грани и приливы³

В салоне внедорожника пахло дорогой кожей, ненавязчивым парфюмом Хёнджина — смесью горького миндаля и сухого дерева — и едва уловимым теплом обогревателя. Хёнджин вёл машину уверенно, мягко перестраиваясь из ряда в ряд. На приборной панели тускло светился навигатор, но Хван даже не смотрел на него. Он знал этот город как свои пять пальцев.

Феликс сидел на пассажирском сиденье, демонстративно отвернувшись к окну. За стеклом проносились размытые неоновые вывески закрывающихся магазинов и редкие силуэты прохожих. Внутри него всё звенело от напряжения. Каждое движение Хвана — то, как он переключал передачу, как слегка хмурился, вглядываясь в темную дорогу, как его длинные пальцы лениво постукивали по кожаному рулю — притягивало взгляд Феликса, словно магнит.

— Долго будешь сверлить стекло взглядом? — не поворачивая головы, тихо спросил Хёнджин. На его губах снова заиграла эта невыносимая полуулыбка. — Оно ведь ни в чём не виновато.

— Я думаю, — сухо ответил Феликс, не меняя позы.

— О чём же? О деле? Или о том, почему согласился поехать со мной?

— О том, какой ты самовлюблённый придурок, Хван. И о том, что если ты завезёшь меня в глушь, чтобы прирезать, у меня в кармане тактический нож, и я вскрою тебе артерию быстрее, чем ты успеешь сказать «прости».

Хёнджин негромко, искренне рассмеялся. Этот смех — низкий, бархатистый — на секунду заполнил весь салон, заставив Феликса невольно расслабить плечи.

— Тактический нож? Боже, Ликс, ты прелесть. Но разочарую тебя: резать я тебя не собираюсь. Мы приехали.

Машина плавно затормозила. Феликс огляделся. Они находились на старой, полузаброшенной смотровой площадке на окраине города, у самого обрыва над рекой. Внизу, в темноте, шумела вода, отражая огни далёкого моста и высоток центрального района. Здесь не было никого, кроме них. Холодный ветер сдувал сухие листья с капота, свистя в щелях приоткрытых окон.

Хёнджин заглушил мотор, выключил фары и повернулся к Феликсу. В полумраке салона его лицо казалось высеченным из мрамора — резкие скулы, темные, глубокие глаза и пряди волос, падающие на лоб.

— Выходи, — тихо сказал он. — Воздухом подышим.

Феликс помедлил секунду, но всё же открыл дверь. Холодный речной ветер мгновенно ударил в лицо, заставив его поглубже спрятать подбородок в воротник кожаной куртки. Хёнджин обошёл машину, неся в руках термос, который достал с заднего сиденья.

Они подошли к старому деревянному ограждению площадки. Хван налил в крышку термоса горячий чай, от которого поднялся густой пар, пахнущий чабрецом, и протянул Феликсу.

— Держи. А то замёрзнешь, а мне потом отвечать перед твоим вторым отделом.

Феликс принял горячую крышку, грея пальцы.

— Зачем всё это, Хёнджин? — тихо спросил он, глядя на темную воду внизу. — Зачем эти игры с делами, эти шантажи? Чего ты добиваешься?

Хёнджин оперся локтями о перила, разглядывая профиль Феликса. Свет далеких фонарей мягко очерчивал россыпь веснушек на щеках Ликсa, которые тот так усердно пытался скрыть днем.

— Мне скучно, Ликс, — просто ответил Хёнджин. — В нашем отделе всё слишком правильно. Чан требует отчётов, Минхо вечно думает о своём... А вы во втором отделе — как дикие койоты. Кусаетесь, огрызаетесь. Особенно ты. Ты ведь весь состоишь из противоречий. Весь такой правильный следователь, суровый, дерзкий... Но в твоих глазах столько страха, когда я подхожу ближе. Чего ты боишься, Феликс?

Феликс замер, сжав пальцами пластиковую крышку. Его сердце сделало тяжелый удар.

— Я ничего не боюсь. Тем более тебя.

— Ложь, — выдохнул Хёнджин, делая шаг в его сторону. Дистанция сократилась до минимума. Феликс почувствовал, как его окутывает тепло тела Хвана и аромат миндаля. — Ты боишься, что кто-то заглянет за твою маску. Боишься, что кто-то узнает, какой ты на самом деле.

Хёнджин медленно поднял руку. Его длинные, прохладные пальцы коснулись подбородка Феликса, заставляя его поднять голову и посмотреть прямо в эти темные, гипнотизирующие глаза.

— Бешеные собаки долго не живут, Ликс, — прошептал Хван, и его голос вибрировал от странной, пугающей нежности. — Но они живут ярко. Перестань кусаться. Тебе ведь тоже хочется... просто быть собой. Хотя бы на пару часов. Со мной.

Феликс почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Ему хотелось оттолкнуть Хвана, вылить на него этот горячий чай и сбежать. Но его тело... его тело предательски замерло, поддаваясь этому прикосновению. Он смотрел на губы Хёнджина, которые были так близко, и внутри всё горело синим пламенем.

——————————

В это же время в другом конце города Хан Джисон сидел за кухонным столом в своей однокомнатной квартире. На нём были домашние серые штаны и растянутая футболка. Перед ним лежал открытый ноутбук, на экране которого светились файлы, скопированные Чонином.

Но Джисон не мог сосредоточиться на схемах движения средств погибшего. Каждый раз, когда он пытался вчитаться в цифры, перед глазами всплывало лицо Ли Минхо. Его кошачий прищур, ухмылка и то, как его сильная ладонь держала его руку у кофейного автомата.

— Чёртов придурок, — простонал Джисон, роняя голову на сложенные руки. — Издевается. Просто издевается над оме... то есть над коллегой по работе.

Внезапно в тишине квартиры раздался резкий, требовательный звонок в дверь.

Джисон вздрогнул, едва не перевернув кружку с остывшим чаем. Он нахмурился, глядя на настенные часы. Половина десятого вечера. Кто это мог быть? Чонин? Нет, тот всегда предупреждал в мессенджерах. Феликс? Тот на свидании... на прогулке с Хваном.

Джисон подошел к двери, прижался ухом к замочной скважине, а затем посмотрел в глазок.

Его сердце мгновенно ухнуло куда-то в пятки, а дыхание перехватило.

На лестничной площадке, прислонившись спиной к стене и лениво прокручивая на пальце связку ключей, стоял Ли Минхо. На нём была простая чёрная толстовка с капюшоном и тёмные джинсы. Он выглядел расслабленно, словно пришел к себе домой.

Джисон судорожно сглотнул, прижав ладонь к груди. «Как он узнал адрес?! А, чёрт, он же из первого отдела, у них есть доступ ко всем личным делам сотрудников».

— Хан, я знаю, что ты стоишь за дверью, — раздался приглушенный, но отчетливый голос Минхо снаружи. — Твой глазок потемнел. Открывай, иначе я начну петь под дверью, и твои соседи вызовут наряд. А мне, как следователю, не хотелось бы объяснять коллегам, почему я пою серенады под дверью парня из второго отдела.

Джисон зажмурился от злости и стыда. Он резко повернул замок и распахнул дверь.

— Ты совсем страх потерял, Ли?! — прошипел Джисон, преграждая собой проход. — Что ты здесь делаешь в такое время? Минхо медленно перевел взгляд с растрепанных волос Джисона на его домашнюю футболку, и его улыбка стала шире.

— Пришел проверить, как продвигается твое «домашнее задание». И принес пиццу, — Минхо поднял левую руку, в которой действительно держал плоскую картонную коробку, от которой исходил безумный аромат сыра и пепперони. — Впускай, Хан. Холодно на улице.

— Я не... — Джисон хотел было сказать «я не голоден», но его желудок в этот момент предательски и очень громко заурчал.

Минхо тихо хмыкнул, осторожно отодвинул Джисона плечом и по-хозяйски зашел в прихожую, закрывая за собой дверь.

— Отлично. Значит, поедим вместе, — резюмировал Минхо, разуваясь. — А заодно обсудим ту флешку, которую твой маленький хакер Чонин воткнул в сервер криминалистов прямо перед уходом. Вы ведь правда думали, что Бан Чан этого не заметит?

-----