Глава II. Цена поражения

Ночь ещё не успела уступить место рассвету.

Над Бурсой стелился густой дым.

Крепостные стены были испачканы кровью. Между зубцами торчали сломанные стрелы, а внизу догорали османские лестницы. Ветер медленно разносил запах горелой древесины, крови и порохового дыма. Казалось, сама крепость ещё не оправилась после пережитого.

По двору шли византийские воины.

Одни тушили огонь.

Другие собирали оружие.

Третьи переносили раненых.

Посреди двора на коленях сидел человек со связанными руками.

Боран Бей.

Он всё ещё сохранял гордую осанку, хотя его лицо было разбито, а доспех покрывали кровь и копоть.

Перед ним остановился Флавий.

Некоторое время оба молчали.

— Ты удивил меня, — наконец произнёс Боран.

— Я рассчитывал именно на это.

— Орхан не простит моего плена.

— Орхан не простит прежде всего самого себя.

Боран поднял голову.

— Ты думаешь, он проиграл?

Флавий спокойно посмотрел на окровавленные стены.

— Нет.

Он проиграл ещё вчера.

Когда решил, что знает меня лучше, чем я знаю его.

Боран усмехнулся.

— Молодость делает тебя слишком самоуверенным.

Флавий сделал несколько шагов вокруг пленника.

— Самоуверенность — идти на крепость, осаждая её девять лет и не меняя тактики.

Боран ничего не ответил.

— Передай Орхану одну вещь...

— Я уже ничего ему не передам.

Флавий слегка улыбнулся.

— Именно.

⸻

Тем временем у западной стены продолжалась отчаянная борьба.

Аллаэддин успел вывести часть войска из ловушки, но сам Орхан вместе с десятком тяжелораненых воинов оказался заперт между двумя железными решётками.

— Брёвна сюда! — приказал Аллаэддин.

Несколько десятков воинов подтащили длинные дубовые стволы.

Их просунули между решёткой и каменной кладкой.

— Разом!

Древесина затрещала.

Железо медленно поднялось.

Из-под решётки начали выползать израненные османы.

Некоторые были обожжены.

Другие потеряли оружие.

Кто-то уже не мог подняться без посторонней помощи.

Последним вышел Орхан.

Он остановился.

Поднял голову.

На вершине стены уже стоял Флавий.

Их взгляды встретились.

Никто не говорил несколько секунд.

Первым заговорил Орхан.

— Хорошая ловушка.

Флавий слегка наклонил голову.

— Благодарю.

Я строил её именно для тебя.

Орхан усмехнулся, хотя внутри всё кипело.

— Значит, ты давно ждал нашей встречи.

— Нет.

Я был уверен, что ты придёшь сам.

Несколько мгновений стояла тишина.

— Не думай, что эта победа закончила войну, — сказал Орхан.

— Не думаю.

Я лишь надеюсь, что следующий раз ты подготовишься лучше.

Иначе мне станет скучно.

Лицо Орхана стало холодным.

Он развернулся и медленно пошёл к своим людям.

"Он смеётся надо мной..."

"Перед моими же воинами."

"Я этого не забуду."

Флавий долго смотрел ему вслед.

"Вот он..."

"Человек, чья семья уничтожила мою семью."

"Сегодня я мог приказать открыть ворота и добить его."

"Но нет."

"Пока нет."

"Я хочу, чтобы он видел, как рушится всё, что он строил."

⸻

К полудню весь османский лагерь уже знал о поражении.

Разговоры быстро стихали, едва кто-нибудь замечал проходящего Орхана.

Воины старались не смотреть ему в глаза.

Он молча вошёл в свой шатёр.

Снял шлем.

Бросил его на землю.

Потом сорвал плащ.

Следом полетела карта осады.

Чернильница разбилась о деревянный столб.

— Девять лет...

Он стиснул зубы.

— Девять проклятых лет!

Одним ударом он опрокинул тяжёлый стол.

"Как мальчишка..."

"Он заманил меня, словно неопытного воина."

За пологом шатра слышались осторожные шаги.

— Девять лет!

"Как?"

"Кто рассказал ему?"

В шатре воцарилась тишина.

Лишь тяжёлое дыхание Орхана нарушало её.

⸻

Тем временем в большом шатре собрались беи.

На почётном месте Осамана Бея не было главного наследника.

Его место пустовало.

Аллаэддин занял место немного ниже.

Он прекрасно понимал — сегодня весь удар придётся принимать ему.

Первым поднялся Шахиншах Бей.

Седой воин медленно провёл рукой по бороде.

— Где Орхан?

— Он осматривает войско.

Старик усмехнулся.

— Или скрывается после позора?

В шатре послышались тихие смешки.

Аллаэддин промолчал.

Тогда поднялся Савджи Бей.

— Мы осаждаем Бурсу девять лет.

Каждый месяц уходят деньги.

Каждый год погибают люди.

И чем всё заканчивается?

Тем, что наследник Османа оказывается в западне, словно неопытный всадник.

Некоторые беи согласно закивали.

— Следите за словами, — холодно произнёс Аллаэддин.

— Мы как раз следим.

Ответил Шахиншах.

— Потому что кто-то должен это делать.

Он медленно обвёл взглядом собравшихся.

— Осман Гази не полез бы туда, где ничего не знает.

Он сначала изучил бы крепость.

Потом нашёл бы слабость.

И только потом ударил.

Тяжёлая тишина повисла в шатре.

Аллаэддин почувствовал, как внутри всё сжимается.

Он понимал...

Сейчас старики обсуждают уже не поражение.

Они обсуждают право Орхана быть будущим правителем.

— Вы хотите сказать, что мой брат недостоин наследства? — спросил Аллаэддин.

Никто не ответил.

Но молчание оказалось красноречивее любых слов.

⸻

На стене Бурсы Флавий наблюдал за османским лагерем.

Рядом стоял его старый наставник.

— Они скоро снова нападут?

Флавий не сводил глаз с шатров.

— Нет.

Сначала они начнут воевать между собой.

А уже потом вспомнят обо мне.

Он едва заметно улыбнулся.

— Иногда одно поражение разрушает армию сильнее, чем тысяча убитых.