Глава 26. Демон-союзник

«Никогда не думал, что буду сидеть за одним столом с демоном. Но когда тебе нечего терять, союзники находятся в самых неожиданных местах. Даже в темноте».

К полудню ей стало хуже.

Она не жаловалась — просто замолчала. Лежала с закрытыми глазами и дышала так тихо, что Элиас то и дело наклонялся проверить, жива ли. Каждый раз её пальцы чуть сжимались в ответ.

Он сидел рядом, не двигаясь. Темнота давила, но он уже привык. Он научился различать время по звукам: утром кричали чайки, днём шумело море, вечером затихал ветер. Сейчас был день — море было спокойным.

В дверь постучали.

Элиас вздрогнул. Он не ждал гостей. Он вообще никого не ждал.

— Кто там? — спросил он, не вставая.

— Калеб, — ответил голос за дверью. — Можно?

Элиас помедлил. Потом встал, нащупал спинку стула, стену, дверной косяк и открыл.

— Ты один? — спросил он.

— Один.

— Заходи.

Демон вошёл — Элиас слышал его шаги, лёгкие, почти невесомые. Пахло не серой, а чем-то другим — сухой травой, старыми книгами.

— Ты не видишь, — сказал Калеб.

— Да. И что?

— Ничего. Просто констатация. — Он помолчал. — Как она?

— Умирает. Сегодня. Может, завтра.

— Я знаю. Поэтому пришёл.

Элиас нащупал стул и сел.

— Зачем?

— Я должен тебе. И ей. Вы единственные, кто отнёсся ко мне не как к чудовищу. Особенно она. Она могла уничтожить меня, но отпустила. Я такого не забываю.

— Ты демон.

— Бывший человек. Как и ты, только старше.

Элиас хмыкнул.

— Что тебе нужно?

— Не мне. Вам. Я пришёл предложить то, от чего она отказалась в прошлый раз. Ритуал.

— Она не хочет брать мою жизнь.

— Я помню. Но есть другой вариант.

Элиас поднял голову.

— Какой?

— Я могу дать часть своей.

В комнате стало тихо. Даже море, кажется, затихло.

— Ты? — переспросил Элиас.

— Я бессмертен. Не в том смысле, что меня нельзя убить — можно. Но я не старею, не болею. У меня много... энергии. Я могу отдать ей часть. Это не спасёт её, но даст время. Неделю. Может, две.

— Почему ты хочешь это сделать?

— Я же сказал. Долг.

— Нет. Настоящая причина.

Калеб помолчал.

— Когда я был человеком, у меня была жена. Она умерла от чумы. Я не смог её спасти. Я даже не был рядом — я бежал из города и оставил её там. Всю оставшуюся вечность я жалел об этом. Может быть, если я помогу тебе, это как-то... уравновесит.

Элиас молчал.

— Я не прошу прощения, — продолжил Калеб. — Я не верю в прощение. Но я верю в баланс. Она подарила мне свободу. Я хочу подарить ей время.

— Она не согласится.

— А ты не спрашивай.

— Нет, — сказал Элиас твёрдо. — Я не буду решать за неё. Она человек. Она сама выбирает.

Из спальни донёсся слабый голос:

— Пусть войдёт.

Элиас повернулся на звук.

— Ты не спишь.

— Я слышала. Пусть войдёт.

Калеб прошёл в спальню. Элиас за ним. Демон остановился у кровати.

— Ты выглядишь... — начал он.

— Ужасно, — закончила она. — Знаю. Не надо любезностей.

— Я пришёл помочь.

— Я слышала. — Она помолчала, собираясь с силами. — Почему?

— Я объяснил твоему человеку.

— Объясни мне.

Калеб опустился на колени у кровати. Элиас слышал, как шуршит его одежда.

— Потому что ты первая за много веков, кто увидел во мне не демона. Ты увидела Калеба. Человека, который застрял. Ты могла уничтожить меня, но отпустила. Я не знаю, что такое благодарность — мы, демоны, не чувствуем её так, как люди. Но я знаю, что такое долг. Я должен тебе. Позволь мне заплатить.

Авиэль долго молчала.

— Это не навсегда, — сказала она.

— Нет. Неделя. Может, две.

— И ты не умрёшь?

— Я не могу умереть. Я же говорю — бессмертен.

— Тогда зачем тебе энергия?

— Чтобы существовать. Если я отдам слишком много, я ослабею. Но я восстановлюсь. Через год. Через два. Какая разница? У меня вечность.

Авиэль повернула голову к Элиасу.

— Что ты думаешь?

— Это не мне решать.

— Я спрашиваю тебя.

Элиас сел на край кровати. Нашёл её руку.

— Я думаю, что неделя с тобой стоит всего. Но я также думаю, что ты имеешь право отказаться. Ты устала. Ты имеешь право уйти.

— Я устала, — сказала она. — Но я ещё не всё сказала тебе.

— Ты сказала всё.

— Нет. Есть ещё слова. Много слов. Я хочу успеть.

Она повернулась к Калебу.

— Делай.

— Ты уверена?

— Да.

Калеб встал.

— Будет больно. Не ей — тебе, — он посмотрел на Элиаса. — Ты почувствуешь это тоже. Вы связаны.

— Я готов, — сказал Элиас.

— Тогда держи её за руку. И не отпускай. Что бы ни случилось.

Элиас сжал её пальцы.

— Я никогда не отпускаю.

Калеб закрыл глаза и начал что-то шептать — не на человеческом языке. Воздух в комнате стал плотным. Запах сухой травы усилился.

Авиэль вскрикнула — коротко, резко. Её рука дёрнулась в его ладони. И в тот же миг Элиас почувствовал, как через него проходит ток — не физический, другой. Как будто кто-то вытягивал из него все силы разом.

Он стиснул зубы и не отпустил.

Это длилось минуту. Может, две. Потом Калеб выдохнул и пошатнулся. Запах исчез.

— Готово, — сказал он. Голос был слабым. — Я пойду. Мне нужно... отлежаться. Лет сто.

— Спасибо, — сказала Авиэль.

— Не за что. Живи. Или умирай. Но с хорошим запасом.

Шаги. Дверь открылась и закрылась. Демон ушёл.

Элиас сидел, всё ещё сжимая её руку.

— Как ты? — спросил он.

— Легче. Намного. — Она глубоко вздохнула — первый раз за несколько дней без кашля. — Я чувствую себя почти живой.

— На сколько?

— Не знаю. Неделя. Может, две. — Она помолчала. — Ты злишься?

— За что?

— За то, что я согласилась. Ты говорил — я устала и имею право уйти.

— Ты имеешь право и остаться. На неделю.

— Всего неделя.

— Это больше, чем ничего.

Она потянула его за руку.

— Иди сюда.

Он лёг рядом. Она прижалась к нему — тёплая, почти горячая. Её дыхание было ровным.

— Ты чувствуешь? — спросила она.

— Что?

— Солнце. Оно светит в окно. Прямо на нас.

Элиас повернул голову к окну. Он не видел солнца. Но чувствовал тепло на лице.

— Да, — сказал он. — Чувствую.

— Это как заново родиться. Я не думала, что ещё раз почувствую это.

— Ради этого стоило жить.

— Ради этого стоило умирать. — Она поцеловала его в щёку. — Спасибо, что не отпустил.

— Я никогда не отпускаю.

— Я знаю.

Они лежали в солнечном свете, и время снова шло — но теперь у них была ещё неделя.

Целая вечность..