19 мая 1965 год

Утро. Лучи яркого и теплого весеннего солнца, присущего нашему региону, нагло светили мне прямо в глаза, не давая спокойно спать, пощурившись, я с трудом поднялся с кровати после сна, такое чувство, что всю ночь я работал в поле, а не спал, все тело гудело. На часах было уже одиннадцать. В это время Стью обычно уже восседает под своим эвкалиптом и что-нибудь читает. Это типичный для него утренний ритуал, он не изменяет своим традициям. Каждый раз утром, подходя к окну, я вижу, как он, восседая в тени могучего дерева, читает очередной рассказ, изредка улыбаясь уголками губ.

 Мне очень интересно куда мы пойдем, поэтому я поспешно оделся, умылся и спустился вниз, где меня уже ждал завтрак. Матушка уже всецело поглощена домашними хлопотами, ведь ей нужно успеть все прибрать в ее выходной. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим чавканьем. Закончив с трапезой, я направился к тому самому эвкалипту. Я был прав, Стюарт сидел под деревом и что-то быстро писал своим ровным почерком.

 — Доброе утро, — прочистив горло, отозвался наконец я, постояв перед этим минут пять, ожидая, что на меня обратят внимание. Стью поднял на меня свои зеленые глаза, не переставая что-то писать, — что делаешь? — переминаясь с ноги на ногу, продолжил я, — ты не против прогуляться? — посторонний человек, не знающий нас, никогда бы, наверное, не подумал, что мы братья, тем более если бы услышал эту нашу неловкую беседу. Но это только мне было неловко, Стью снова улыбался, — ты вроде как хотел что-то мне показать...

 — Ты долго спишь, я устал тебя ждать, — вот это да! Оказывается, он может ворчать! Кто бы мог подумать! Его улыбка ушла, а брови сошлись, — ты долго не мог уснуть? — в ту же секунду его лицо стало выражать беспокойство, он поднялся, отряхиваясь, и потрепал мои волосы. Мои глаза вновь пытались выпрыгнуть из-за удивления. Он беспокоится? ерунда — ты в порядке? — все то он замечает! Даже матушка редко интересуется моим самочувствием, а тут такая забота... даже как-то непривычно.

 — Ну... я... я ждал утра и был поглощен своими мыслями, поэтому уснул ближе к двум часам, — Стью понимающе покачал головой, закусив губу.

 — Пойдем, нечего томить, — я кивнул, а брат так быстро зашагал и скрылся за деревьями, что я еле успел за ним, боясь потерять. И чего это он так поломился... он все еще загадка для меня.

 Мы шли в самую глубь леса, я никогда бы не подумал, что этот лес так велик. Здесь смешались различные ароматы и было прохладно. Между ветвями деревьев гулял прохладный северо-восточный ветер. Где-то в траве цикады тихо исполняли свою печальную песнь, иногда замолкая на секунду, опасаясь нашего приближения. Легкий холодный ветер дул в лицо, маленькие короткие волоски щекотали его. Помимо спины брата я видел еще сотни деревьев-великанов, заполонивших все вокруг. Если смотреть со стороны, то кажется, что территория леса не так уж велика, а деревья самые обыкновенные, но изнутри все выглядит иначе. Чарующий запах грибной сырости, щебет птиц, все это поглощало с головой, возвращаться в реальность совсем не хотелось. Стюарт не останавливался и шел вперед, ни разу не обернулся он и не проверил иду ли я за ним вообще. Это сейчас я могу поворчать, а тогда мне было плевать. Природа увлекла меня, хотя я такого точно ожидать не мог. Каждая клеточка моего тела влюбилась в это удивительное место. Вдруг Стью остановился и, приподняв огромный лист или ветку (я так и не понял, что это), перед нами оказалась полянка, он пропустил меня вперед. Я стоял, разинув рот, и рассматривал все. Куча маленьких ярких ягодок пряталась в траве, красивые грибочки укрылись в корнях деревьев. Трава была зеленой и лоснилась под редкими солнечными лучами, коим удавалось проникнуть сквозь кроны деревьев.

 — Это мой брат, — отойдя немного от меня, Стью присел и наклонился к земле, с широкой улыбкой на лице. Я смотрел на него, как на умалишённого, совсем не понимая, что он делает, — он неплохой человек, правда, вы не должны его бояться, — и тут он отодвинулся, — вот, смотри, это мои друзья (?) — но куда смотреть? Я не понимал о ком он говорит — Марти, иди сюда, не бойся же — теплая улыбка брата заставила меня выйти из тени, он зазывал меня рукой к себе поближе, — поздоровайся, ну же, — но с кем? С травой?

 И тут я вспомнил. Однажды мы с отцом сидели на передней веранде, он рассказывал о своей работе. Веранда выходит прямо на тот эвкалипт, под которым сидит Стью, отец замолчал. «Не издевайся над братом» — начал неожиданно отец, серьезно глянув на меня — «он хороший малый, правда чуточку странный и замкнутый, но ты должен принимать его и таким... уход Джес сильно отразился на нем, сильнее, чем на каждом из нас, считай парнишка лишился единственного друга, родственной души» — отец тяжело вздохнул и перевел свой взгляд на меня — «я к чему все это говорю... постарайся его понять, заботься о нем, пока меня нет. Составь ему компанию, прошу. Проводите вместе время, я уверен, что ты поймешь, что он не простой заучка. Однажды он сказал мне по секрету, что у него появились друзья — маленькие человечки-цветочки — я прыснул со смеха — тише ты! Вот про это я говорю. Постарайся понять его и не смеяться, иначе огорчишь его, и он совсем в себе закроется, а ты же ведь знаешь, что он хороший и добрый... так если он решит рассказать тебе о них, ты подыграй ему, поддержи и согрей его в своих братских объятиях, если потребуется, я же знаю, что ты далеко не чёрствый кирпич. Рано или поздно все эти человечки сами уйдут из его головы, когда он перестанет нуждаться в их компании, а пока мы, как его семья, должны поддержать Стью. Понял?» — он встал с крыльца, отряхнулся и добавил — «матери ни слова, сынок». Пришла моя очередь позаботиться о брате. Посмотрим, что из этого выйдет, но в тот момент мне правда хотелось ему помочь. Мне не было его жалко, вовсе нет! Мне хотелось, чтобы он понял, что я тоже могу выслушать его и помочь, если нужно, что ему вовсе не нужны эти человечки. 

— Добрый день, — дрожащим голосом проговорил я.  Увидел одобряющую улыбку Стью и продолжил уже чуть увереннее, — меня зовут Мартин, мне шестнадцать лет, — задумавшись, я почесал затылок, — я брат вашего друга, надеюсь, мы поладим, — я смотрел в пустоту и говорил это, мне казалось все это диким, но отец же сказал, что мой долг помочь ему справиться с потерей и стать нормальным, таким же, как все.

 Весь оставшийся вечер Стюарт знакомил меня с этими выдуманными человечками. С ними ему похоже было весело, а я был счастлив наблюдать за тем, как радуется мой братец. Должен признаться, он никогда еще не выглядел таким радостным и довольным. Так, за веселыми открытыми разговорами и плоскими шутками, мы и не заметили прихода темноты. Первым опомнился Стью и начал гнать меня домой, он чуть ли не летел, лишь бы не опоздать еще больше. Матушка не любила, когда мы задерживались на улице допоздна, она очень волновалась. Оно и понятно, она же наша мать, воспитала нас как никак, привязалась. Вообще-то в нашей семье изначально было трое детей: мы с братом и наша сестра Джессика, но она погибла. Наверное, стоит рассказать о ней немного, раз уж на то пошло. Заодно поясню, почему же матушка не любила, когда мы задерживались допоздна. Думаю, что пока воспоминания более или менее свежи, я должен записать.

 Джессика была на год младше нас, у нее была частичная гетерохромия, глаза были изумрудно зелеными, а правый был на половину карим. Она не была похожа ни на кого, ни характером, ни внешностью. Она была особенной во всех смыслах, была тем самым светом в конце. На светлой молочной коже были милые веснушки, их было немного, а зимой они полностью исчезали. Вьющиеся пепельные волосы красиво обрамляли ее детское личико. Ее большие глаза почти всегда были слегка прикрыты, создавалось ощущение, что она просто наслаждается каждой секундой, наверное, так и было. Ее маленький ровный нос и ямочки на щеках.... Когда я вспоминаю ее, слезы сразу наворачиваются на глаза, но в моей памяти она всегда была чем-то светлым, поэтому я не позволяю себе плакать, она не любила, когда кто-то плакал. Хрупкая и маленькая с виду девочка легко могла дать отпор какому-нибудь мальчишке, это я ее научил. Стью и Джес вечерами сидели вместе на веранде и читали друг другу вслух. С ней Стью был шумным, громко смеялся и широко улыбался, он очень любил заплетать её длинные волосы, чем очень помогал маме. Она приносила радость в наш мрачный дом и оживляла всех и вся своим смехом. Однажды Джессика пошла на прогулку со своими подругами. Обычный день, похожий на все. И она ушла... и не вернулась. Мать себе места не могла найти, бегала туда-сюда, ходила по соседям, а Стью пытался уверить ее, что все обойдется, что Джес просто потерялась, забылась и вот-вот вернется домой, но ничего не обошлось, она не вернулась. Через два дня после исчезновения ее тело нашли на берегу. 13 февраля 1963 года моей сестры не стало. Тогда жизнь разделилась на две части: до и после. Ее уход повлиял на каждого из нас. Что-то внутри сломалось, погасло и исчезло навсегда вместе с ее улыбкой. Я был сам не свой, когда ее нашли. Меня не было дома порядка трех дней, я плутал по полям недалеко от дома и рыдал, рыдал, потому что не знал, как жить дальше, мне казалось, что оторвали частичку меня. Стью после этого замкнулся в себе и отстранился ото всех. Отец стал чаще выходить в море, ведь теперь мало что могло порадовать его. А мама... Мама стала пристальнее следить за нами и горько плакать по ночам, сжимая в руках любимого кролика Джесс.

 С тех самых пор мы не опаздываем к ужину.