5 часть: Бегство из школы

Седьмой день в библиотеке стал последним. Запасы воды иссякли. Надежда — тоже. Люди в убежище стали похожи на призраков: впалые щеки, горящие лихорадочным блеском глаза. Споры из-за последней пачки сахара перешли в тихую, ядовитую вражду.

Именно в этот день они их услышали. Не просто шорохи. Методичные, тяжелые удары в дверь. Раз-два. Раз-два. Кто-то или что-то поняло, что за этой дверью есть жизнь, и настойчиво пыталось до нее добраться.

— Они нас нашли, — прошептал один из парней, Джисон. Его голос сорвался в визг. — Они нас нашли!

Массивный шкаф, баррикадировавший дверь, дрогнул. Пыль посыпалась с его верха. Все замерли. Потом удары участились. Дерево двери с треском начало поддаваться.

— Запасной выход! — крикнула Соён, указывая на маленькую дверь в дальнем углу, ведущую, вероятно, к пожарной лестнице. — Там!

Это был не план. Это была паника. Все ринулись к той двери, толкаясь, сбивая с ног. Хёнджин схватил Феликса за руку и потянул за собой. Они оказались в середине толпы. Задние ряды напирали. Дверь наружу была заперта на амбарный замок, но кто-то поднял с пола огнетушитель и яростно начал бить по нему.

Сзади раздался громкий треск — основная дверь не выдержала. В библиотеку ворвался тот самый тошнотворный запах, смешанный теперь с запахом гнили. И рык. Низкий, многоголосый. Кто-то позади них закричал — коротко, отрывисто, и крик тут же оборвался.

Огнетушитель сделал свое дело. Замок слетел. Дверь распахнулась, впуская слепящий дневной свет и холодный воздух. Все хлынули на узкую металлическую площадку пожарной лестницы. Она вела вниз, во внутренний двор школы.

— Не вниз! — закричал Хёнджин, но его не услышали. Те, кто был впереди, уже бежали по ступеням. И тут же из-за угла здания, из тени, вывалились несколько серых фигур. Лестница превратилась в ловушку.

Хёнджин оглянулся. Из двери библиотеки, которую они только что покинули, показалась темная масса. Пути назад не было. Справа от площадки, в метре ниже, была крыша одноэтажного спортзала, поросшая мхом.— Туда! — крикнул он Феликсу и, не дав тому опомниться, подхватил его почти на руки и сбросил вниз, на мягкий, влажный ковер мха. Сам прыгнул следом.

Приземление было жестким. Хёнджин перекатился, гася удар. Феликс вскрикнул от боли. Они лежали на холодной, скользкой крыше, слушая, как с лестницы доносятся крики, рыки, звуки борьбы. Потом тишина. Громкая, всепоглощающая.

Хёнджин подполз к Феликсу. Тот сидел, обхватив лодыжку, лицо искажено гримасой боли.— Готов поспорить, это растяжение, — сквозь зубы прошипел Феликс, пытаясь улыбнуться. Получалось жалко.

— Можешь встать?— Дай минутку.

У них не было минуты. С лестницы могли спуститься. Или те, что внизу, могли их заметить. Хёнджин огляделся. Крыша спортзала примыкала к забору. За забором — узкая, грязная улочка, ведущая прочь от школы, в сторону жилых кварталов. В сторону его дома.

Он принял решение за долю секунды. Встал на ноги, наклонился.— Забирайся.— Что?— На спину. Быстро, Феликс. Я тебя донесу, если придется.

Феликс хотел возражать, но увидел решимость в глазах Хёнджина. Он кивнул, обхватил его за шею. Хёнджин подхватил его под колени, с трудом выпрямился. Феликс был легким, но дополнительный вес в мире, где каждый шаг мог быть последним, казался непосильной ношей. И в то же время — единственным смыслом.

Он подбежал к краю крыши у забора, сгреб ногой старую, полусгнившую доску, перекинул ее через колючую проволоку сверху, создав подобие мостка.— Держись крепче.

И он пошел. Шаг за шагом, балансируя на шаткой доске, чувствуя, как напрягается каждая мышца его тела. Феликс прижался к его спине, его дыхание было горячим у него за ухом. Хёнджин сосредоточился только на этом: на следующем шаге. На весе на своей спине. На хрупкой жизни, которую он нес. Они сползли с забора в грязный переулок. Школа, их тюрьма и убежище, осталась позади. Впереди был только мертвый город и призрачная надежда найти спасение в квартире, которая, возможно, уже стала могилой. Но идти было некуда. Только вперед.