытами его вороного коня хрустел высохший после дождей грунт. Позади следовали всего пятеро рыцарей — не больше. Таково было условие встречи.

Текфур Сароз лично настоял, чтобы именно Флавий сопровождал его на переговорах с человеком, имя которого уже много лет внушало страх почти всей Малой Азии.

Темурташ.

Эмир Ильханата.

Полководец монгольских войск.

Человек, переживший десятки походов и видевший падение городов, которые считались неприступными.

Когда небольшой византийский отряд поднялся на очередной холм, перед ними открылся монгольский лагерь.

Флавий невольно замедлил коня.

Перед ним раскинулся целый город.

Сотни белых и тёмных юрт тянулись до самого горизонта. Между ними широкими рядами были привязаны тысячи лошадей. Повсюду дымились костры, на которых варилось мясо. Кузнецы без остановки били молотами по раскалённому железу, а лучники упражнялись в стрельбе даже во время отдыха.

Ни громких разговоров.

Ни беспорядка.

Каждый человек знал своё место.

Каждый выполнял своё дело.

— Вот почему их так трудно победить... — тихо произнёс один из рыцарей.

Флавий ничего не ответил.

Он внимательно осматривал лагерь.

"Дисциплина..."

"Не страх..."

"Именно поэтому они покорили полмира."

У главной дороги их уже ожидал конный отряд.

Во главе стоял широкоплечий воин в ламеллярном доспехе.

— Темурташ-эмир ожидает вас.

Даже приветствие прозвучало как приказ.

Без лишних слов гостей проводили к самому центру лагеря.

Там возвышалась самая большая юрта.

Перед входом стояли десятки телохранителей.

Их лица оставались неподвижными.

Словно каменные статуи.

⸻

Внутри оказалось неожиданно просторно.

Пол был устлан дорогими коврами из Персии.

По стенам висели китайские шелка.

На деревянных стойках покоились трофейные мечи, копья и знамёна разных народов.

Посреди юрты стоял длинный низкий стол.

Он ломился от еды.

Запечённый ягнёнок.

Дичь.

Свежий хлеб.

Орехи.

Сухофрукты.

Кувшины с вином и кумысом.

Во главе стола сидел сам Темурташ.

На первый взгляд ему можно было дать около пятидесяти лет.

Его волосы уже тронула седина, но широкие плечи и прямая осанка выдавали человека, который до сих пор проводил больше времени в седле, чем во дворцах.

Его взгляд сразу остановился на Флавии.

Не на Сарозе.

Именно на молодом защитнике Бурсы.

Темурташ медленно поднялся.

— Значит...

Он сделал несколько шагов.

— Это и есть тот самый юноша, который заставил Орхана опозориться перед всей Анатолией.

В юрте стало тихо.

Все взгляды обратились к Флавию.

Сароз уже собирался что-то сказать, но Флавий спокойно ответил первым.

— Если Орхан сам решил войти в мою ловушку, это была его ошибка.

Не моя.

Несколько монгольских нойонов переглянулись.

Темурташ неожиданно усмехнулся.

— Смелый.

— Осторожный.

Это разные вещи.

Флавий выдержал его взгляд.

— Для человека, который прожил столько войн, вы удивительно часто их путаете.

Несколько воинов резко подняли головы.

В юрте стало настолько тихо, что было слышно потрескивание огня.

Сароз почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.

"Безумец..."

"Он говорит так с Темурташем..."

Но эмир лишь тихо рассмеялся.

Негромко.

Без злости.

— Хорошо.

Очень хорошо.

Он указал на свободное место.

— Садись рядом.

Посмотрим, действительно ли ты так умен, как говорят.

⸻

Пир продолжался уже больше часа.

Темурташ рассказывал истории.

О походах в Персию.

О восстаниях в Анатолии.

О городах, которые сдавались без боя.

Иногда он смеялся.

Иногда вспоминал погибших товарищей.

Иногда говорил так, словно каждое его слово было уроком.

— Запомни, юноша...

Он поднял кубок.

— Люди думают, что войны выигрывают храбрецы.

Нет.

Войны выигрывают те, кто переживает своих врагов.

За столом послышались одобрительные голоса.

Но Флавий почти ничего не слышал.

Перед его глазами стояло совсем другое.

⸻

Два дня назад...

Сырым утром вся Бурса молчала.

Не звонили колокола.

Не слышались крики торговцев.

Даже птицы словно покинули город.

По главной улице медленно двигалась похоронная процессия.

Впереди шли священники.

За ними — рыцари.

Следом несли деревянный гроб, накрытый пурпурным плащом с золотым двуглавым орлом.

Весь город вышел проводить Октавиуса.

Флавий шёл рядом.

Не произнося ни слова.

За всю дорогу он ни разу не поднял головы.

Казалось, если он посмотрит на людей, то окончательно поймёт...

Что брата больше нет.

Когда процессия подошла к семейному кладбищу, ветер тихо качнул кипарисы.

Перед Флавием уже стояли четыре надгробия.

Отец.

Мать.

Младшая сестра.

Дедушка .

Священники начали читать молитву.

Флавий не слышал ни единого слова.

Он смотрел лишь на яму, которую медленно засыпали землёй.

Каждый удар лопаты звучал громче боевого барабана.

"Прости меня..."

"Я обещал отцу защищать семью..."

"Но не смог защитить даже тебя..."

Когда всё закончилось, жители Бурсы начали расходиться.

Рыцари тоже молча покидали кладбище.

Вскоре остался только он.

Флавий подошёл к свежему надгробию.

Медленно опустился на колени.

Провёл ладонью по ещё влажному камню.

Пять.

Теперь их стало пять.

Каждое утро он приходил к четырём могилам.

Теперь его путь начинался у пятой.

— Скоро...

— Я приду снова.

Но в следующий раз...

Я принесу хорошие новости.

Он медленно поднялся.

И впервые за долгое время в его глазах появились не слёзы.

А ледяная решимость.

⸻

— Флавий.

Голос Темурташа вернул его в настоящее.

Он поднял взгляд.

— Кажется, мои рассказы тебе наскучили?

— Простите.

Я задумался.

Темурташ внимательно посмотрел на него.

Затем неожиданно произнёс:

— Завтра из Инегёля прибудет обоз с припасами для Орхана.

Его будут сопровождать лучшие всадники Каи.

И...

Он сделал небольшую паузу.

— Вместе с ними поедет дочь Осман-бея.

Фатма Хатун.

Имя прозвучало спокойно.

Но взгляд Флавия сразу изменился.

— Повторите.

Темурташ слегка улыбнулся.

— Фатма Хатун.

Она сопровождает обоз как доверенное лицо своего отца.

На рассвете они будут двигаться через лесную дорогу к османскому лагерю.

В юрте снова стало шумно.

Беи обсуждали предстоящие поставки.

Сароз говорил о будущих переговорах.

Но Флавий больше никого не слушал.

"Дочь Осман-бея..."

"Если она окажется в моих руках..."

"Орхан переживёт ещё одно унижение."

"И, возможно..."

"Впервые почувствует ту же боль, которую чувствую я."

За пределами юрты ветер качнул знамёна Ильханата.

Никто из сидевших за столом ещё не знал, что имя, случайно прозвучавшее этим вечером, навсегда изменит судьбы двух людей, двух народов... и всей этой войны.