Глава 29. Прощание

«Она сказала — не плачь. Я сказал — не буду. Мы оба соврали. Но это была хорошая ложь. Последняя».

Утро началось тихо. Без чаек, без ветра, без шума волн. Как будто мир затаил дыхание.

Элиас проснулся в кресле у кровати. Он не помнил, как уснул — просто в какой-то момент темнота стала глубже, и он провалился. Теперь он открыл глаза и увидел всё ту же темноту. Но что-то изменилось. Воздух стал другим.

— Авиэль?

— Я здесь, — ответила она. Голос был слабым, но ясным. — Я ждала, когда ты проснёшься.

Он нащупал её руку. Пальцы были холодными. Очень холодными.

— Сегодня? — спросил он.

— Да. Я чувствую. Это как в прошлый раз, только ближе. Совсем близко.

Элиас сжал её руку.

— Я здесь.

— Я знаю. — Она помолчала. — Можно мне кое-что?

— Всё, что угодно.

— Отнеси меня наверх. На смотровую. Я хочу увидеть море. В последний раз.

— Там холодно.

— Я не боюсь холода.

Он встал, нащупал её — она была лёгкой, почти невесомой, — и поднял на руки. Медленно, шаг за шагом, он понёс её по лестнице. Сто тридцать четыре ступени он знал наизусть. Он мог пройти их с закрытыми глазами. Он и шёл с закрытыми.

Наверху ветер был свежим, но не резким. Море пахло солью и водорослями. Солнце — он чувствовал его тепло на лице — только вставало.

— Расскажи мне, что ты видишь, — попросил он.

— Море спокойное, — начала она. — Серое, но с золотыми искрами от солнца. Чайки спят. Небо розовое на востоке и тёмно-синее на западе. Маяк погас — солнце взошло. Волны тихо лижут скалы. И... — она замолчала.

— Что?

— Там, на горизонте, корабль. Маленький. Как в твоей сказке.

— Он стоит на месте?

— Нет. Он плывёт. Медленно, но плывёт.

— Куда?

— Не знаю. Но у него горят огни. Белые. Как звёзды.

Элиас прижал её к себе.

— Это хороший знак.

— Да. Хороший.

Они сидели на смотровой площадке. Ветер играл её волосами. Она положила голову ему на плечо.

— Я думала о том, что будет после, — сказала она.

— Я тоже.

— Я не хочу, чтобы ты был один. Но я не хочу, чтобы ты был с кем-то только ради того, чтобы не быть одному. Это разное.

— Я знаю.

— Если когда-нибудь ты встретишь кого-то... это не предательство. Я не буду ревновать. Там, где я буду, ревности нет.

— Ты будешь в Раю?

— Нет. Я отказалась от Рая. Я просто... исчезну. Как волна. Но это нормально. Волны исчезают и возвращаются. Может быть, через много лет какая-нибудь новая волна принесёт тебе привет от меня.

— Ты говоришь как поэт.

— Я училась у тебя.

Элиас поцеловал её в висок.

— Мне страшно, — сказал он.

— Мне тоже. Но это хороший страх. Как перед прыжком в воду. Ты знаешь, что будет холодно, но всё равно прыгаешь.

— Ты прыгала?

— Сейчас прыгну.

Она замолчала. Дышала тихо.

— Элиас, — сказала она через минуту.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знал: ты был лучшим, что случилось со мной за тысячу четыреста лет. Не ангелы. Не Рай. Не вечность. Ты. Просто ты. С твоим кофе, твоими картинами, твоей чайкой, твоими дурацкими шутками. Ты — моя вечность.

— Ты — моя, — ответил он. — С первого дня. С того, как ты споткнулась о порог.

— Я не спотыкалась. Я просто не заметила.

— Это одно и то же.

— Нет. Споткнуться — это ошибка. А не заметить — судьба.

— Пусть будет судьба.

Она улыбнулась — он не видел, но почувствовал по тому, как дрогнули её плечи.

— Я устала, — сказала она. — Можно я закрою глаза?

— Да. Закрывай.

— Ты не отпустишь?

— Никогда.

— Хорошо. — Она вздохнула. — Я люблю тебя, Элиас Вернер.

— Я люблю тебя, Авиэль. Без номера.

— Без номера, — повторила она. — Это красиво.

Она закрыла глаза.

Ветер стих. Чайки проснулись и закричали где-то внизу. Солнце поднялось выше.

Элиас держал её. Минуту. Две. Десять.

Её дыхание становилось всё тише. Как волна, которая уходит в песок. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Вдох.

Тишина.

Он сидел и держал её. Слепой. На вершине маяка. Один в целом мире.

Он не плакал. Слёзы придут позже. Сейчас была только тишина.

— До встречи, — сказал он одними губами. — Где-нибудь. Когда-нибудь.

Чайки кричали. Море шумело. Солнце грело его лицо.

А её уже не было.