ГЛАВА 8

Пять лет спустяДвигатель планетолёта мерно гудел, даря умиротворение. Симбионт спал – ему предстояло пробыть в спячке ещё двое суток, потому что отключился он только сегодня утром. Я полюбил иногда улетать из лагеря в одиночку, когда существо засыпало, и кружить над лесами Черныша до темноты.Лагерь жил обычной жизнью, будто все единогласно решили, что мы не разведывательная экспедиция, а переселенцы с Земли. Казалось, история с капитаном выбила из колеи разве что меня и Наталию. Ульрих либо не говорил об этом, либо отшучивался, а Харрис и Ричард, как бывшие военные, не видели ничего необычного в поступке Рейна. Нарушения Правил не было: однозарядник – единственное оружие типа бластер, которое можно брать в экспедицию и не отдавать капитану на хранение.Сразу после того, как симбионта получили все, Наталия с Ричардом заговорили о ребёнке. Так странно – хотеть создать нового человека на чужой планете посреди бескрайнего космоса в миллиардах километров от Земли… Но при этом я их понимал, правда не головой, а сердцем.Харрис с Ульрихом взялись за строительство домов для всех. Молчаливый и немного нелюдимый Харрис расцветал, когда речь заходила о плотницком деле.Рейн всем руководил. Я както назвал его «первым президентом Черныша», но он так на меня посмотрел, что я больше так не шутил.Со временем у Наталии и Ричарда правда появились дети – близнецы Эрик и Люда. Совершенно здоровые, с самого рождения имевшие симбионта. Наталия не давала изучать их в открытую, но делилась информацией о жизненных показателях, которые первое время очень тщательно отслеживала. Из неё вышла очень заботливая мама.Мне нравилось иногда сидеть с ними. Эти маленькие человечки стали для меня символом нашей стойкости.Рейн же был другого мнения:– У них нет и не будет социума, – заявил он однажды, ещё до того, как Эрик и Люда появились на свет. – Вы обрекаете их на одиночество. Надо было следить, чтобы беременность не наступала или прервать её!– Рано или поздно нас отсюда заберут! – дерзко парировала Наталия, но я помню, что потом застал её плачущей.Это был первый и последний раз, когда Рейн высказал своё мнение на этот счёт.Несмотря на то, что дети были очень милыми, всё равно оставались невероятно шумными, как любые детитрёхлетки. Это и побуждало меня к вылазкам за пределы лагеря. Но было ещё коечто…Сложно было признаваться в таком даже себе, но у полётов имелась и другая цель – создать видимость изучения планеты, видимость деятельности. Не для других, для себя. Каким бы красивым ни был Черныш, я заскучал по космосу, по новым планетам и невообразимым далям. Симбионт мало напоминал мудрых и прекрасных крылатых существ из моих юношеских фантазий, с которыми я собирался жить бок о бок, а бескрайний чёрный лес временами давил своим цветовым однообразием.Спутникмаяк, отправленный на орбиту планеты сразу после высадки на Черныш первой группы и передающий сигнал бедствия, работал исправно, но гуманоидные формы жизни не спешили появляться в этой звёздной системе. Я старался не отчаиваться, но двенадцать лет ожидания стали сказываться на всех. Мы ждали, надеялись, но космос не отвечал.Я летел низко. Подо мной расстилался лес, с высоты похожий на диковинный чёрный океан. Бескрайняя тьма из деревьев – отражение закрытого для нас космоса – одновременно успокаивала и навевала тоску.Стоп, что это?Мой глаз зацепился за проплешину вдалеке – среди бархатисточёрного моря верхушек виднелись голые мёртвые стволы.– Ерунда какаято… – буркнул я себе под нос.Одно, два или десяток мёртвых деревьев меня бы не удивили – своих проблем у местной растительности хватало. Например, в этих лесах встречались лианыэпифиты, изза разрастания которых деревья часто погибали. Но я ни разу не видел, чтобы они уничтожали целые участки леса. Кстати говоря, в этой части и лианто не было. По крайней мере, я не встречал ни одной, когда проходил тут с полгода назад…Надо было разобраться, что же произошло, помочь Чернышу, если это какаято экологическая проблема… По правде сказать, на какойто миг я даже обрадовался – наконецто мне будет чем заняться, помимо бесконечного документирования однообразных видов и разработки их классификации.Мне требовалось посадить планетолёт. «Что ж, лес тут слишком густой…» – подумал я и тут же увидел просторную поляну в окружении мёртвых деревьев. Странно, но это было мне на руку.Планетолёт завис над поляной. Я высунулся из окна и посмотрел вниз, чтобы проверить, нет ли там поваленных деревьев, которые могли привести к крушению. И застыл, не веря глазам: прямо подо мной колыхалось озеро сизой биомассы, её волны накатывались на оголившиеся корни ближайшего дерева, испещрённые странной эрозией… На других берегах «озера» не было ни растительности, ни почвы, только горная порода.Словно в холодную воду с головой окунули! Озеро напоминало океан биомассы с соседней планеты, безжизненной и пустой, которую я когдато назвал Чашей. Это симбионт?!– Это ты виноват, тварина?! – зарычал я, но сосед по телу спал.Штурвал не слушался – руки дрожали. Нет, мне просто снится кошмар, я неудобно лёг, кровь плохо приливает к голове, а симбионт в спячке и ничем не может помочь… Нет! Не верю, чтобы симбионт или его части уничтожали Черныша, моего Черныша!Я громко выругался и дёрнул руль высоты, поднимая машину. Двигатель натужно загудел, и планетолёт рванул в сторону лагеря – мне нужно было во всём разобраться, посоветоваться с Рейном. На полпути я передумал и вновь развернул машину. Надо было коечто уточнить.Весь день ушёл на методичный облёт всех мест, куда мы устраивали вылазки.– Автопилот активировать! – рявкнул я. – Построить маршрут, включающий все пункты назначения за полгода. Посадку не производить.Машина зависла, составляя маршрут, а потом развернулась и поплыла над лесом. Я не знал, что меня ждало. Такой нервозности я не испытывал, даже когда ждал ответа на резюме, поданное для участия в экспедиции под руководством Рейна. Может быть, это единичный случай, может, удастся договориться с симбионтом, контролировать…Где бы я ни пролетал, повсюду была одна и та же картина – мёртвые проплешины среди благородной черноты. Раньше я их не встречал, значит, либо колонии разрослись быстро, либо же развивались незаметно под слоем почвы, расширяя зону поражения и выходя на поверхность. Неизвестно, какой вариант хуже… Если не принять быстрое решение, Черныша попросту сожрут. И кто? Организм, которого я считал своим другом!Жаль, эта тварюга спала и не могла объяснить случившееся. Да я бы уже и не поверил после увиденного.Недаром курс ксенобиологии начинался с утверждения, что все космические расы имеют собственную этику и отождествлять её с земной по меньшей мере глупо, а то и опасно. Мы, студенты, тогда посмеивались, что это понятно даже ребёнку. Выходило, что нет! Я словно наяву представил, как наша умудрённая годами профессорша отчитала бы меня за подобное отношение к чужеродному малоизученному организму. «А вроде бы и уроки мои посещали, и зачёт сдали на отлично, а такое нафантазировали!» Это «нафантазировали» было её любимым словом: «Не разберутся, нафантазируют, а потом воюют друг с другом!» Вот я и дофантазировался!Вернуться домой удалось только после заката, но это было к лучшему. Все уже спали, а мне как раз требовалось остаться одному. Первым делом я направился в лабораторию. Оказавшись внутри, я заблокировал дверь и рванул к сейфу – там хранилось вещество, вводящее симбионта в спячку. Пусть мы и приняли единогласное решение не использовать средство, живя на планете, оно было оставлено на случай, если нас найдут. Я вскрыл одну небулу, отмерил давно рассчитанную для себя дозу и неумело ввёл в вену – на сгибе локтя вскоре проявился синяк, а место укола болело.– Поспи… А пока ты спишь, я спокойно во всём разберусь. Узнаю, друг ты или враг… – сказал я симбионту, но тот не услышал. Гдето в глубине души я всё ещё хотел считать произошедшее досадным недоразумением.Сначала я решил коечто проверить. Коечто об истории Чаши.Мы были исследовательским кораблём, и пусть на борту не было геологапланетолога… то есть формально геологом был Ульрих, но он специализировался в геофизике и терраформировании… компьютер лаборатории был укомплектован программами для литологического и палеонтологического анализа пород с планеты симбионта.– Компьютер, мне нужен первичный палеонтологический анализ материалов, собранных на четвёртой от звезды планете.Пока я находился на ней, роботы выполнили шурфовку. Все показатели были записаны для отчётов, а Рейн прихватил с корабля всю информацию. Поэтому сейчас у программы было достаточно данных для выявления какихлибо закономерностей.Формирование отчёта заняло всю ночь. Я подремал в кресле, потом улёгся на полу, пару раз вскакивал от ночных кошмаров, тут же стирающихся из памяти. Снилось чтото про симбионта, про падение в жижу, обволакивающие меня щупальца… К рассвету я чувствовал себя так плохо, что хотелось разбудить симбионта, чтобы он меня подлатал. Так и вижу, как Рейн сказал бы на это: «Ты разучился действовать сам, Мартин, пристрастился к помощи симбионта, как к наркотику». Да, именно так он бы и сказал!Когда забрезжил рассвет, компьютерная программа сообщила, что закончила расчёты. Результат оказался ожидаемым: семь или восемь сотен лет назад экосистема планеты полностью изменилась. Разнообразие биологических видов сменилось абсолютным преобладанием одного, останки которого ранее не встречались. Возможно, четвёртая от звезды планета не была для симбионта родной, он пришел на неё извне, а потом с моей помощью отправился дальше, захватывать всё новые и новые миры… Как вирус древней болезни на животномпереносчике.Меня заколотило. Выходит, что Рейн был прав?! Даже псих Корнелиус был в чёмто прав!«Если бы я догадался проверить информацию раньше!» – пульсировало в голове.Я поморщился и сжал виски, прогоняя ненужную мысль. Выходило, что тварь, сидящая внутри меня и притворяющаяся моим другом, уже превратила как минимум одну планету в голый камень, а значит, времени на рефлексию у меня нет. Пора действовать!Я ушёл к себе отдохнуть, беспокойно проспал ещё часа четыре, после чего запасся едой и закрылся в лаборатории. Не без труда я нашёл старые записи о способах уничтожения симбионта. Полное истребление другого разумного вида было геноцидом, но я хотел спасти Черныша. Я заварил эту кашу, поэтому именно я обязан её расхлёбывать!Другие члены команды привыкли к моим чудачествам и не стали ломиться в лабораторию, оставив меня в покое. Все, кроме Рейна: он неоднократно приходил к двери и спрашивал, что произошло. Я отмахивался, потому что пока не мог до конца доверять шефу, зная, что в нём не спит симбионт.– Мартин, хватит. Я прекрасно тебя изучил и понимаю, что чтото случилось. Выйди, и поговорим, – настаивал он.– Вы однажды просили меня оставить вас в покое и не лезть! А сами не даёте мне побыть одному!Я вышел к нему, но лишь спустя четыре дня, когда был точно уверен, что его симбионт… нет уж, скорее, паразит, впал в спячку. Встретивший меня взгляд был настолько холоден, что им можно было заморозить гелий.– Здравствуй, Мартин.– Здравствуйте… это… Ну, я тут коечем занимался… – Я было втянул голову в плечи, но потом напомнил себе, что с первой нашей встречи я изменился, я больше не выпускникраздолбай. – Пойдёмте прогуляемся в лесу. Мне нужно коечто вам рассказать.– Интересно, интересно… Хорошо, пойдём.Я шёл впереди, он – за мной. Мы молчали. Мне сложно было начать разговор, слишком неприятным он мне казался. Пока был занят в лаборатории, я старался не думать о том, что, если нам придётся истребить симбионта и если после этого мы все останемся живы, наше путешествие по другим мирам осложнится. Симбионт приспособил нас к жизни на Черныше, перестроил организмы так, чтобы нам подходила именно эта атмосфера. А это значит, что даже на своей биологической родине, Земле, нам придётся ходить в скафандрах – без симбионта некому будет вернуть всё обратно, когда за нами прилетят.Вторая мысль выглядела както инфантильно и глупо по сравнению с первой, но она тоже меня мучила: я не хотел истреблять того, кого долгое время считал своим другом. Пусть и «нафантазировал», но я отправлялся в космос не для того, чтобы стать виновником геноцида!Я трусливо прятался за молчанием и шёл всё дальше в лес. Как будто, пока я не скажу об этом вслух, событие так и останется ненастоящим. Тянул время, которого и так было немного: пока я отмалчивался, тварь медленно, но верно поедала Черныша.Я остановился так резко, что Рейн чуть не влетел в меня, повернулся и пристально посмотрел в глаза шефу.– Мартин, скажи мне, что случилось! – велел планетолог. – Я вообщето переживаю за тебя!Я вдруг понял, что не готов к откровенности! Только не сейчас… Я мотнул головой, развернулся и снова пошёл вперёд. Зря я завёл этот разговор, я просто не могу сказать это сейчас.– Я пока не готов к такому разговору… Хочу закончить работу, а потом всё объясню… Не сейчас, дайте мне время ещё немного подумать. Простите, что сорвал вас, считайте это прогулкой.Зачем мне помощь, я могу один со всем справиться! Именно я принёс симбионта на Черныша, все остальные были против. Значит, и разгребать мне.Рейн догнал меня, схватил за плечи, развернул к себе лицом и встряхнул:– Да что ты тут устроил? – воскликнул он голосом, лишённым обычной стали. – У тебя что, космопсихоз? Ты же понимаешь, что его надо лечить, чтобы…Рейн не договорил, осёкся. Я впервые видел его таким – планетолог смотрел на меня чуть ли не с ужасом.– Это не космопсихоз, поверьте… – выпалил я.Гениально! Ну да, больной космопсихозом первым делом станет уверять, что он не псих…– Думаешь, мне стоит тебе верить? Закрываешься в лаборатории, потом говоришь такие вещи. Что должно было случиться, чтобы ты вдруг стал вести себя подобным образом, если не космопсихоз? – напирал Рейн, до боли впиваясь в моё плечо пальцами.– Я по жизни чудик, вы разве не знали? – попытался я отшутиться, но шеф стал только серьёзнее.– Твои чудачества никогда не были такими, Мартин! Если ты не болен, то объясни, что всё же произошло. Почему ты такой напуганный? Почему не пошёл со своей проблемой ко мне? Я считаю тебя другом, а друзья обычно помогают!Рейн назвал меня другом, в другой ситуации я бы обрадовался…Справлюсь ли я один? Хотелось бы, но, наверное, нет. На кону стояла жизнь целой планеты, пусть и монохромной, но невероятно прекрасной. А ещё её жителей, бывшего экипажа космического корабля, а теперь – единственных разумных эндемиков Черныша. Не до героических глупостей сейчас.– Они сжирают Черныша… – проговорил я, словно прыгая в ледяную воду. – В смысле, симбионт, вернее, его сородичи уничтожают планету. Я видел «озёра» биомассы посреди леса – и деревья кругом погибли, всё вокруг гибло… Паразит сжирает всю органику до скальной породы!Рейн смотрел на меня всё ещё испуганно, но иначе. Он мне не особенно верил, но при этом боялся, что мои слова правдивы.– Подожди, Мартин. Успокойся, давай поговорим без лишних эмоций, – покачал головой шеф и опустился на поваленное дерево, приглашая сесть рядом. – Расскажи по порядку, что произошло.– Я летал над Чернышом и увидел проплешину из мёртвых деревьев…– Так…– Я решил посмотреть поближе и увидел поляну, которой в том месте раньше не было, метров двести в диаметре. Решил посадить планетолёт, а это оказалось «озеро» биомассы.– Так, теперь понятно, почему ты развёл такую панику, – выдохнул Рейн, в голосе начало проявляться доверие. – Но ты не думал, что одно небольшое «озеро» не навредит Чернышу? Мы же тоже используем ресурсы этой планеты для жизни…– Нет же! – рассердился я. – Во время моих прежних полётов над Чернышом колоний не было заметно, а значит, они образовались и разрослись с очень большой скоростью. Но это не всё: изучив данные по родной планете существ, по Чаше, я понял, что и на ней они были незваными гостями, уничтожившими экосистему!Рейн пристально смотрел мне в глаза, не убирая руку с плеча, и молчал. Потом заговорил так, словно успокаивал ребёнка:– Давай не будем спешить, Мартин. Ты эмоционален, и потому мог ошибиться в трактовке результатов, упустить чтото…– Ничего я не упускал! – Тон Рейна разозлил меня окончательно. – Вы никогда не доверяете моим выводам!Шеф пристально оглядел меня. Помоему, он не был до конца уверен в отсутствии у меня космопсихоза.– Тише, Мартин. Я помогу тебе – и мы разберёмся во всём вместе. Я не стал бы без тщательной проверки доверять даже собственным выводам…– Вы… вот знаете… Короче, я просто покажу!Пока мы шли к планетолёту, Рейн не отпускал моего плеча. Его можно было понять: космопсихоз – ужасная вещь. Хотя то, что он считал меня психом, немного задевало. Он даже не пустил меня за штурвал, хотя сам терпеть не мог управлять этой машиной.– Давайте начнём с самого крупного скопления, – предложил я, покорно усаживаясь на пассажирское место, и назвал автопилоту координаты, твёрдо засевшие у меня в памяти.Пока мы летели, Рейн нервничал и косился на меня.– Мартин, если мы ничего не найдём и это окажутся галлюцинации и космопсихоз, пообещай мне, что доверишься нам и станешь лечиться!– Так боитесь, что перебью команду? – усмехнулся я.– Мартин! – прикрикнул «стальной» и «непробиваемый» Рейн. – Не ёрничай, я тебя прошу. Да, я боюсь за команду, но не хочу, чтобы ты пострадал или причинил вред себе, – добавил он мягко. В его голосе было чтото такое, что мне стало немного стыдно за своё ехидство.Всю остальную дорогу мы молчали. Когда на горизонте появилась пятисотметровая в диаметре проплешина, Рейн немного переменился в лице. «Значит, правда», – пробормотал он. Мы сделали пару кругов над ней. А потом опустились максимально низко, чтобы шеф мог увидеть, какая такая «вода» была в этом «озере».– Это ужасно, Мартин… – наконец собрался с мыслями Рейн. – Оно везде так?– Везде. Гдето меньше, гдето больше… – вздохнул я. – Я уже решил синтезировать чтото вроде инсектицида, но он нуждается в доработке…– Мартин, твой симбионт! – напомнил Рейн.– Он не активен, я усыпил его лекарством из сейфа. Так вот – инсектицид… Разработка идёт слишком медленно, мне нужна ваша помощь. Понимаю, что должен нести ответственность один, потому что это я принёс симбионта с планеты, но… помогите мне. Я не могу больше!– Мартин, ну что за глупости! – вздохнул Рейн. – Как ребёнок рассуждаешь! Ты не обязан взваливать всё на себя, это командная работа, – он потянулся ко мне, в какойто момент показалось – чтобы потрепать по волосам. Но вместо этого легонько похлопал по плечу. – При этом даже один ты принял верное решение – усыпить сим… – он споткнулся на слове, немного подумал и сказал иначе: – существо, создать оружие, наблюдать, если надо – пустить в ход.Я поёжился:– Мне не нравится, что вы называете это оружием. Звучит так, будто мы задумали геноцид разумной расы на отдельно взятой планете.Хотя именно это мы и задумали…– Это оружие, Мартин. И, чтобы у тебя не дрогнула рука, надо осознать, что оно отнимает жизни. Это необходимое зло.Он говорил очень серьёзно, глядя мне в глаза, а рука всё ещё лежала на плече. Эх, я бы многое отдал, чтобы он относился ко мне так поотечески всю экспедицию, но сейчас было не до того.– Думаю, вам тоже стоит усыпить симбионта, – отгоняя наваждение, деловито начал я.Это оказалось правильным решением – рассказать Рейну. Больше всего я боялся услышать «я же говорил», но шеф не стал припоминать мне, что предупреждал об опасности паразита. Как хорошо! Вдвоём мы придумаем, как решить все проблемы. Не можем не придумать!И уже на следующий день мы встретились в лаборатории.– Так, Мартин, рассказывай, что планируешь делать. Изложи свой план и дай мне задачу, которую я должен решать. – Рейн облокотился о высокий лабораторный стол и посмотрел на меня, ожидая указаний.– В каком смысле? – не понял я.– Это твой проект, тебе и руководить, – пояснил Рейн.– Нет, я не могу, вы же…– Мартин! – в голосе Рейна появилась строгость. – Я помогу, но руководить проектом будешь ты. Если вдруг мы найдём способ выбраться с планеты, то наши пути рано или поздно разойдутся. И я хочу, чтобы ты научился руководить. Ты очень способный парень, но почемуто боишься. Пока ты сидел со своей таксономией, я не хотел тебя трогать, но коль скоро мы вернулись к работе в команде, то тебе придётся опробовать на себе роль руководителя!– Я не собираюсь…– Придётся, – настаивал мой шеф. – Расскажи, к чему мы стремимся и что я должен для этого делать. Причём не с позиции «мистер Стилл, я всё правильно делаю?», а с позиции руководителя проекта.– Но…– Мартин, мне, конечно, было лестно наблюдать, как всё это время ты возводил меня на пьедестал. Не скрою, я в какойто момент даже поверил, что так хорош, как ты обо мне думаешь. Но такое поведение – тупик для тебя. Итак, мистер Ри, как мы будем действовать?Рейн изображал меня. Чёрт, даже не по себе стало. Но, похоже, он не сдастся.– Эм, ну я подумал, что стоит начать с уничтожения колоний на территории… – начал я.И рассказал, как планирую это сделать. Рейн внимательно слушал, подперев рукой щёку.– А после того, как закончим с «озёрами», уничтожим симбионта внутри нас, чтобы этого не повторилось, – закончил я.– То, что ты говоришь, правильно, – немного подумав, ответил Рейн. – Но ты забыл об одной важной детали: кроме нас с тобой, на Черныше есть ещё обитатели.– Да, но если симбионт разрушит планету, мы тоже пострадаем… – возразил я.– Не спеши, Мартин. Давай рассуждать логически. С кем, потвоему, возникнет больше всего проблем, если мы уничтожим симбионта?– С Максимилианом, он в отключке, – до меня начало доходить.– Возможно, он умрёт, останется инвалидом или зависимым от паллиативной медицины. А может, и нет. Мы же не знаем заранее, верно? – продолжал планетолог.– Ну… да.– Идём дальше: Наталия и её дети. Мы все взрослые, которые осознанно шли в опасную экспедицию, но Наталия на свой страх и риск дала жизнь двум новым людям, и теперь не только она, но и вся экспедиция за них отвечает, – голос Рейна погрустнел. – Симбионт подстроил наши организмы под Черныша, и, если мы не придумаем, как поступить, до конца жизни нам придётся дышать именно этим составом газа. О нормальной жизни по возвращении на Землю придётся забыть, если мы, конечно, туда вернёмся.Я устало плюхнулся в кресло. Слишком много всего, я не могу решать столько проблем.Рейн пододвинул высокий табурет, сел напротив меня и пристально посмотрел в глаза.– Мартин, ты всё делаешь правильно, – мягко проговорил шеф. – Действовать надо, но перед этим стоит понаблюдать за «озёрами» и оценить, сколько у нас есть времени до начала войны за ресурсы с симбионтом. Когда мы это поймём, у нас должен быть готовый инсектицид хотя бы в половине нужного объёма. Кроме нас, этого никто не сделает. Поэтому соберись, встань и распредели работу между нами. Ты меня понял? И больше никаких костылей для твоих суждений не будет, я подскажу, если надо, но не ищи у меня одобрения по любому поводу.Я кивнул. Лучше б я на Земле сидел…Распределять работу оказалось не такто просто. Необходимость руководить очень сильно обременяла, но исследование шло, Рейн не вмешивался, а значит, я справлялся. Мы двое, пропадающие целыми днями в лаборатории, уже никого не удивляли. Ульрих, правда, иногда шутил, что мы придумываем способ, как добраться до Земли без скафандра. Но это же наш Ульрих, он всегда балагурил, на такие шутки уже и внимания никто не обращал. Работали мы то вместе, то посменно. Без симбионта было тяжело удержать высокий темп. Если раньше недосып не причинял беспокойства, то теперь бессонная ночь могла выбить из колеи, сделать рассеянным. Когда я попробовал не спать несколько ночей подряд, Рейн это сразу приметил.– Мартин, если ты собираешься себя угробить, то дождись хотя бы конца работ. Я один с ними не справлюсь, – пошутил он, глядя на моё осунувшееся лицо.Пару раз в неделю мы облетали планету, чтобы оценить масштаб разрастания колоний. «Озёра» расползались на глазах, за два месяца площадь поражения увеличилась в два раза.– Так он сожрёт всю планету и оставит нас без ресурсов, – констатировал планетолог во время одной из таких проверок.У меня вдруг возник вопрос:– Хотел бы я знать, чем питался симбионт на Чаше…– Каннибализм. Поедание старых, больных и слабых особей не вредит коллективному разуму, – внезапно ответил на мой вопрос планетолог. – Я иногда общался со своим симбионтом. Но, находясь в нашем теле, они частично перенимают наши повадки. В том числе и желание конкретной особи бороться в первую очередь за свою жизнь, а не за выживание вида.– Тогда возможно будет истребить только колонии, – предложил я.– Я думал об этом, – кивнул Рейн. – Но, вопервых, через несколько лет опять придётся производить зачистку, а вовторых, я не уверен, что они не переняли от нас ещё и мстительность и не попытаются убить нас…– …за то, что мы уничтожили их сородичей, – закончил я.Рейн кивнул.– А если держать их в спячке? – У меня появилось очередное предположение.– Не до конца понятно, как они попадают в почву. Размножаются ли они в спячке, тоже до конца неизвестно. Но это не самая большая проблема. Мы с Ричардом больше года жили с усыплённым симбионтом, и со временем у существа выработалась толерантность к препарату, приходилось постоянно повышать дозу. И рано или поздно доза станет токсичной для человека, – пояснил планетолог.Не лучшая новость.Остаток дня обещал быть нелёгким, но я даже не представлял насколько. Когда мы вернулись в лагерь, то застали Наталию у входа в лабораторию.– Привет, Мартин, привет, Рейн! – бодренько поздоровалась она, вот только взгляд у неё был не такой жизнерадостный, как обычно. – А расскажите мне коечто…– Что тебе рассказать? – Рейн, почуяв неладное, вышел вперёд.– Куда делись несколько небул с усыпляющим симбионта веществом? – спросила она. – Мы же не собирались держать его в спячке, верно? А вы уже два месяца пользуетесь лекарством. Я проверила журнал переработки мусора – число указанных там небул совпадает с использованными, значит, это не утеря и не ошибка в расчётах. И вам придётся объяснить мне свои странности в поведении. Либо чтото случилось, либо вам двоим придётся лечиться.«Придётся лечиться»… Все так боятся космопсихоза? Хотя от него пострадало уже два члена экипажа, так что ничего удивительного.Планетолог перед ответом молча заглянул в свой планшет. Скорее всего, он сверялся с графиком спячек соседа по телу Наталии. И, кажется, нам снова везло – он спал. Те, которых подсадили уже на планете, были настоящие лентяи: они впадали в спячку на четыре дня, вместо двух, но сейчас это оказалось нам на руку.– Часть симбионта покинула тело и пожирает нашу планету, образуя гигантские, питающиеся органикой колонии, – без обиняков сказал Рейн. – Поэтому нам придётся избавиться от них и от симбионта внутри нас.Наталия ошарашенно переводила взгляд с Рейна на меня и обратно. Я вдруг понял, почему планетолог взял разговор на себя: он имел больший авторитет в глазах команды, ему женщина поверила сразу.– Мы не сможем покинуть планету, если откажемся от симбионта. Детям нельзя расти в изоляции, поэтому рано или поздно мы найдём способ, как отсюда выбраться и вернуться на Землю! – немного подумав, заявила Наталия. – У меня Люда и Эрик, и когда за нами прилетят, я хочу вернуться на Землю без скафандра, дать детям социум.– Надо было думать об этом прежде, чем заводить детей в изоляции на чужой планете, – жёстко сказал мой шеф.У неё аж слёзы на глаза навернулись. Ну зачем Рейн так?– Если ты желаешь добра своим детям, то тебе придётся поддержать наше решение. У нас полгода, максимум – год, и придётся бороться за ресурсы. А через два – за выживание. Мы ищем другой выход из сложившейся ситуации, но пока безуспешно.Какие полгода? Откуда эти цифры? Мы же не рассчитывали время полного уничтожения экосистемы! Да и такой короткий срок… Звучало не слишкомто правдоподобно. Неужели Рейн врал? Както не думал, что он умеет…– Я… всё равно не уверена, что это правильно… – На Наталию было жалко смотреть.– Мы попытаемся сохранить часть симбионта в герметичном контейнере, – ляпнул я, поддавшись эмоциям, – чтобы научиться контролировать его размножение. А потом «кастрированного» симбионта подселить обратно!– Правда? – воспряла духом девушка.Нет, не правда. Я просто врал. Подобная мысль крутилась у меня в голове, но я не был уверен, что она осуществима. Рейн это понял и посмотрел на меня с нескрываемым осуждением.– Да, правда! – уверенно ответил я. – Но нам нужна твоя помощь, а для этого тебе придётся пойти и усыпить симбионта, а потом уговорить Ричарда сделать то же самое.Наталия согласилась. Когда она ушла, Рейн покачал головой.– Ты не меняешься, Мартин. Жизнь тебя ничему не учит, – недовольно сказал он.– Но вы тоже врали ей! Или «это другое»? – вспылил я.– Я хотя бы не давал ложных надежд. Никогда не обещай того, что не сможешь исполнить!– Но…– Мартин, когда я лгу или не договариваю, я точно знаю, к чему приведут мои слова. А ты поддался эмоциям и не захотел расстраивать девушку.– Хорошо, как скажешь… – пристыженно буркнул я.Пять лет спустяДвигатель планетолёта мерно гудел, даря умиротворение. Симбионт спал – ему предстояло пробыть в спячке ещё двое суток, потому что отключился он только сегодня утром. Я полюбил иногда улетать из лагеря в одиночку, когда существо засыпало, и кружить над лесами Черныша до темноты.Лагерь жил обычной жизнью, будто все единогласно решили, что мы не разведывательная экспедиция, а переселенцы с Земли. Казалось, история с капитаном выбила из колеи разве что меня и Наталию. Ульрих либо не говорил об этом, либо отшучивался, а Харрис и Ричард, как бывшие военные, не видели ничего необычного в поступке Рейна. Нарушения Правил не было: однозарядник – единственное оружие типа бластер, которое можно брать в экспедицию и не отдавать капитану на хранение.Сразу после того, как симбионта получили все, Наталия с Ричардом заговорили о ребёнке. Так странно – хотеть создать нового человека на чужой планете посреди бескрайнего космоса в миллиардах километров от Земли… Но при этом я их понимал, правда не головой, а сердцем.Харрис с Ульрихом взялись за строительство домов для всех. Молчаливый и немного нелюдимый Харрис расцветал, когда речь заходила о плотницком деле.Рейн всем руководил. Я както назвал его «первым президентом Черныша», но он так на меня посмотрел, что я больше так не шутил.Со временем у Наталии и Ричарда правда появились дети – близнецы Эрик и Люда. Совершенно здоровые, с самого рождения имевшие симбионта. Наталия не давала изучать их в открытую, но делилась информацией о жизненных показателях, которые первое время очень тщательно отслеживала. Из неё вышла очень заботливая мама.Мне нравилось иногда сидеть с ними. Эти маленькие человечки стали для меня символом нашей стойкости.Рейн же был другого мнения:– У них нет и не будет социума, – заявил он однажды, ещё до того, как Эрик и Люда появились на свет. – Вы обрекаете их на одиночество. Надо было следить, чтобы беременность не наступала или прервать её!– Рано или поздно нас отсюда заберут! – дерзко парировала Наталия, но я помню, что потом застал её плачущей.Это был первый и последний раз, когда Рейн высказал своё мнение на этот счёт.Несмотря на то, что дети были очень милыми, всё равно оставались невероятно шумными, как любые детитрёхлетки. Это и побуждало меня к вылазкам за пределы лагеря. Но было ещё коечто…Сложно было признаваться в таком даже себе, но у полётов имелась и другая цель – создать видимость изучения планеты, видимость деятельности. Не для других, для себя. Каким бы красивым ни был Черныш, я заскучал по космосу, по новым планетам и невообразимым далям. Симбионт мало напоминал мудрых и прекрасных крылатых существ из моих юношеских фантазий, с которыми я собирался жить бок о бок, а бескрайний чёрный лес временами давил своим цветовым однообразием.Спутникмаяк, отправленный на орбиту планеты сразу после высадки на Черныш первой группы и передающий сигнал бедствия, работал исправно, но гуманоидные формы жизни не спешили появляться в этой звёздной системе. Я старался не отчаиваться, но двенадцать лет ожидания стали сказываться на всех. Мы ждали, надеялись, но космос не отвечал.Я летел низко. Подо мной расстилался лес, с высоты похожий на диковинный чёрный океан. Бескрайняя тьма из деревьев – отражение закрытого для нас космоса – одновременно успокаивала и навевала тоску.Стоп, что это?Мой глаз зацепился за проплешину вдалеке – среди бархатисточёрного моря верхушек виднелись голые мёртвые стволы.– Ерунда какаято… – буркнул я себе под нос.Одно, два или десяток мёртвых деревьев меня бы не удивили – своих проблем у местной растительности хватало. Например, в этих лесах встречались лианыэпифиты, изза разрастания которых деревья часто погибали. Но я ни разу не видел, чтобы они уничтожали целые участки леса. Кстати говоря, в этой части и лианто не было. По крайней мере, я не встречал ни одной, когда проходил тут с полгода назад…Надо было разобраться, что же произошло, помочь Чернышу, если это какаято экологическая проблема… По правде сказать, на какойто миг я даже обрадовался – наконецто мне будет чем заняться, помимо бесконечного документирования однообразных видов и разработки их классификации.Мне требовалось посадить планетолёт. «Что ж, лес тут слишком густой…» – подумал я и тут же увидел просторную поляну в окружении мёртвых деревьев. Странно, но это было мне на руку.Планетолёт завис над поляной. Я высунулся из окна и посмотрел вниз, чтобы проверить, нет ли там поваленных деревьев, которые могли привести к крушению. И застыл, не веря глазам: прямо подо мной колыхалось озеро сизой биомассы, её волны накатывались на оголившиеся корни ближайшего дерева, испещрённые странной эрозией… На других берегах «озера» не было ни растительности, ни почвы, только горная порода.Словно в холодную воду с головой окунули! Озеро напоминало океан биомассы с соседней планеты, безжизненной и пустой, которую я когдато назвал Чашей. Это симбионт?!– Это ты виноват, тварина?! – зарычал я, но сосед по телу спал.Штурвал не слушался – руки дрожали. Нет, мне просто снится кошмар, я неудобно лёг, кровь плохо приливает к голове, а симбионт в спячке и ничем не может помочь… Нет! Не верю, чтобы симбионт или его части уничтожали Черныша, моего Черныша!Я громко выругался и дёрнул руль высоты, поднимая машину. Двигатель натужно загудел, и планетолёт рванул в сторону лагеря – мне нужно было во всём разобраться, посоветоваться с Рейном. На полпути я передумал и вновь развернул машину. Надо было коечто уточнить.Весь день ушёл на методичный облёт всех мест, куда мы устраивали вылазки.– Автопилот активировать! – рявкнул я. – Построить маршрут, включающий все пункты назначения за полгода. Посадку не производить.Машина зависла, составляя маршрут, а потом развернулась и поплыла над лесом. Я не знал, что меня ждало. Такой нервозности я не испытывал, даже когда ждал ответа на резюме, поданное для участия в экспедиции под руководством Рейна. Может быть, это единичный случай, может, удастся договориться с симбионтом, контролировать…Где бы я ни пролетал, повсюду была одна и та же картина – мёртвые проплешины среди благородной черноты. Раньше я их не встречал, значит, либо колонии разрослись быстро, либо же развивались незаметно под слоем почвы, расширяя зону поражения и выходя на поверхность. Неизвестно, какой вариант хуже… Если не принять быстрое решение, Черныша попросту сожрут. И кто? Организм, которого я считал своим другом!Жаль, эта тварюга спала и не могла объяснить случившееся. Да я бы уже и не поверил после увиденного.Недаром курс ксенобиологии начинался с утверждения, что все космические расы имеют собственную этику и отождествлять её с земной по меньшей мере глупо, а то и опасно. Мы, студенты, тогда посмеивались, что это понятно даже ребёнку. Выходило, что нет! Я словно наяву представил, как наша умудрённая годами профессорша отчитала бы меня за подобное отношение к чужеродному малоизученному организму. «А вроде бы и уроки мои посещали, и зачёт сдали на отлично, а такое нафантазировали!» Это «нафантазировали» было её любимым словом: «Не разберутся, нафантазируют, а потом воюют друг с другом!» Вот я и дофантазировался!Вернуться домой удалось только после заката, но это было к лучшему. Все уже спали, а мне как раз требовалось остаться одному. Первым делом я направился в лабораторию. Оказавшись внутри, я заблокировал дверь и рванул к сейфу – там хранилось вещество, вводящее симбионта в спячку. Пусть мы и приняли единогласное решение не использовать средство, живя на планете, оно было оставлено на случай, если нас найдут. Я вскрыл одну небулу, отмерил давно рассчитанную для себя дозу и неумело ввёл в вену – на сгибе локтя вскоре проявился синяк, а место укола болело.– Поспи… А пока ты спишь, я спокойно во всём разберусь. Узнаю, друг ты или враг… – сказал я симбионту, но тот не услышал. Гдето в глубине души я всё ещё хотел считать произошедшее досадным недоразумением.Сначала я решил коечто проверить. Коечто об истории Чаши.Мы были исследовательским кораблём, и пусть на борту не было геологапланетолога… то есть формально геологом был Ульрих, но он специализировался в геофизике и терраформировании… компьютер лаборатории был укомплектован программами для литологического и палеонтологического анализа пород с планеты симбионта.– Компьютер, мне нужен первичный палеонтологический анализ материалов, собранных на четвёртой от звезды планете.Пока я находился на ней, роботы выполнили шурфовку. Все показатели были записаны для отчётов, а Рейн прихватил с корабля всю информацию. Поэтому сейчас у программы было достаточно данных для выявления какихлибо закономерностей.Формирование отчёта заняло всю ночь. Я подремал в кресле, потом улёгся на полу, пару раз вскакивал от ночных кошмаров, тут же стирающихся из памяти. Снилось чтото про симбионта, про падение в жижу, обволакивающие меня щупальца… К рассвету я чувствовал себя так плохо, что хотелось разбудить симбионта, чтобы он меня подлатал. Так и вижу, как Рейн сказал бы на это: «Ты разучился действовать сам, Мартин, пристрастился к помощи симбионта, как к наркотику». Да, именно так он бы и сказал!Когда забрезжил рассвет, компьютерная программа сообщила, что закончила расчёты. Результат оказался ожидаемым: семь или восемь сотен лет назад экосистема планеты полностью изменилась. Разнообразие биологических видов сменилось абсолютным преобладанием одного, останки которого ранее не встречались. Возможно, четвёртая от звезды планета не была для симбионта родной, он пришел на неё извне, а потом с моей помощью отправился дальше, захватывать всё новые и новые миры… Как вирус древней болезни на животномпереносчике.Меня заколотило. Выходит, что Рейн был прав?! Даже псих Корнелиус был в чёмто прав!«Если бы я догадался проверить информацию раньше!» – пульсировало в голове.Я поморщился и сжал виски, прогоняя ненужную мысль. Выходило, что тварь, сидящая внутри меня и притворяющаяся моим другом, уже превратила как минимум одну планету в голый камень, а значит, времени на рефлексию у меня нет. Пора действовать!Я ушёл к себе отдохнуть, беспокойно проспал ещё часа четыре, после чего запасся едой и закрылся в лаборатории. Не без труда я нашёл старые записи о способах уничтожения симбионта. Полное истребление другого разумного вида было геноцидом, но я хотел спасти Черныша. Я заварил эту кашу, поэтому именно я обязан её расхлёбывать!Другие члены команды привыкли к моим чудачествам и не стали ломиться в лабораторию, оставив меня в покое. Все, кроме Рейна: он неоднократно приходил к двери и спрашивал, что произошло. Я отмахивался, потому что пока не мог до конца доверять шефу, зная, что в нём не спит симбионт.– Мартин, хватит. Я прекрасно тебя изучил и понимаю, что чтото случилось. Выйди, и поговорим, – настаивал он.– Вы однажды просили меня оставить вас в покое и не лезть! А сами не даёте мне побыть одному!Я вышел к нему, но лишь спустя четыре дня, когда был точно уверен, что его симбионт… нет уж, скорее, паразит, впал в спячку. Встретивший меня взгляд был настолько холоден, что им можно было заморозить гелий.– Здравствуй, Мартин.– Здравствуйте… это… Ну, я тут коечем занимался… – Я было втянул голову в плечи, но потом напомнил себе, что с первой нашей встречи я изменился, я больше не выпускникраздолбай. – Пойдёмте прогуляемся в лесу. Мне нужно коечто вам рассказать.– Интересно, интересно… Хорошо, пойдём.Я шёл впереди, он – за мной. Мы молчали. Мне сложно было начать разговор, слишком неприятным он мне казался. Пока был занят в лаборатории, я старался не думать о том, что, если нам придётся истребить симбионта и если после этого мы все останемся живы, наше путешествие по другим мирам осложнится. Симбионт приспособил нас к жизни на Черныше, перестроил организмы так, чтобы нам подходила именно эта атмосфера. А это значит, что даже на своей биологической родине, Земле, нам придётся ходить в скафандрах – без симбионта некому будет вернуть всё обратно, когда за нами прилетят.Вторая мысль выглядела както инфантильно и глупо по сравнению с первой, но она тоже меня мучила: я не хотел истреблять того, кого долгое время считал своим другом. Пусть и «нафантазировал», но я отправлялся в космос не для того, чтобы стать виновником геноцида!Я трусливо прятался за молчанием и шёл всё дальше в лес. Как будто, пока я не скажу об этом вслух, событие так и останется ненастоящим. Тянул время, которого и так было немного: пока я отмалчивался, тварь медленно, но верно поедала Черныша.Я остановился так резко, что Рейн чуть не влетел в меня, повернулся и пристально посмотрел в глаза шефу.– Мартин, скажи мне, что случилось! – велел планетолог. – Я вообщето переживаю за тебя!Я вдруг понял, что не готов к откровенности! Только не сейчас… Я мотнул головой, развернулся и снова пошёл вперёд. Зря я завёл этот разговор, я просто не могу сказать это сейчас.– Я пока не готов к такому разговору… Хочу закончить работу, а потом всё объясню… Не сейчас, дайте мне время ещё немного подумать. Простите, что сорвал вас, считайте это прогулкой.Зачем мне помощь, я могу один со всем справиться! Именно я принёс симбионта на Черныша, все остальные были против. Значит, и разгребать мне.Рейн догнал меня, схватил за плечи, развернул к себе лицом и встряхнул:– Да что ты тут устроил? – воскликнул он голосом, лишённым обычной стали. – У тебя что, космопсихоз? Ты же понимаешь, что его надо лечить, чтобы…Рейн не договорил, осёкся. Я впервые видел его таким – планетолог смотрел на меня чуть ли не с ужасом.– Это не космопсихоз, поверьте… – выпалил я.Гениально! Ну да, больной космопсихозом первым делом станет уверять, что он не псих…– Думаешь, мне стоит тебе верить? Закрываешься в лаборатории, потом говоришь такие вещи. Что должно было случиться, чтобы ты вдруг стал вести себя подобным образом, если не космопсихоз? – напирал Рейн, до боли впиваясь в моё плечо пальцами.– Я по жизни чудик, вы разве не знали? – попытался я отшутиться, но шеф стал только серьёзнее.– Твои чудачества никогда не были такими, Мартин! Если ты не болен, то объясни, что всё же произошло. Почему ты такой напуганный? Почему не пошёл со своей проблемой ко мне? Я считаю тебя другом, а друзья обычно помогают!Рейн назвал меня другом, в другой ситуации я бы обрадовался…Справлюсь ли я один? Хотелось бы, но, наверное, нет. На кону стояла жизнь целой планеты, пусть и монохромной, но невероятно прекрасной. А ещё её жителей, бывшего экипажа космического корабля, а теперь – единственных разумных эндемиков Черныша. Не до героических глупостей сейчас.– Они сжирают Черныша… – проговорил я, словно прыгая в ледяную воду. – В смысле, симбионт, вернее, его сородичи уничтожают планету. Я видел «озёра» биомассы посреди леса – и деревья кругом погибли, всё вокруг гибло… Паразит сжирает всю органику до скальной породы!Рейн смотрел на меня всё ещё испуганно, но иначе. Он мне не особенно верил, но при этом боялся, что мои слова правдивы.– Подожди, Мартин. Успокойся, давай поговорим без лишних эмоций, – покачал головой шеф и опустился на поваленное дерево, приглашая сесть рядом. – Расскажи по порядку, что произошло.– Я летал над Чернышом и увидел проплешину из мёртвых деревьев…– Так…– Я решил посмотреть поближе и увидел поляну, которой в том месте раньше не было, метров двести в диаметре. Решил посадить планетолёт, а это оказалось «озеро» биомассы.– Так, теперь понятно, почему ты развёл такую панику, – выдохнул Рейн, в голосе начало проявляться доверие. – Но ты не думал, что одно небольшое «озеро» не навредит Чернышу? Мы же тоже используем ресурсы этой планеты для жизни…– Нет же! – рассердился я. – Во время моих прежних полётов над Чернышом колоний не было заметно, а значит, они образовались и разрослись с очень большой скоростью. Но это не всё: изучив данные по родной планете существ, по Чаше, я понял, что и на ней они были незваными гостями, уничтожившими экосистему!Рейн пристально смотрел мне в глаза, не убирая руку с плеча, и молчал. Потом заговорил так, словно успокаивал ребёнка:– Давай не будем спешить, Мартин. Ты эмоционален, и потому мог ошибиться в трактовке результатов, упустить чтото…– Ничего я не упускал! – Тон Рейна разозлил меня окончательно. – Вы никогда не доверяете моим выводам!Шеф пристально оглядел меня. Помоему, он не был до конца уверен в отсутствии у меня космопсихоза.– Тише, Мартин. Я помогу тебе – и мы разберёмся во всём вместе. Я не стал бы без тщательной проверки доверять даже собственным выводам…– Вы… вот знаете… Короче, я просто покажу!Пока мы шли к планетолёту, Рейн не отпускал моего плеча. Его можно было понять: космопсихоз – ужасная вещь. Хотя то, что он считал меня психом, немного задевало. Он даже не пустил меня за штурвал, хотя сам терпеть не мог управлять этой машиной.– Давайте начнём с самого крупного скопления, – предложил я, покорно усаживаясь на пассажирское место, и назвал автопилоту координаты, твёрдо засевшие у меня в памяти.Пока мы летели, Рейн нервничал и косился на меня.– Мартин, если мы ничего не найдём и это окажутся галлюцинации и космопсихоз, пообещай мне, что доверишься нам и станешь лечиться!– Так боитесь, что перебью команду? – усмехнулся я.– Мартин! – прикрикнул «стальной» и «непробиваемый» Рейн. – Не ёрничай, я тебя прошу. Да, я боюсь за команду, но не хочу, чтобы ты пострадал или причинил вред себе, – добавил он мягко. В его голосе было чтото такое, что мне стало немного стыдно за своё ехидство.Всю остальную дорогу мы молчали. Когда на горизонте появилась пятисотметровая в диаметре проплешина, Рейн немного переменился в лице. «Значит, правда», – пробормотал он. Мы сделали пару кругов над ней. А потом опустились максимально низко, чтобы шеф мог увидеть, какая такая «вода» была в этом «озере».– Это ужасно, Мартин… – наконец собрался с мыслями Рейн. – Оно везде так?– Везде. Гдето меньше, гдето больше… – вздохнул я. – Я уже решил синтезировать чтото вроде инсектицида, но он нуждается в доработке…– Мартин, твой симбионт! – напомнил Рейн.– Он не активен, я усыпил его лекарством из сейфа. Так вот – инсектицид… Разработка идёт слишком медленно, мне нужна ваша помощь. Понимаю, что должен нести ответственность один, потому что это я принёс симбионта с планеты, но… помогите мне. Я не могу больше!– Мартин, ну что за глупости! – вздохнул Рейн. – Как ребёнок рассуждаешь! Ты не обязан взваливать всё на себя, это командная работа, – он потянулся ко мне, в какойто момент показалось – чтобы потрепать по волосам. Но вместо этого легонько похлопал по плечу. – При этом даже один ты принял верное решение – усыпить сим… – он споткнулся на слове, немного подумал и сказал иначе: – существо, создать оружие, наблюдать, если надо – пустить в ход.Я поёжился:– Мне не нравится, что вы называете это оружием. Звучит так, будто мы задумали геноцид разумной расы на отдельно взятой планете.Хотя именно это мы и задумали…– Это оружие, Мартин. И, чтобы у тебя не дрогнула рука, надо осознать, что оно отнимает жизни. Это необходимое зло.Он говорил очень серьёзно, глядя мне в глаза, а рука всё ещё лежала на плече. Эх, я бы многое отдал, чтобы он относился ко мне так поотечески всю экспедицию, но сейчас было не до того.– Думаю, вам тоже стоит усыпить симбионта, – отгоняя наваждение, деловито начал я.Это оказалось правильным решением – рассказать Рейну. Больше всего я боялся услышать «я же говорил», но шеф не стал припоминать мне, что предупреждал об опасности паразита. Как хорошо! Вдвоём мы придумаем, как решить все проблемы. Не можем не придумать!И уже на следующий день мы встретились в лаборатории.– Так, Мартин, рассказывай, что планируешь делать. Изложи свой план и дай мне задачу, которую я должен решать. – Рейн облокотился о высокий лабораторный стол и посмотрел на меня, ожидая указаний.– В каком смысле? – не понял я.– Это твой проект, тебе и руководить, – пояснил Рейн.– Нет, я не могу, вы же…– Мартин! – в голосе Рейна появилась строгость. – Я помогу, но руководить проектом будешь ты. Если вдруг мы найдём способ выбраться с планеты, то наши пути рано или поздно разойдутся. И я хочу, чтобы ты научился руководить. Ты очень способный парень, но почемуто боишься. Пока ты сидел со своей таксономией, я не хотел тебя трогать, но коль скоро мы вернулись к работе в команде, то тебе придётся опробовать на себе роль руководителя!– Я не собираюсь…– Придётся, – настаивал мой шеф. – Расскажи, к чему мы стремимся и что я должен для этого делать. Причём не с позиции «мистер Стилл, я всё правильно делаю?», а с позиции руководителя проекта.– Но…– Мартин, мне, конечно, было лестно наблюдать, как всё это время ты возводил меня на пьедестал. Не скрою, я в какойто момент даже поверил, что так хорош, как ты обо мне думаешь. Но такое поведение – тупик для тебя. Итак, мистер Ри, как мы будем действовать?Рейн изображал меня. Чёрт, даже не по себе стало. Но, похоже, он не сдастся.– Эм, ну я подумал, что стоит начать с уничтожения колоний на территории… – начал я.И рассказал, как планирую это сделать. Рейн внимательно слушал, подперев рукой щёку.– А после того, как закончим с «озёрами», уничтожим симбионта внутри нас, чтобы этого не повторилось, – закончил я.– То, что ты говоришь, правильно, – немного подумав, ответил Рейн. – Но ты забыл об одной важной детали: кроме нас с тобой, на Черныше есть ещё обитатели.– Да, но если симбионт разрушит планету, мы тоже пострадаем… – возразил я.– Не спеши, Мартин. Давай рассуждать логически. С кем, потвоему, возникнет больше всего проблем, если мы уничтожим симбионта?– С Максимилианом, он в отключке, – до меня начало доходить.– Возможно, он умрёт, останется инвалидом или зависимым от паллиативной медицины. А может, и нет. Мы же не знаем заранее, верно? – продолжал планетолог.– Ну… да.– Идём дальше: Наталия и её дети. Мы все взрослые, которые осознанно шли в опасную экспедицию, но Наталия на свой страх и риск дала жизнь двум новым людям, и теперь не только она, но и вся экспедиция за них отвечает, – голос Рейна погрустнел. – Симбионт подстроил наши организмы под Черныша, и, если мы не придумаем, как поступить, до конца жизни нам придётся дышать именно этим составом газа. О нормальной жизни по возвращении на Землю придётся забыть, если мы, конечно, туда вернёмся.Я устало плюхнулся в кресло. Слишком много всего, я не могу решать столько проблем.Рейн пододвинул высокий табурет, сел напротив меня и пристально посмотрел в глаза.– Мартин, ты всё делаешь правильно, – мягко проговорил шеф. – Действовать надо, но перед этим стоит понаблюдать за «озёрами» и оценить, сколько у нас есть времени до начала войны за ресурсы с симбионтом. Когда мы это поймём, у нас должен быть готовый инсектицид хотя бы в половине нужного объёма. Кроме нас, этого никто не сделает. Поэтому соберись, встань и распредели работу между нами. Ты меня понял? И больше никаких костылей для твоих суждений не будет, я подскажу, если надо, но не ищи у меня одобрения по любому поводу.Я кивнул. Лучше б я на Земле сидел…Распределять работу оказалось не такто просто. Необходимость руководить очень сильно обременяла, но исследование шло, Рейн не вмешивался, а значит, я справлялся. Мы двое, пропадающие целыми днями в лаборатории, уже никого не удивляли. Ульрих, правда, иногда шутил, что мы придумываем способ, как добраться до Земли без скафандра. Но это же наш Ульрих, он всегда балагурил, на такие шутки уже и внимания никто не обращал. Работали мы то вместе, то посменно. Без симбионта было тяжело удержать высокий темп. Если раньше недосып не причинял беспокойства, то теперь бессонная ночь могла выбить из колеи, сделать рассеянным. Когда я попробовал не спать несколько ночей подряд, Рейн это сразу приметил.– Мартин, если ты собираешься себя угробить, то дождись хотя бы конца работ. Я один с ними не справлюсь, – пошутил он, глядя на моё осунувшееся лицо.Пару раз в неделю мы облетали планету, чтобы оценить масштаб разрастания колоний. «Озёра» расползались на глазах, за два месяца площадь поражения увеличилась в два раза.– Так он сожрёт всю планету и оставит нас без ресурсов, – констатировал планетолог во время одной из таких проверок.У меня вдруг возник вопрос:– Хотел бы я знать, чем питался симбионт на Чаше…– Каннибализм. Поедание старых, больных и слабых особей не вредит коллективному разуму, – внезапно ответил на мой вопрос планетолог. – Я иногда общался со своим симбионтом. Но, находясь в нашем теле, они частично перенимают наши повадки. В том числе и желание конкретной особи бороться в первую очередь за свою жизнь, а не за выживание вида.– Тогда возможно будет истребить только колонии, – предложил я.– Я думал об этом, – кивнул Рейн. – Но, вопервых, через несколько лет опять придётся производить зачистку, а вовторых, я не уверен, что они не переняли от нас ещё и мстительность и не попытаются убить нас…– …за то, что мы уничтожили их сородичей, – закончил я.Рейн кивнул.– А если держать их в спячке? – У меня появилось очередное предположение.– Не до конца понятно, как они попадают в почву. Размножаются ли они в спячке, тоже до конца неизвестно. Но это не самая большая проблема. Мы с Ричардом больше года жили с усыплённым симбионтом, и со временем у существа выработалась толерантность к препарату, приходилось постоянно повышать дозу. И рано или поздно доза станет токсичной для человека, – пояснил планетолог.Не лучшая новость.Остаток дня обещал быть нелёгким, но я даже не представлял насколько. Когда мы вернулись в лагерь, то застали Наталию у входа в лабораторию.– Привет, Мартин, привет, Рейн! – бодренько поздоровалась она, вот только взгляд у неё был не такой жизнерадостный, как обычно. – А расскажите мне коечто…– Что тебе рассказать? – Рейн, почуяв неладное, вышел вперёд.– Куда делись несколько небул с усыпляющим симбионта веществом? – спросила она. – Мы же не собирались держать его в спячке, верно? А вы уже два месяца пользуетесь лекарством. Я проверила журнал переработки мусора – число указанных там небул совпадает с использованными, значит, это не утеря и не ошибка в расчётах. И вам придётся объяснить мне свои странности в поведении. Либо чтото случилось, либо вам двоим придётся лечиться.«Придётся лечиться»… Все так боятся космопсихоза? Хотя от него пострадало уже два члена экипажа, так что ничего удивительного.Планетолог перед ответом молча заглянул в свой планшет. Скорее всего, он сверялся с графиком спячек соседа по телу Наталии. И, кажется, нам снова везло – он спал. Те, которых подсадили уже на планете, были настоящие лентяи: они впадали в спячку на четыре дня, вместо двух, но сейчас это оказалось нам на руку.– Часть симбионта покинула тело и пожирает нашу планету, образуя гигантские, питающиеся органикой колонии, – без обиняков сказал Рейн. – Поэтому нам придётся избавиться от них и от симбионта внутри нас.Наталия ошарашенно переводила взгляд с Рейна на меня и обратно. Я вдруг понял, почему планетолог взял разговор на себя: он имел больший авторитет в глазах команды, ему женщина поверила сразу.– Мы не сможем покинуть планету, если откажемся от симбионта. Детям нельзя расти в изоляции, поэтому рано или поздно мы найдём способ, как отсюда выбраться и вернуться на Землю! – немного подумав, заявила Наталия. – У меня Люда и Эрик, и когда за нами прилетят, я хочу вернуться на Землю без скафандра, дать детям социум.– Надо было думать об этом прежде, чем заводить детей в изоляции на чужой планете, – жёстко сказал мой шеф.У неё аж слёзы на глаза навернулись. Ну зачем Рейн так?– Если ты желаешь добра своим детям, то тебе придётся поддержать наше решение. У нас полгода, максимум – год, и придётся бороться за ресурсы. А через два – за выживание. Мы ищем другой выход из сложившейся ситуации, но пока безуспешно.Какие полгода? Откуда эти цифры? Мы же не рассчитывали время полного уничтожения экосистемы! Да и такой короткий срок… Звучало не слишкомто правдоподобно. Неужели Рейн врал? Както не думал, что он умеет…– Я… всё равно не уверена, что это правильно… – На Наталию было жалко смотреть.– Мы попытаемся сохранить часть симбионта в герметичном контейнере, – ляпнул я, поддавшись эмоциям, – чтобы научиться контролировать его размножение. А потом «кастрированного» симбионта подселить обратно!– Правда? – воспряла духом девушка.Нет, не правда. Я просто врал. Подобная мысль крутилась у меня в голове, но я не был уверен, что она осуществима. Рейн это понял и посмотрел на меня с нескрываемым осуждением.– Да, правда! – уверенно ответил я. – Но нам нужна твоя помощь, а для этого тебе придётся пойти и усыпить симбионта, а потом уговорить Ричарда сделать то же самое.Наталия согласилась. Когда она ушла, Рейн покачал головой.– Ты не меняешься, Мартин. Жизнь тебя ничему не учит, – недовольно сказал он.– Но вы тоже врали ей! Или «это другое»? – вспылил я.– Я хотя бы не давал ложных надежд. Никогда не обещай того, что не сможешь исполнить!– Но…– Мартин, когда я лгу или не договариваю, я точно знаю, к чему приведут мои слова. А ты поддался эмоциям и не захотел расстраивать девушку.– Хорошо, как скажешь… – пристыженно буркнул я.