23 мая 1965 год

Не сложно догадаться, что нам двоим влетело тогда, но, когда мы вдвоем зашли в дом, активно ведя спор, мама была очень сильно удивлена. Она сидела в своем кресле, в гостиной, с кроликом Джес, получается, она уже не ждала нас. Чтобы искупить свою, так сказать, вину я лег сразу после своего позднего ужина, насчет Стью ничего сказать не могу. Всю ночь мне снился этот проклятый кролик Джес, на сколько я помню, его звали Виктор. Аристократ, что сказать. Мне снились его пластиковые пустые глаза-пуговки, это может звучать забавно, но на деле жуть. Утром я встал рано. Ну не мог я больше смотреть в эти игрушечные глаза. Когда я вышел в коридор, понял, что встал раньше всех. Такое было впервые, если честно. Из всей нашей семьи я один был любителем поспать, да подольше. Я могу уснуть где угодно и когда угодно, будь то школа или дом нашей тетушки, где все время странно пахло. Однако сегодня я почему-то не хотел спать, видимо, выспался на всю жизнь вперед.

 Тот день был насыщенным, я пообщался с травой и понаблюдал за своим забавным братцем. Вчера я ни разу не пошутил над ним, был серьезным, чтобы доказать ему, что верю в цветочных людей и мне можно доверять, что я надежный человек. И тут я подумал. Раз уж он познакомил меня со своими «друзьями» почему бы мне не сделать то же самое. Очевидно, он будет ворчать и отнекиваться, но... посмотрим.

 С нами жила женщина, ну как жила... скорее приходила в будни рано утром, она была нашей няней и присматривала за нами, пока мама работала, ах, да, она и маме помогала по дому. Глория была с нами все время, сколько себя помню, она постоянно рядом. Женщина необычайной красоты что в прошлом что в настоящем. Отец говорил, что Глория одна из самых образованных негритянок во всем штате. Не знаю насколько он прав, но она была умна и многому научила меня. Несмотря на ранний час, Глория уже хлопотала на кухне и, похоже, только-только собиралась начинать готовить завтрак.

 — Мартин Эртон, отчего ты так рано встал? Не прячься, иди сюда, — иногда мне кажется, что она ведьма или колдунья, ведь, даже не поднимая глаз и не смотря в мою сторону, Глория поняла, что я тут стою. Уж она то меня накормит! — доброе утро, — она налила мне чай и погладила по голове, — ты умылся? — я смущенно отвел взгляд, — вот негодник! Грязнуля! Быстро иди умывайся, я приготовлю тосты, — скомандовала она.

 Я не грязнуля, правда, просто иногда так погружаюсь в мысли, что вовсе забываю про утренние дела... такие как чистка зубов и умывание. Все говорят: «горе его будущей жене». Но с чего они взяли, что я намерен жениться? Уверен, мне одному будет житься ничем не хуже, нежели с женщиной. От них одни расстройства! Так зачем лишний раз себя нагружать еще и их просьбами. Мой дед так же думал, но его заставил жениться отец. Однако всю оставшуюся жизнь он оставался холоден по отношению к бабушке. Этого человека ничем не изменить, в нем даже до сих пор есть то ребячество, присущее мальчикам подросткам лет в четырнадцать.

 Я был старшим и много времени проводил с дедушкой, он любил меня больше остальных своих внуков и не скрывал этого, может это и неправильно, но я доволен. Дедушка всегда повторяет, что любовь надо заслужить, похоже, что я каким-то образом сделал это.

 — Эй, Стью, пошли я познакомлю тебя со своими друзьями, — не заходя в его комнату, а лишь слегка приоткрыв дверь и просунув туда голову, позвал я его, — нечего сидеть весь день в одиночке под своим деревом.

 — Я не думаю, что это хорошая идея, — он даже не улыбнулся мне, а лишь холодно посмотрел в глаза. В такие моменты он просто копия нашей матери, — закрой за собой дверь, когда будешь уходить — он снова опустил взгляд в книгу, которую читал все это время.

 — Через 15 минут жду тебя внизу, — бросил я и убежал к себе, так и не закрыв дверь.

 Его настроение быстро меняется. Возможно, что-то случилось, может быть какая-нибудь зверушка в книге умерла, и он приуныл. Всякое может быть. Но он все равно пойдет со мной, в любом случае. Самое главное, чтобы он не рассказал моим друзьям о своих, потому что тогда придет конец нам всем. Пусть это маловероятно, ведь это как никак секрет, но все же надо следить за этим. Мои друзья иногда бывают неадекватными, я боюсь, что Стюарт может пострадать. Я ждал внизу, но он не спустился ни через 15 минут, ни через 30. Неужели он правда меня проигнорировал? Я отправился наверх, чтобы разобраться с ним. «Ну берегись, Стюарт Эртон, я уже иду» — с этой мыслью я взлетел по лестнице и попытался ворваться в комнату брата, но дверь не поддавалась. Похоже, она закрыта на замок или просто заела, захлопнулась. После неудачных попыток ее открыть я начал просто звать брата, но в ответ мне следовала лишь тишина. Где он? Пора начинать паниковать? Трясущимися теперь руками я вновь подергал ручку, опустив голову и ударив по двери кулаком, я уже собирался идти один, но тут дверь немного открылась. Я открыл дверь полностью, и мне стала видна вся большая комната, большая пустая комната, Стью там не было. Все, как всегда, убрано и на своем месте. Значит он просто ушел куда-то.

 — Глория, ты не видела Стюарта? — я спустился в гостиную, где сидела Глория и вышивала очередную обворожительную картину.

 — Нет, Мартин, — не отрываясь от своего занятия, отозвалась она. Я тяжело вздохнул, — но посмотри на задворках, в такие дни он обычно там. Надо было бы запомнить привычки брата, — она бросила на меня строгий взгляд. Я не знаю привычек брата. Знаю только то, что он все время сидит под эвкалиптом, читая какую-нибудь книгу, что не любит кленовый сироп и болел ветрянкой. Видимо, в этом году я буду делать свои маленькие открытия, касаемые брата. Теперь я кое-что знаю. В пасмурную погоду Стюарт любит возиться в саду на задворках.

 Мне пришлось накинуть куртку, потому что поднялся ветер. Куртки Стью не было, а значит он точно там. Я вышел на улицу, накинув капюшон. Я увидел силуэт Стью в нашей маленькой оранжерее, он стоял, сгорбившись над кустами красных роз. Спрятав руки в карманы, я пошел к нему и тихо зашел внутрь, он не заметил меня, я мог понаблюдать за ним. Склонив голову набок, я смотрел за тем, как мой брат срезает мертвые листья с таких же хрупких, как и он сам, цветов. Было интересно наблюдать, как аккуратно и не торопясь он выполняет свою работу. Я был зачарован, меня будто бы загипнотизировали его действия. Я даже не сразу заметил, что он перестал это делать и уже с минуту просто смотрит на меня. 

— Мартин, ты что заболел? — изогнув одну бровь, он посмотрел на меня, как на умалишённого, — сказать Глории, чтобы позвонила доктору Спарксу?

 — Нет, со мной все в порядке, с чего ты взял? 

 — Просто... я не ожидал тебя здесь увидеть, — он отвел взгляд, — или тебя кто-то заставил сюда идти? — он так посмотрел на меня, заглянул прямо в душу, таким просящим и грустным взглядом, — если так — его тон стал резким и грубым, — то лучше уходи, я люблю быть тут наедине с самим собой.

 — Эй, Стью, давай полегче. Никто не заставлял меня, правда. Ты знаешь, как мне было не по себе, когда я не мог открыть твою дверь?

 — Ох, она снова захлопнулась, — тихо проговорил он.

 — Я просто хотел познакомить тебя со своими друзьями, потому что хотел больше времени проводить с тобой, — сейчас меня не остановить меня прорвало, — потому что мне стыдно, что я пропустил эти пятнадцать лет твоей жизни, и, по сути, игнорировал твое существование. Почему ты остаешься таким добрым и нежным по отношению ко мне, если порой даже мне самому от себя противно? — на глазах появляются слезы, — это всего лишь игра? Сон? Почему мне хочется стать человеком, на которого ты сможешь положиться? Почему я хочу составлять тебе компанию под тем эвкалиптом и вместе читать книги? Почему?! — внутри кипела ярость, обида, — почему внутри закрался страх того, что ты тоже уйдешь, как Джес, если я не найду тебя? — я взглянул в его широко раскрытые зеленые глаза, что при солнечном свете уходили в какой-то несвойственный для нормальных людей цвет, — раньше я просто наблюдал за тобой и твоими действиями... как ты можешь продолжать улыбаться если тебе так одиноко? — что вообще на меня сегодня нашло? Вдруг захотелось выговориться... ну знаете такое бывает.

 — Знаешь, ты меня немного пугаешь своими откровениями, — он немного испугано оглядел меня, я тяжело и рассерженно выдохнул, — я не против проводить с тобой больше времени, Марти, правда, но не сегодня... — он отвернулся и принялся за прежнее занятие, — иди погуляй с друзьями... и не переживай, мне не будет одиноко, пока существуешь ты, так что не задерживайся. Я не одинок, помнишь? У меня тоже есть друзья и семья — он вновь тепло улыбнулся. Мне ничего не оставалось, кроме как послушно уйти.