2 часть: Запертые в библиотеке

Адреналин гнал их вверх по лестнице, где уже толпились кричащие, плачущие ученики. Хёнджин, используя свое преимущество в росте и силе, буквально проталкивал себе и Феликсу дорогу, прижимая австралийца к себе, чтобы его не сбили с ног. Феликс двигался послушно, как марионетка, его пальцы все так же мертвой хваткой впивались в руку Хёнджина.

— Библиотека! — крикнул кто-то впереди. — Там большая дверь!

Это была здравая мысль. Массивная дубовая дверь школьной библиотеки на третьем этаже выглядела надежнее картонных дверей кабинетов. Группа из примерно десяти человек, последних, кто успел проскочить, ворвалась внутрь. Хёнджин и Феликс оказались среди них. Двое старшеклассников, дрожащими руками, задвинули тяжелый металлический засов. Потом они всем скопом придвинули к двери тяжелый каталожный шкаф. Звук — глухой, окончательный — отдался эхом в тишине внезапно наступившей библиотеки.

Тишина была ненастоящей. Снаружи, сквозь толстую дверь, доносились приглушенные крики, удары, какой-то странный, булькающий рык. А внутри стояла мертвая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием и всхлипами одной из девочек.

Феликс наконец разжал пальцы. На руке Хёнджина остались красные полумесяцы от его ногтей. Хёнджин не обратил на это внимания. Он осторожно усадил Феликса на пол, прислонив к стеллажу с журналами. Тот молчал, уставившись в пространство.

— Эй, — тихо сказал Хёнджин, присаживаясь рядом. — Феликс. Ты здесь? Со мной?

Медленно, как будто через огромное сопротивление, Феликс повернул к нему голову. Его глаза сфокусировались. Он кивнул, один раз, коротко. Потом его взгляд упал на руку Хёнджина, и он сжался от стыда.

— Извини… я…— Ничего, — перебил Хёнджин, накрыв свои царапины другой ладонью. — Все в порядке. Мы в безопасности.

Он сам в это не верил, но слова нужно было говорить. Кто-то другой должен был взять на себя эту роль. Он оглядел их маленькое убежище. Высокие потолки, ряды стеллажей, пыльный воздух, пропахший старой бумагой. И девять испуганных, чужых лиц. Среди них он узнал только Чанбина из параллельного класса, яростного старосту и фаната выживальщичества, который уже методично обходил помещение, проверяя окна.

— Окна не открываются, решетки снаружи, — отрапортовал Чанбин, и в его голосе звучала странная, почти лихорадочная удовлетворенность. — Есть вода в кулере? Да, полная. Туалет — вон там, за углом. Главное — не шуметь.

«Не шуметь». Это стало первым законом их нового мира.

Часы тянулись мучительно медленно. Снаружи звуки постепенно стихли, сменившись настораживающей тишиной, которая была страшнее криков. Кто-то нашел в кабинете библиотекаря старый транзисторный радиоприемник на батарейках. Дрожащие руки покрутили ручку настройки. Шипение, помехи, и наконец — обрывок голоса:

«…повторяем. Ситуация вышла из-под контроля. Вирус неизвестного происхождения… передается через жидкости организма… зараженные демонстрируют крайнюю агрессию… избегайте контакта… силы правопорядка…»

Голос прервался, растворившись в белом шуме. Надежда, что это какая-то локальная, решаемая проблема, развеялась как дым. Это было повсюду. И это был конец.

Феликс, сидевший, прижавшись коленями к подбородку, вдруг глухо проговорил:— У моей сестры сегодня репетиция оркестра. В центре.

Хёнджин посмотрел на него. Он не знал, что сказать. Какие могут быть слова? Он молча протянул Феликсу наушник от своего телефона, хотя там не было сети. Просто жест. Просто чтобы разорвать эту леденящую тишину, в которой каждый оставался наедине со своим ужасом. Феликс взял его, вставил в ухо. Они сидели плечом к плечу, слушая тишину в наушнике и гул апокалипсиса за дверью.