11 часть: Шёпот за дверью

Передышка длилась девять дней. На десятый их нашли.

Сначала был тихий скрежет по металлу ставней снаружи. Потом — приглушенный, булькающий звук, знакомый до тошноты. Один. Потом другой. Тени за щелями в ставнях задвигались.

Хёнджин, дежуривший у окна, замер. Он жестом подозвал Феликса. Тот подошел, прихрамывая уже гораздо меньше, и заглянул в щель. На улице, прямо под их окнами, сгрудились несколько фигур. Они не уходили. Они как будто что-то чуяли. Свет свечи на ночь? Запах еды, выветрившийся через вентиляцию?

— Нас обнаружили, — прошептал Хёнджин, и в его голосе была ледяная уверенность. — Они не уйдут.

Они отступили от окна, погасили все свечи. Но было поздно. Снаружи послышался первый удар во входную дверь. Глухой, тяжелый. Потом второй. Баррикада — буфет и шкафы — задрожали. Пыль посыпалась с потолка.

— Ванная, — быстро сказал Хёнджин. — Там нет окон, дверь крепкая. Там мы сможем… — Он не договорил. Сможем что? Продержаться лишний час?

Они схватили заранее собранные «тревожные» сумки — воду, немного еды, аптечку — и бросились в ванную комнату. Это было последнее убежище внутри убежища. Хёнджин захлопнул дверь, повернул замок. Комната была крошечной, темной. Они стояли, прижавшись друг к другу, слушая, как снаружи нарастает грохот. Удары в входную дверь стали чаще, яростнее. К ним присоединились другие. Их было много.

Внезапно раздался оглушительный треск — дверь в квартиру не выдержала. Послышался грохот падающей мебели — их баррикаду сметали. Топот, рычание. Они были внутри квартиры.

Феликс прислонился к кафельной стене, его лицо в полумраке было маской ужаса. Внезапно он вздрогнул и ахнул, схватившись за предплечье. В темноте, отступая, он задел край разбитого зеркала над раковиной, которое не успели убрать. Осколок впился в руку. Темная струйка крови тут же выступила и потекла по коже.

Хёнджин увидел это. Увидел кровь. Его мир сузился до этой тонкой, алой полоски. Он рванулся к Феликсу, схватил его за руку.— Нет… нет, нет, нет… — забормотал он, в ужасе разглядывая рану. Это был не укус. Это была рваная, неглубокая рана от стекла. Но кровь. Кровь привлекала их. Она была сигналом. Проклятием.

Из гостиной донеслись звуки крушения. Они ломали мебель, рычали. Чей-то нос уловил запах крови? Или они просто методично обыскивали каждое помещение? Дверь в спальню с треском отлетела от удара. Они были в коридоре. Все ближе.

Хёнджин лихорадочно нащупал в аптечке бинт, стал обматывать руку Феликса, стараясь заткнуть рану. Его пальцы дрожали.— Всё в порядке, это просто царапина, — пытался успокоить его Феликс, но его собственный голос предательски дрожал.

— Молчи, — прошептал Хёнджин. — Просто молчи.

Они замерли. За дверью ванной слышалось тяжелое, шаркающее движение. Потом — тихий скрежет когтей по дереву. Они были здесь. Прямо за дверью. Дверь была крепкой, массивной. Но выдержит ли она?

В полной темноте, под аккомпанемент ударов в дверь их последнего убежища, Феликс нащупал руку Хёнджина и сжал ее. Его пальцы были ледяными.— Хёнджин, — его шепот был едва слышен. — Я не хочу становиться одним из них. Слышишь? Не хочу.

В этих словах была мольба. И решение. Хёнджин посмотрел на его лицо, смутно угадывающееся в темноте. Он видел в нем не страх, а усталость. Бесконечную, всепоглощающую усталость. И понимание. Они загнаны в угол. Исход предрешен. Оставался только вопрос — какой?

Удар в дверь ванной заставил ее задржать. Замок жалобно звякнул. Следующий удар будет сильнее. Или их станет больше.

Хёнджин посмотрел на дверь. Потом на Феликса. На его раненую руку. На его глаза, которые даже в темноте казались бездонными. В его голове, в одно мгновение, пронеслась вся их короткая, украденная у смерти история. Школа. Библиотека. Бег. Поцелуй в кладовке. Тихие вечера здесь, в этой квартире-гробнице. Он видел перед собой не конец. Он видел выбор. И он его сделал.