3 часть: Первая потеря

На третий день запах страха в библиотеке стал осязаемым. Он витал в воздухе, смешиваясь с запахом немытых тел, страха и пыли. Вода в кулере таяла на глазах. Консервов или любой еды не нашлось — только пачки сахарного песка и растворимый кофе в столе библиотекаря. Чанбин, их самопровозглашенный лидер, ходил из угла в угол, как тигр в клетке.

— Надо искать еду, — заявил он наконец, перестав шептать. Его голос прозвучал грубо в тишине. — И больше воды. В учительской на втором этаже есть автомат с напитками и микроволновка. Могли остаться запасы.

— Там же… там же они, — прошептала одна из девочек, Соён.

— Мы не знаем, «они» ли это, — буркнул Чанбин. — Может, уже никого нет. Я пойду. Мне нужен… доброволец для подстраховки.

Все опустили глаза. Хёнджин почувствовал, как напрягся Феликс рядом с ним. Он вздохнул. Он был самым крупным и сильным здесь после Чанбина. Молчать было трусливо.

— Я с тобой, — сказал Хёнджин, вставая.

Феликс тут же схватил его за рукав. — Нет.

— Все в порядке, — Хёнджин попытался улыбнуться, но получилось криво. — Быстро сбегаем.

Они подготовились как могли. Взяли в качестве оружия металлические ножки от сломанного стула. Приоткрыли дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть. Коридор за ней был пуст и зловеще тих. Огни аварийного освещения бросали на стены длинные, пляшущие тени. Спускались по лестнице, замирая на каждой ступеньке. Запах — сладковатый, тошнотворный — становился сильнее.

Дверь в учительскую была приоткрыта. Чанбин жестом велел Хёнджину ждать, а сам, пригнувшись, заглянул внутрь. Помахал рукой: «Чисто». Они проскользнули внутрь.

Комната была разгромлена. Стеллажи опрокинуты, бумаги разбросаны. Но автомат с напитками стоял целый. Чанбин тут же начал трясти его, пытаясь выбить банки. Хёнджин тем временем обыскал шкафчики. Нашел пачку сухарей, несколько шоколадных батончиков. Он уже начал думать, что им повезло, когда услышал тихий скрежет.

Из небольшой кладовки для уборочного инвентаря, дверь в которую была почти не видна за шкафом, выползла фигура в форме школьного охранника. Его униформа была пропитана темными пятнами, одна рука неестественно вывернута. Но двигался он не как раненый. Он двигался с упорной, неумолимой целеустремленностью, его помутневшие глаза были устремлены прямо на Чанбина, спиной повернувшегося к нему.

Хёнджин открыл рот, чтобы крикнуть, но было уже поздно. Чанбин, услышав шум, обернулся и застыл на месте, парализованный ужасом. Существо — это уже не был человек — навалилось на него с низким рыком. Они рухнули на пол, банки с напитками полетели в разные стороны с оглушительным грохотом.

— Чанбин! — закричал Хёнджин, занося свою импровизированную дубинку.

Но из коридора в ответ на шум уже донеслись другие звуки. Топот, шарканье, тот самый булькающий рык. Их было много. Охранник вцепился зубами в плечо Чанбина, тот дико кричал, отбиваясь.

Инстинкт самосохранения, древний и неумолимый, сжал Хёнджина ледяной хваткой. Он увидел тени в дверном проеме. Увидел лицо Чанбина, искаженное не столько болью, сколько чистым, бездонным ужасом осознания. Их глаза встретились на долю секунды. В глазах Чанбина была мольба, а потом — странное, пугающее понимание.

— Беги! — прохрипел Чанбин, и это было его последнее слово.

Хёнджин отпрыгнул назад, к открытому окну в противоположной стене — единственному выходу. Он видел, как в комнату вваливаются другие фигуры, как они набрасываются на дергающееся тело Чанбина. Он не думал. Он действовал. Выпрыгнул в коридор и что есть силы рванул к лестнице, хлопнув дверью в учительскую за собой. Глухой удар изнутри — кто-то бросился на дверь.

Он бежал, не чувствуя ног, сжимая в руках жалкую добычу — пачку сухарей. В ушах стоял немой крик. Не его. Крик Чанбина. Крик мира, который съедал сам себя.

В библиотеке его встретили бледные лица. Феликс вскочил, увидев его одного, запачканную рубашку, пустые глаза. Хёнджин молча швырнул сухари на пол и прислонился к стене, сползая вниз. Его трясло. Феликс, не говоря ни слова, подошел и просто обнял его. Крепко, изо всех сил, прижав голову Хёнджина к своему плечу. И Хёнджин, сильный, неуязвимый Хван Хёнджин, разрыдался — тихо, беззвучно, сотрясаясь в объятиях того, кого он поклялся защищать. Он провалился. Он сбежал. И это знание жгло его изнутри страшнее любого огня.