Глава 6. След демона

«В Раю нас учили: демон — это враг. Его надо найти и уничтожить. Но никто не говорил, что демон может плакать».

Они шли быстро. Дорога до порта заняла пятнадцать минут — Элиас срезал путь через рыбацкие склады, где пахло солью и ржавым железом. Авиэль не отставала. Она шла молча, сосредоточенная, и только пальцы её правой руки чуть подрагивали — готовилась к бою.

Элиас заметил это. Он вообще замечал всё.

— Ты нервничаешь? — спросил он, перешагивая через ржавую цепь.

— Я не нервничаю. Я готовлюсь.

— А разница?

— Нервы — это когда ты боишься. Готовность — это когда ты знаешь, что будет больно, но всё равно идёшь.

— Звучит как храбрость.

— Это и есть храбрость.

Они вышли к причалу. Утренний туман ещё не рассеялся, и порт был похож на декорацию к плохому сну — серые лодки, серые краны, серые лица. Несколько рыбаков толпились у дальнего пирса. Среди них Авиэль заметила Томми — он стоял бледный и растерянный, прижимая к груди свой деревянный кораблик.

— Вон он, — сказала Авиэль.

— Вижу.

Они подошли. Рыбаки расступились — то ли потому, что почувствовали что-то неладное, то ли просто из уважения к Элиасу. В центре, на перевёрнутом ящике, сидел парень лет двадцати. Брат Томми.

Выглядел он плохо. Осунувшееся лицо, синяки под глазами, тусклый взгляд, направленный куда-то в пустоту. Он дышал часто и поверхностно, как после долгого бега. И от него исходил холод — тот самый гнилостный холод, который Авиэль почувствовала ещё на маяке.

— Джейк, — тихо позвал Томми. — Джейк, это я. Ты меня слышишь?

Парень не ответил.

Авиэль подошла ближе и присела перед ним на корточки. Она включила сканирование — не физическое, а то, что позволяло видеть душу. И то, что она увидела, заставило её сжать зубы.

Душа Джейка была обмотана чем-то чёрным. Словно корни дерева проросли сквозь светящуюся ткань и душили её, вытягивая последние капли жизни. Демон сидел глубоко. Очень глубоко.

— Он внутри, — сказала Авиэль тихо, так, чтобы слышал только Элиас. — И он не хочет выходить.

— Можешь его вытащить?

— Могу. Но это будет больно. Для Джейка — тоже.

— Он выдержит.

— Ты не знаешь.

— Я знаю людей, — сказал Элиас. — Они крепче, чем кажутся.

Авиэль кивнула и повернулась к Томми.

— Отойдите все, — сказала она громко. — На десять шагов. И что бы ни случилось — не подходите.

Рыбаки зароптали, но Элиас поднял руку.

— Делайте, что она говорит.

Они отошли. Томми колебался, но Элиас мягко взял его за плечо и отвёл в сторону.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Она знает, что делает.

— Она ангел? — спросил Томми.

— Да. Только тихо.

Авиэль тем временем положила руки на плечи Джейка. Тот дёрнулся, но не отстранился — у него не было сил сопротивляться.

— Слушай меня, — сказала она. — Я знаю, что ты слышишь. Не меня — того, кто внутри. Он говорит тебе, что ты никчёмный. Что море зовёт. Что легче уйти, чем вернуться. Это ложь.

Глаза Джейка дрогнули. В них мелькнуло что-то — на секунду, не больше. Осознание. Боль. И снова погасло.

— Твой брат сделал тебе талисман, — продолжала Авиэль. — Деревянный кораблик. Он хотел, чтобы ты вернулся. И ты вернулся. Слышишь? Ты уже победил. Ты уже здесь. Осталось только выгнать гостя.

Она закрыла глаза и начала работать.

Элиас стоял в стороне и смотрел. Он не понимал, что именно она делает, — но видел, как светятся кончики её пальцев, как дрожит воздух вокруг. И как кричит Джейк.

Крик был страшным — не человеческим, а каким-то двойным, будто из одной глотки орали двое. Рыбаки попятились. Томми вцепился в руку Элиаса.

— Что она делает?!

— Спасает его. Тихо.

Авиэль работала. Она запустила свои «щупы» — тонкие энергетические нити, которые проникали в душу и находили чужеродную ткань. Демон сопротивлялся. Он впился в Джейка, как клещ, и не хотел отпускать.

— Ты не заберёшь его, — прошептала Авиэль. — Он не твой.

Демон зашипел. Элиас не слышал шипения — но увидел, как изо рта Джейка вырывается тёмный пар. Густой, маслянистый. Он стелился по земле, собирался в лужу у ног.

Авиэль потянула сильнее.

И демон вышел.

Это было похоже на рвоту — только рвало не тело, а душу. Чёрная масса выплеснулась из груди Джейка и растеклась по пирсу. Парень обмяк и упал бы, если бы Авиэль не подхватила его.

— Принимайте, — сказала она, передавая его Томми.

Тот бросился вперёд, обнял брата, заплакал. Рыбаки зашумели. А Элиас смотрел на чёрную лужу, которая медленно собиралась в форму.

— Оно живое, — сказал он.

— Да. И оно сейчас сбежит.

— Что нужно делать?

— Ничего. Я сама.

Авиэль выпрямилась и встала над демоном. Тот уже почти сформировался — бесформенная тень с проблесками красных глаз.

— Ты знаешь, кто я, — сказала Авиэль.

Демон зашипел.

— Тогда ты знаешь, что будет дальше. Я даю тебе выбор. Первое: я тебя уничтожаю здесь и сейчас. Второе: ты говоришь мне, кто тебя послал, и я отправляю тебя обратно с предупреждением.

— Ты не можешь... — прохрипел демон. Голос был скрипучим, как несмазанная петля. — Ты не имеешь права... я питаюсь. Я просто питаюсь.

— Ты калечишь души.

— Я голоден. Разве это преступление?

Авиэль присела на корточки. Теперь её глаза светились в полную силу — золотые, с вертикальными зрачками.

— Я задала вопрос, — сказала она тихо. — Кто тебя послал?

Демон колебался. Элиас видел, как дрожит его форма, как перетекают тени.

— Никто, — сказал он наконец. — Я сам.

— Лжёшь.

— Я не лгу. Я старый. Я здесь дольше, чем этот город. Я просто хочу есть.

Авиэль смотрела на него. Элиас не понимал, что происходит, но чувствовал — она колеблется. Она тоже это видела. Что-то в словах демона было правдой.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Зачем тебе имя?

— Чтобы знать, кого я уничтожаю. Или отпускаю.

Демон молчал долго. Потом прошелестел:

— Меня звали Калеб. Когда-то. Давно.

Авиэль замерла.

— Ты был человеком, — сказала она.

— Давно, — повторил демон. — Очень давно.

Элиас подошёл ближе. Теперь он стоял прямо за спиной Авиэль.

— Демоны — это бывшие люди?

— Некоторые, — сказала она не оборачиваясь. — Те, кто застрял. Кто не ушёл на перерождение.

— Я не мог уйти, — прохрипел Калеб. — Я боялся. Боялся, что там ничего нет. Или что есть, но мне туда нельзя. Я остался. И стал... этим.

Повисла тишина. Рыбаки уже разошлись — увели Джейка и Томми в город. На пирсе остались только Авиэль, Элиас и тень, которая когда-то была человеком.

— Ты всё равно калечишь души, — сказала Авиэль. — Мне жаль тебя, но я не могу оставить это так.

— Я уйду, — быстро сказал Калеб. — Я уйду из города. Клянусь.

— Ты уйдёшь в другое место и будешь делать то же самое.

— А что мне остаётся?! — в голосе демона прозвучало отчаяние. — Я не могу умереть. Я не могу жить. Я застрял. Навсегда.

Авиэль молчала. Элиас смотрел на неё и видел, как что-то меняется в её лице. Она не была холодной машиной для уничтожения. Она была... растерянной.

— Я не знаю, что с тобой делать, — сказала она честно.

— Отпусти меня. Я не трону больше никого в этом городе. Даю слово.

— Слово демона ничего не стоит.

— Слово Калеба, — поправил он. — Не демона. Человека.

Авиэль долго смотрела на него. Потом встала и выпрямилась.

— Ты уйдёшь сегодня. Сейчас. Я даю тебе фору — сутки. Если через сутки я почувствую твой след в радиусе ста миль — я тебя уничтожу. Без разговоров.

Калеб задрожал.

— Спасибо, — прошелестел он. — Спасибо, ангел.

И исчез. Просто растворился в утреннем тумане, оставив после себя только запах гнили и мокрый след на досках пирса.

Элиас выдохнул.

— Ты его отпустила.

— Да.

— Почему?

Авиэль повернулась к нему. Её глаза ещё светились, но уже тусклее.

— Потому что он был прав. Он не злой. Он просто застрял. Я не могу убить того, кто застрял.

— А Канцелярия? — спросил Элиас. — Твои начальники. Они не накажут тебя за это?

— Может быть, — сказала она. — Но это мой выбор.

Элиас посмотрел на неё долгим взглядом. Потом покачал головой.

— Ты странная, Авиэль.

— Я знаю, — она чуть улыбнулась. — Ты говорил.

— Нет, я серьёзно. Ты ангел. Ты должна быть... — он запнулся. — Не знаю. Жёсткой. Беспощадной. Как в Писании.

— Писание писали люди. А я — не человек. И не персонаж. Я — это я.

Элиас хмыкнул.

— Ладно. Пошли домой. Ты выглядишь так, будто тебя саму чуть не вырвали из чьей-то груди.

— Почти, — призналась она.

Они пошли обратно. Молча. Каждый думал о своём.

---

Дома Элиас сварил кофе и заставил Авиэль сесть.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Это временно.

— Это ты так думаешь. Держи.

Он накинул ей на плечи свой старый свитер. Авиэль посмотрела на него — свитер был колючим и пах табаком, — но возражать не стала. Завернулась и подтянула колени к подбородку.

— Ты когда-нибудь видел, как застревают люди? — спросила она.

— В каком смысле?

— Не могут уйти. Не могут остаться. Застревают между жизнью и... чем-то ещё.

Элиас задумался.

— В больнице, — сказал он. — Пациенты в коме. Они не живые и не мёртвые. Иногда мы не знали, что с ними делать. Ждать или отключать.

— И что ты делал?

— Я боролся до конца. Даже когда шансов не было. Потому что... — он запнулся. — Потому что если ты не борешься за тех, кто застрял, то кто ты вообще?

Авиэль смотрела на него поверх кружки с кофе. Тёплый пар поднимался к её лицу.

— Ты хороший человек, Элиас Вернер.

— Я убил ребёнка.

— Ты не убивал. Ты пытался спасти. Это разное.

Элиас ничего не ответил. Он встал и подошёл к окну. Море было спокойным, небо светлело. Где-то там, за горизонтом, исчезал демон по имени Калеб, который когда-то был человеком.

— О чём ты думаешь? — спросила Авиэль.

— О том, что я тебе верю.

— Во что?

— Во всё, — он повернулся. — В ангелов. В демонов. В то, что можно застрять между мирами. Три года назад я бы посмеялся. А теперь... теперь это кажется более реальным, чем операционная.

— Реальность — штука ненадёжная, — сказала Авиэль.

— Это ты верно заметила.

Она допила кофе и встала.

— Мне нужно наверх, — сказала она. — Перезагрузиться.

— Перезагрузиться?

— Ну, то, что вы называете сном. Я отключу сенсорные каналы на пару часов.

— А потом?

— А потом... — она задумалась. — Ты обещал научить меня поэзии.

Элиас улыбнулся.

— Обещал. Ладно. У меня есть старый томик Элиота. Подойдёт?

— Я не знаю, кто это.

— Узнаешь. Иди перезагружайся, ангел. Я посторожу.

Авиэль кивнула и пошла к лестнице. Уже на ступенях она обернулась.

— Элиас.

— М?

— Спасибо. Что пошёл со мной.

Он кивнул. И когда она скрылась наверху, он ещё долго стоял у окна, глядя на море и думая о странном демоне, который просил пощады, и об ангеле, который эту пощаду дал. И о том, что мир устроен совсем не так, как ему рассказывали в воскресной школе.